«Информационные науки могут преподавать только молодые люди» — Интервью с А.А. Шалыто, профессором Университета ИТМО

    Всем привет! Шоу «Без слайдов» вернулось из длительного отпуска. На самом деле, всю весну и лето я был завален разной работой, поэтому не было времени толком ни доехать до студии, ни разобрать накопившийся материал. Чтобы вы понимали глубину проблемы — выпуск с моим сегодняшним героем снимался полтора месяца назад, но руки до него дошли только сейчас. В новом сезоне я постараюсь делать выпуски чаще, чесслово. Но к чёрту лирику, пора переходить к делу.



    Анатолий Абрамович Шалыто — личность легендарная. Профессор, доктор технических наук, заведующий кафедрой технологии программирования Университета ИТМО, работающий в основном на знаменитой кафедре компьютерных технологий, которая учит и выпускает всех знаменитых олимпиадников, побеждающих на той самой олимпиаде по программированию ACM ICPC, лауреат премии Правительства России в области образования. Анатолий Абрамович знаменит и своей непримиримой позицией по поводу взаимодействия ВУЗов с бизнесом и своим вкладом в автоматное программирование и моими любимыми заметками о мотивации.

    Хотели поговорить минут 50-60, а получилось полтора часа. Поэтому я решил разбить это интервью на две части. Вашему вниманию — первая часть, в которой мы поговорили:

    • о премии Правительства России в области образования;
    • о ребрендинге ИТМО;
    • о всемирных олимпиадах по программированию;
    • в какие ВУЗы поступают чемпионы школьних олимпиад по программированию;
    • как в ВУЗе готовить специалистов для реальной работы;
    • как сделать так, чтобы лучшие студенты после выпуска оставались работать в ВУЗе;
    • (внезапно!) как Андрей Паньгин оказался в Одноклассниках.




    Приятного просмотра.

    Для тех, кто предпочитает читать, а не слушать — расшифровка как всегда под катом.

    О премии Правительства России в области образования


    — Давайте начнем с премии Правительства России в области образования. Что это за премия такая, и правильно ли я понимаю, что эту премию получили не только вы, но и многие ваши ученики?

    — Значит, ситуация следующая – есть разные премии Правительства: есть по науке и технике, есть еще какие-то по культуре и есть премия Правительства России в области образования. Она присуждается раз в год, подписывается, утверждается председательством Правительства, конкуренция там дичайшая. Когда мы подавали в 2008 году, на 15 премий было 179 кандидатов. Причем премия интересна тем, что там в смеси информационные технологии и сельское хозяйство, скрипка. И когда мы с Парфеновым (Владимир Глебович Парфенов — декан факультета информационных технологий и программирования Университета ИТМО — прим. авт.) писали эти бумаги, мы переписывали их раз 20. Васильев (Владимир Николаевич Васильев — ректор Университета ИТМО — прим. авт.) говорил, что надо написать их так, что, если в комиссии будет ректор сельскохозяйственного института, культуры и, например, физкультурного (будут экспертами) – они должны понять, что мы внесли вклад в образование. И вот так мы 20 раз этот текст переписывали.

    — То есть, это было такое специальное упражнение.

    — Специально писали так, чтобы это было доступно любому специалисту в области образования, какой у нас вклад. И короче говоря, главное, что в этой премии были не только я, Парфенов и Васильев, но еще и два молодых парня: Георгий Корнеев (Георгий Корнеев — доцент кафедры компьютерных технологий Университета ИТМО, обладатель золотой медали ACM ICPC в 2001), которому было 27 лет, и Матвей Казаков, которому было 29 лет. Я не думаю, что есть хоть одно предприятие в мире, которое с молодежью, тем более в России, делится премиями. Я еще частично, по сей день, работаю в НПО «Аврора», в судостроительной промышленности. И вот когда я получил эту премию, наши получили по науке и технике премию. Генеральный директор нашей конторы [Витольд Витальевич] Войтецкий тогда сказал: «Что труднее – доктором стать, кандидатом или премию получить? Конечно, премию получить труднее, потому что докторов, кандидатов — несчетная вещь, а здесь правительство каждый год выделяет столько-то мест, и поэтому никто тут с тобой не поделится».

    А мы делились. И короче говоря, на сегодняшний день у нас Андрей Станкевич (доцент кафедры компьютерных технологий Университета ИТМО, обладатель золотой медали ACM ICPC в 2001, тренер команды ИТМО по программированию, обладатель награды ACM ICPC Senior Coach Award) в 22 года стал лауреатом премии Президента в области образования в составе уже за олимпиадные вещи с Московским университетом, Саратовым и прочее. Там же был в премии (ему, по-моему, было 26 лет) и Рома Елизаров, а в этом году получил Максим Буздалов, которому тоже 29 лет. То есть у нас уже есть пять лауреатов, которым до 30 лет. А у других премиями с ребятами никто не делится.

    Когда мы получали эту премию, было 15 коллективов, и там наши были как мальчишки, потому что там, например, коллектив был из Бауманского университета от 72 до 89 лет, вот такие в основном кадры. Сейчас получать ее очень сложно. Во-первых, премию можно было повторно получать, во-вторых, можно было получать 10-и человекам, а сейчас один раз, пять человек в премии. И вот получается, что у нас Максим Буздалов был в пятерке и стал в 29 лет лауреатом этой премии. Я считаю, что у нас классно. Не думаю, что еще кто-нибудь делится премиями со своими учениками.

    О ребрендинге ИТМО


    — На вас вот интересная майка. «IT`s MOre than a UNIVERSITY» написано. Я такую же видел на автобусах ИТМО-шных, которые припаркованы на заднем дворе университета. Что это за слоган такой интересный и можете ли вы что-то рассказать вообще, что там с названием университета?

    — Могу рассказать. Конечно, я не автобус, хотя один человек мне как-то сказал, что я на бульдозер похож, поэтому на бульдозере тоже может быть слоган. Написано: «ИТМО – больше, чем университет», это связано с тем, что мы входим в программу 5-100. Это Путин сказал, что к 2020-му году пять российских университетов должны попасть в 100 ведущих университетов мира. Не сказал, чтоб целиком ВУЗ попал или предметно, в предметный мы уже попали! Решает судьбы университетов в этой программе международная комиссия, в которую входят не только наши,— Греф и другие,— но и иностранцы — ректоры и Гонконгского университета, и Аризоны и т.д.

    И нам сделали главное замечание, что название никуда не годится — очень длинное – «Санкт-Петербургский государственный ту-ту…… информационных технологий, механики и оптики...» — таких названий не бывает. Бывает Гарвард, бывает Корнелл, а здесь что-то такое дикое. И ректор поставил на Ученом совете вопрос, что нужно предложить и по-русски и по-английски другое название. Тот, кому это было поручено, вынес на экран 12 названий, и все они начинались с «Санкт-Петербургский», что занимало уже вот сто-о-олько места. Причем даже мой любимый декан, мой друг, Парфенов, тоже говорил: «Санкт-Петербургский». После этого было ясно, что с этим названием никуда мы не поместимся.

    Встал я и сказал, что знаю, как это сделать, это очень просто. В чемпионатах по программированию места на информационных табло очень мало и поэтому пишется либо ITMO, либо ITMO University. Давайте назовем наш университет «Университетом ИТМО», причем без расшифровки: «ИТМО» как имя собственное. Сейчас ВУЗы называются Петра Великого, Александра какого-то — мне не ясно, на кого это рассчитано. Я предложил: «Давайте голосовать». Ректор сказал: «Мы будем месяц обсуждать». В общем, месяц обсуждали и [выбрали мой вариант]. Только я английский плохо знаю, я сказал «University ITMO», по-английски надо «ITMO University».

    Официальное название (для налоговых служб и т.п.) осталось вот то длинное, как и положено. В этом году, когда мы в седьмой раз выиграли командный студенческий чемпионат мира по программированию, произошел следующий ход в общественном мнении: мы приблизились к Гарварду, Корнеллу и прочим. В кулуарах чемпионата американцы говорят: «Это идут из АйТиЭмОу». Уже никакого «университета» в названии нет, и организаторы чемпионата к этому уже привыкли. Мы приближаемся уже по названию к тому, что положено – ITMO, просто ИТМО, как Гарвард, как Корнелл, как кто-то еще. Мы прошли разные стадии смены названия. Эту майку я ношу не специально для вашей передачи, я и так черные майки носил, Цукерберг носит серые, а я ношу черные, потому что у меня такая комплекция. Я заказал себе 15 маек и вот непрерывно хожу, совмещая приятное с полезным. С одной стороны, я горжусь тем местом, где работаю, а с другой – черные и красивые.

    — В цветах, как вы видите, мы сходимся.

    — Полностью сходимся.

    Про олимпиады по программированию


    — Смотрите, есть Университет ИТМО, который бывший институт ЛИТМО, и есть история с отдельной кафедрой, с отдельными людьми, которая сейчас гремит на весь мир. Студенты вашей кафедры побеждают на олимпиадах ACM ICPC и других, связанных с программированием, а выпускники, многие из которых мы знаем, занимают ведущие места. У нас, например, был Рома Елизаров, который был чемпионом России.

    — И один из главных сейчас по проведению Олимпиад. И главный по проведению полуфинала. Он уже на 3-4 месте в мире по организации этих олимпиад.

    — Да, он здесь у нас был, рассказывал, как они трансляцию делают… У нас был также Максим Шафиров, который со стороны СПбГУ и имеет ко всему этому отношение, он там командой занимался.

    — В 2001-м и 2000-м году они стали чемпионами мира тогда впервые, и там были Дуров и Лопатин, а третий человек у них менялся.

    — Для самого университета ИТМО, это не секрет, деятельность кафедры и успешность ее на олимпиадах – это такой хороший рекламный билборд. Такая штука, которую можно поднять и говорить, что вот у нас офигенно учат и так далее. Но с другой стороны, мы все понимаем, что это некоторая элита, а университет ИТМО – это большой университет, там учатся и работают тысячи людей, как это внутри университета сосуществует? Когда есть кафедра или направление людей, которые очень плотно чем-то занимаются и делают рекламу, видимо, всему университету, и есть большая организация. Наверное, как-то не очень просто с ними сосуществовать?

    — На самом деле у успеха этой кафедры и вообще всего, что происходит с институтом, есть одна причина главная – ректор нашего университета Васильев, который ректор уже 20 лет – заведующий этой кафедрой. И Парфенов, который декан и зам. заведующего кафедрой, но на самом деле ведет эту работу. То есть, сначала они прославляли, грубо говоря, себя. Они сделали это необыкновенное место, это перелилось на Университет.

    Я не могу сказать, что люди в восторге от того, что мы в седьмой раз выиграли чемпионат мира по программированию. При этом многие говорят: «Тошнит». От этого тошнит примерно так же, как в «Белом солнце пустыни»: «Хлеб-то хоть принес? Уже не могу эту черную икру ложками есть». И мне внутри университета говорили и снаружи говорили: «Ну сколько можно? Ну, тошнит». Некоторые воспринимают это как «неужели правда?», а другие со злобой об этом говорят. И говорят: «Это же спорт». Ну да, это такой уникальный спорт, что даже трудно придумать, а результаты вообще какие-то ошеломляющие. Недавно я посмотрел, кто из тренеров командных видов спорта больше добился успеха, чем наш Андрей Станкевич.

    — Ну, может быть, Винер? (Ирина Винер-Усманова — тренер сборной России по художественной гимнастике — прим. авт.)

    — Сейчас об этом я тоже скажу. Я считаю, что в командном виде спорта в СССР и России больше всего добился успеха Тарасов, хоккейный тренер. Чемпионами мира они были девять раз подряд – с 1963 по 1971 год. И я сказал Андрею, что ему надо еще два раза, чтобы догнать Тарасова. Но тогда мне один мальчик, Максим Буздалов, великий, сказал: «А что там у Тарасова за проблема? У него не было ограничения два раза участвовать в финале чемпионата мира». А тут есть ограничение, что в финале не больше двух раз. Тарасов взял Рагулина и, по-моему, тот у него восемь раз играл. Поэтому если бы взяли сейчас Гену Короткевича, то достижение Тарасова давно бы пало.

    Теперь по поводу Винер. Когда мы стали чемпионами в пятый или в шестой раз, один человек, по-моему, Руслан Богатырев, который в «Мире ПК» вел серьезную рубрику про программирование в свое время, написал, что в России есть только три тренера, которые обладают безукоризненными победами – это Винер в художественной гимнастике, Покровская в синхронном плавании и Станкевич в спортивном программировании. Ну, и тут близко Лопатин (Андрей Лопатин — тренер команды СПбГУ по спортивному программированию — прим. авт.) из СПбГУ. Винер и Покровской дали звание Героев Труда России, и поэтому надо и Станкевича туда двинуть.

    Но фокус состоит в том, что спортивное программирование не является видом спорта. Я уже многократно это говорил, призывал, мы это обсуждали, но ребята не хотят, не понимают, зачем нужно. Есть, например, аспирант Нияз Нигматуллин и студент Гена Короткевич. И если бы они были при этом заслуженными мастерами спорта, а Станкевич бы был заслуженным тренером РФ, то это и пенсия, и почет. Их значительно меньше, чем студентов аспирантов, и доцентов. Но они ни в какую не хотят, хотя сейчас был шанс федерацию сделать.

    — Федерацию по спортивному программированию?

    — Федерацию по спортивному программированию. Тем более есть мировые чемпионаты, всероссийские…

    — Сейчас еще говорят, что будет федерация по киберспорту.

    — Она уже есть. И есть федерация по игре в го. Кузнецов, профессор из Петрозаводска, всю эту малину мне испортил. Он сказал, что они пробивали эту федерацию 8 лет и денег ни копейки не получили. Потому что они вошли в отдел спорткомитета по интеллектуальным играм, а там шахматы и шашки, и все там схвачено на сто лет вперед.

    А представители иногородних вузов говорят, что ректоры вообще спорт не любят. На олимпиады по программированию они дают деньги: поездки, тренировки… А на «спортивное программирование» они вообще не дадут денег. Этим дело и кончилось. Но для того, чтобы организовать Федерацию, первым делом нужно, чтобы это видом спорта признали. И вот сейчас я сделал последнюю попытку и, как сказал Понтий Пилат, умыл руки.

    Я в последний раз говорю об этом здесь. Потому что, когда наши чемпионы были на приеме у Медведева, я попросил ребят сказать Председателю Правительства, чтобы он сказал Мутко сделать спортивное программирование видом спорта. Раз тебя Медведев принимает или Путин, то любой из них сказал бы Мутко, и тот бы в один удар сделал спортивное программирование видом спорта. Потом была бы сложная процедура для того, чтобы это стало федерацией: надо, чтобы в пятидесяти регионах были представительства, и кое-кто уже согласен… В общем, этим можно было заниматься.

    Есть у нас Виталик Аксенов, который в 15 лет окончил 239 школу (известная физмат-школа в Питере — прим. авт.) с золотой медалью. И вот он сказал, что когда вернется из аспирантуры из Франции, хотел бы этим заняться. В общем, не получилось: мальчишка, которому я предлагал сказать о федерации Медведеву, сказал, что не понимает, зачем это нужно. Мол, и так все мое окружение знает, что это круто. Я ему сказал: «Ты собираешься быть профессиональным программистом, в 45 лет ослепнешь. А тут и почетно, и пенсия, если ты будешь в России.» В общем, это отличает от любых других людей.

    И не получилось сказать. И Рома Елизаров хотел сказать, но у него случился Kotlin. Когда в следующий раз будет встреча с Путиным или Медведевым — непонятно, надо опять выигрывать чемпионат мира. Поэтому пока что дело встало.

    Теперь о другом. Я в свое время придумал один фокус, и мы приняли в почетные доктора ИТМО семь великих человек, начиная от Вирта, кончая Хопкрофтом – все они почетные доктора ИТМО. Последним был Калман, который известный фильтр придумал.

    Возвращаясь к тому, что Станкевича на Героя Труда не подали. Какой герой, если нет орденов и медалей предыдущих? У Винер все это было — им дают ордена, медали, автомобили за заслуги на Олимпиаде. Олимпиадное программирование круче этого, но ничего не дают. Разве что, чемпионы с руководителями государства иногда встречаются, это тоже неплохо.

    Но тут ректор предложил, и ученый совет принял, и мы избрали Станкевича в возрасте 33 года почетным доктором ИТМО. Ему по сей день неудобно, ему по сей день не вручили мантию и шапочку. Он сказал, что ему неудобно – там великие, там Вирт, Хопкрофт, там Кан, Калман, там Страуструп, и какой, мол, я среди них? Но не важно, он почетный доктор ИТМО. Кто и в каком ВУЗе в 33 года стал почетным доктором университета, который известен сейчас во всем мире?

    Почему у нас это все хорошо получается? Потому что у нас ректор не металлург или юрист, а заведующий этой кафедрой. Это его личный интерес, это его личная слава, это его личный успех. Они с Парфеновым в 1991 году эту кафедру придумали и придумали очень оригинально, наперекор всем, включая Ленинградский университет и все окружение ВУЗа. Потому что они решили готовить в техническом ВУЗе, можно сказать, оборонном, который оптикой занимался, одаренных детей в области физики, математики и особенно программирования.

    И стали набирать по школам, ходить: 239 там, другие. Стали уговаривать поступать сюда. И программы были очень интересные. Физику и математику читали люди не с нашей кафедры, а из СПбГУ. И кстати, в этом году у нас математику читает Кохась, фамилия которого есть в 239 школе на доске почета, что он победитель международных олимпиад. И мне Станкевич сейчас сказал, что, видимо, мы неплохо учим, раз сын Кохася поступил к нам. Еще один человек, работающий в «большом университете» (так в Питере называют СПбГУ — прим. авт.) сказал, мол, у вас, похоже, дела стали получше, чем на матмехе. Я говорю: «А почему?» — «Потому что у вас больше олимпиадников». У них, конечно, хорошие ребята, но олимпиадники — они поярче.



    В какие ВУЗы поступают олимпиадники


    — Смотрите, в моем классе на матмех СПбГУ поступило, по-моему, 16 человек, а в ИТМО на кафедру компьютерных технологий поступило четыре человека (на самом деле, два — прим. авт.). Сейчас, наверно, ситуация изменилась.

    — Не знаю, сколько поступает в СПбГУ, но знаю, что у нас в этом году большой успех. Вообще невероятный какой-то успех – к нам на кафедру поступило 7 человек с «первого» класса 239 (в ФМЛ 239 классы традиционно нумеруются не буквами, а цифрами; «1» — класс, набираемый из знаменитого матцентра, маткружка при 239 и, соответственно, самый сильный) и 45 человек вообще в ЛИТМО поступило с выпуска 239. Что очень много. Мне говорили люди из ЛЭТИ, что если исторически, предположим, родители посылали своих детей в ЛЭТИ учиться, кто там работает, то теперь даже они отправляют детей в ИТМО.

    Мы сейчас достигли какого-то вообще обалденного результата. Есть три типа олимпиадников – четыре человека в сборной России, есть победители «всероса» (всероссийской олимпиады — прим. авт.) и призеры, есть победители олимпиад, утвержденных союзом ректоров. В этом году на 120 бюджетных мест подали документы (и мы их обязаны принять!) 178 человек. Был и 179-ый, но он от этого ужаса убежал…

    — А как это вообще возможно? У вас же бюджетных мест в полтора раза меньше.

    — Никого это не интересует. Мы обязаны принять всех. В Вышке (Высшей школе экономики — прим. авт.) такая же примерно картина. Но в Вышке на любую специальность, они считают, должно быть не менее 25% неолимпиадников. У них еще больше олимпиадников.

    Короче говоря, мы сейчас приняли только на нашу кафедру 178 олимпиадников, из них 11 победителей и призеров Всероса… Девочка, Александра Дроздова, поступила, которая получила серебряную медаль на международной олимпиаде… Вот, кстати, у нас был такой выдающийся студент-олимпиадник Сандлер, который был первый научный работник в Гугле. Он уехал с 4-го курса в аспирантуру, и в Гугле он стал первым научным работником. Так вот эта девочка, его племянница, поступила к нам через много лет — сейчас. Плюс, мы должны были принять троих с особым здоровьем, 10 человек мы приняли по Межправительственному соглашению с Белоруссией. И приняли одну девочку с 309 баллами по ЕГЭ из 300, разрешают добавлять каждому абитуриенту за определенные успехи еще до 10 баллов.

    И мы не приняли 13 человек с 300-ми баллами и выше! Все это привело к тому, что министр сказала, что в будущем году изменят правила приема. Ну, в общем, где-то и правильно, потому что не принимать людей с 300 баллами – это что-то ненормальное. Но мы не могли их принять: несмотря на то, что у нас 120 мест было, мы и так приняли 60 человек сверх этого.

    — Как вы с этим будете жить-то? У вас учебный год начинается...

    — Вот завтра начинается учебный год. Когда мы начинали, нас было две группы, человек 50 начинало, человек 30 кончало. Сейчас тоже учиться дико сложно. В этом году окончили магистратуру 21 человек. Я спросил у Корнеева, сколько поступало шесть лет назад – 68 человек. В магистратуру мы приняли 32 человека, причем не только из тех 68, а мы еще добирали — 3-5, я не знаю сколько…, а окончили 21, то есть 30%. Я думаю, что из этих 200 окончат не больше 50. Мы их даже не отчисляем, они как-то сами исчезают – получают 5-10 хвостов и как-то… Учиться очень трудно, и не только у нас. Я вот про МФТИ читал – там вообще смерть какая-то.
    В этом году у нас будет около 10 групп.

    — Куда еще идут олимпиадники? Они, наверно, идут в тот же самый МФТИ, МГУ, СПБГУ?

    — Нет, сейчас привилегированное место появилось – Вышка.

    — Московская Вышка?

    — Московская Вышка. Там вообще олимпиадников… В ИТМО олимпиадников 350 примерно поступило, в ЛЭТИ 16, а в Вышку поступило 700 с чем-то по всем предметам.

    — У них больше, чем у всех остальных?

    — Нет, в МГУ еще больше. Ну, МГУ огромный, Вышка огромная. В Вышке 26 тысяч студентов, а у нас – 10 тысяч.

    Но я же еще не сказал, что на факультете у Парфенова есть еще кафедра информационных систем – туда поступило еще 68 олимпиадников, и это при том, что у огромных ВУЗов, по-моему, у Политеха,— всего 67 олимпиадников. Другое дело, что многие считают, что олимпиадники – это ерунда, но мы так не думаем — есть олимпиадники высочайшего уровня.

    Как будем учить? Спасение только в одном. Когда в 98-м году поступили Станкевич и Корнеев, их учила «сборная Ленинграда». Потому что тогда уже не было классных преподавателей ни в одном ВУЗе (может быть, кроме матмеха), чтобы преподавать. Но на матмехе, если сейчас посмотреть, – там на 500 человек 300 преподавателей. И что там дальше будет — не знаю, но, может быть, Университет живет совсем по своим законам. Но в Политехе был один преподаватель на пять человек, а по закону надо один преподаватель на 12 человек. И поэтому как это всё будет стыковаться, я не знаю.

    Значит, Вышка. Недавно там компания Postgres Professional собрала представителей из Вышки, из ИТМО, из МФТИ, из МГУ, и показали, что такое Вышка. В Вышке очень сильный факультет, много лабораторий, тоже занимаются наукой, занимаются в рамках проекта 5-100. В интернете записано это обсуждение, и я там полчаса вещал.

    У нас разные точки зрения. Все эти ВУЗы – МГУ, Вышку, МФТИ – обслуживает, как у нас было в 90-ых годах, сборная команда Москвы, которые все работают в Яндексе, в Академии наук, и они ездят с одного места на другое, и все работают и имеют по одной публикации в год, потому что им некогда. И, например, в Вышке есть лаборатория биоинформатики, но ей руководит Гельфанд, а не выпускник или сотрудник именно Вышки. А у меня цель совершенно другая. Я хочу, чтобы у нас учеными и преподавателями были, по возможности, только наши выпускники – они у нас настолько сильные, настолько хорошие, и мы их знаем исторически, я об этом говорил.

    Короче говоря, как мы сейчас обеспечиваем эти 200 человек. Станкевича и Корнеева научили сборные по математике, физике, программированию и по всему. Вот теперь они — главные преподаватели, и они уже научили и студентов, и аспирантов, и выпускников.

    Стариков у нас нет, кроме меня с Парфеновым, но мы в некоторых вопросах еще можем дать фору молодым. Кроме того, я считаю, что никакие старики не могут хорошо преподавать Linux, например. Я как-то ехал в троллейбусе, и это же ужас какой-то – сидит старик, ну, старше меня ещё, и читает книжку про Linux. Понятно, что он делает — он сейчас преступлением займется — он, видимо, едет в вуз читать лекцию. Кому он может читать лекцию, о чем он может читать лекцию? «Воспоминания о Linux-е», может быть, о Unix-е? Воспоминания только может рассказывать, как он когда-то этим пользовался.

    Как в ВУЗе готовить специалистов для реальной работы


    — Интересную мысль сейчас скажу. Многие считают: «как могут в ВУЗе готовить для фирм?» Я считаю, что никак. Сейчас объясню свою точку зрения.

    Что мы можем сделать, и что у нас хорошо получается? Проводить летние и зимние компьютерные школы, олимпиады и т.д., набрать хороших абитуриентов, как в этом году 200 человек. И на уровне бакалавриата хороших детей мы можем очень хорошо готовить. И наши сотрудники, олимпиадники и не только олимпиадники, прекрасно знают все, что входит в курс бакалавриата: и операционные системы, и организацию сетей, и языки программирования… А на уровне магистратуры должны организовываться базовые кафедры от тех предприятий, которые хотят, чтобы для них готовили. Вот сейчас с Акронисом у нас идут такие разговоры.

    И даже не надо с этим спорить, потому что МФТИ в Москве известен всемирно тем, что они классный ВУЗ за счет того, что с третьего курса студентам преподают на базовых кафедрах. Это известный механизм, который в МФТИ зазвучал.

    Мы в магистратуру принимаем народ, как-то учим. Но реально, как бы мы хорошо не учили, если люди с третьего-четвертого курса либо не занимаются наукой, либо не работают где-то в компании, то их потом не возьмут на приличные деньги после окончания института.

    И в Ленинграде есть прекрасные ВУЗы, я не буду их сейчас называть, где есть прекрасные ребята, которые оканчивают прекрасные факультеты, с теоретическими специальностями в области информационных технологий. Эти ребята устраиваются к нам секретарем на 15-20 тысяч рублей в месяц и говорят, что весь выпуск получает такие зарплаты сегодня в Ленинграде, в прекрасном месте. А почему? Теории-то учат, а программировать почти не учат. А большие зарплаты сейчас реально только в программировании. Остальное вот 15-20 тысяч.

    Человек учился шесть лет, нормально учился, прекрасный ВУЗ, прекрасный факультет, только это никому не нужно.

    «Сохраним в университете лучших!»


    — Давайте поговорим про инициативу «Сохраним в университете лучших!» Что это такое и каковы задачи?

    — Я так руками машу, громко говорю, поэтому меня никуда не пускают особенно-то… Вот ты, такой смелый, меня пустил, потому что я здесь мало чего могу сделать плохого. А вообще в другие места… Меня зовут — я хожу, но никуда меня особенно не направляют и не пускают.

    А в 2008 году в «Европейской» гостинице было сборище из директоров и хозяев российских и иностранных IT-компаний. Были руководители Intel московского, руководители IBM московского, было такое большое сборище. В частности, был в конце круглый стол, на который должен был Васильев пойти, наш ректор, но он не смог и отправил меня. Обсуждали IT-образование. Обсуждение шло, по-моему, около двух часов, и полтора часа они рассказывали о том, что задачи невероятные, но качественных программистов нет. В общем, они не знают, чего делать – они у Путина были, они у Медведева были, они у того были, у министра, и что делать, они не знают.

    Оставалось минут 15, и они спросили: может, кто-нибудь в зале знает, что делать? Ну, я встал, как Ленин и сказал: ну конечно, есть такая партия! Сказал, что знаю, что делать. Вышел, волновался, конечно, очень. Я там произнес фразу как раз для той публики :-) Я сказал, что в России есть один способ решения всех проблем, который предложил бывший министр финансов Лившиц, уже покойный, – делиться надо! Будете делиться — будет всё хорошо.

    — С университетами?

    — С университетами!

    Вопрос простой. Я как-то посмотрел список Forbes российский, там восемь человек из IT было. Давно это уже было, лет пять назад. Миллиардеры долларовые… Под ними директоры фирм, я знаю, сколько там, например, в МТС получают, у меня дочка там работала. Я знаю, сколько получали наши выпускники. И в самом низу неудачники – я с Парфеновым плюс мои чемпионы мира, которые почему-то получают 20-30 тысяч рублей в лучшем случае.

    Ребята, я против. Почему так? Миллиардеры от IT берут от нас кадры и, видимо, считают, что зарплаты наших ребят в университете — это не их проблема. Я, конечно, понимаю, что мы «даем» не очень много специалистов, я понимаю, что Яндекс не только нами питается. Понимаю, что 21 человек мало что решает. Сейчас там 50 человек, 100, но это зато отборные кадры, спецназ! И у нас ни один человек не работает не по специальности. У всех же это проблема в других ВУЗах, а у нас ни одного человека такого нет.

    В общем, я сказал, что делиться надо. И что для того, чтобы собрать урожай, нельзя сжирать весь посевной материал. Не берите к себе на работу самых лучших, а наоборот дайте денег, чтобы он остался у нас и чтобы не для вас готовил, а вообще готовил, чтобы, как говорит JetBrains (это вообще отдельная песня), «здесь не было выжженной земли». JetBrains дает кучу денег не только нам, а вообще всему ленинградскому IT. И не только IT, но и другому образованию: биоинформатике и прочим. Чтобы не было выжженной земли.

    Иванов с Шафировым говорят примерно следующую вещь, что им много выпускников не нужно. Им нужно в год пять-семь человек, но очень талантливых. Оказывается, что преподавателей-то талантливых можно найти. Мало, трудно, но можно пять преподавателей найти. А пять выдающихся студентов или уже выпускников не найти, если они не выросли, например, в среде 239 школы, потом у нас на кафедре или на матмехе или, там, в Академическом Университете. Их не найти, поэтому нужно эту грядку сильно окучивать.

    С тех пор я произнес фразу: «Давайте создадим инициативу «Сохраним в университете лучших!». Есть мои статьи об этом, я в PCWeek много публиковался и многократно об этом говорил.

    И в общем, помогают нам. И Яндекс помогает, и Mail.Ru помогает, JetBrains больше всех помогает. И другие компании помогают, они поняли, что без этого… Сейчас АФК «Система» помогла, Белоусов [из Acronis] пришел… Всем нужны кадры.

    Я еще не понимаю такую вещь. Несколько лет назад, когда Аршавин был на подъеме, мне пришло письмо. Не помню, от Samsung или от LG, что они «готовы взять на работу чемпионов мира и Станкевича». Я задал один простой вопрос: а Аршавина не надо приложить в дополнение к ним?

    Я вообще не понимаю, что происходит, почему про футболиста, хоккеиста и т.п. договариваются с тремя сторонами: с его клубом, с его представителем и с ним. И платят и клубу и прочее. А здесь все хватают этих детей… А клубом может быть и кафедра, и университет, и даже наша страна. С этим клубом никто не договаривается, ни с одним из клубов.

    — Более того, вы же знаете, что сейчас во всем мире вводится практика, что не только клуб, из которого футболист переходит, получает деньги, но еще и предыдущий клуб, и тренер, который его в детстве воспитывал. Сейчас при любом трансфере получают все, вплоть до детского тренера.

    — И это правильно. Потому что когда я сейчас рассказываю о кафедре КТ, это абсолютно неправильно, что мы получаем приличные деньги и никаким образом не можем их транслировать законным способом в школы, в те же 239, 30-ку. У нас же иногородних дохрена – 31-й лицей в Челябинске, в Саратове, но мы не можем законно это делать. Мне, кстати, после очередной победы Сергей Евгеньевич Рукшин, который воспитал двух лауреатов Филдсовской премии, сказал: «Анатолий Абрамович, теперь я понял, какую большую прибавочную стоимость вы добавляете тем, кого мы вам поставляем».

    — У него на самом деле та же проблема. Мы с ним созванивались в эти выходные, у него тоже поездки, турниры, а денег как бы нет особо, никто не выделяет. Про «бег с протянутой рукой» вы же читали?

    — Читал. Я несколько лет назад участвовал в мероприятии по спасению директора челябинского физико-математического лицея, Попова, по-моему. У нас классные оттуда идут выпускники. Сейчас чемпионом России среди школьников стал мальчик оттуда, и призеры оттуда, и мои продолжают там тренировать. Короче говоря, якобы он попался на взятке в 25 тыс. рублей, и было уголовное дело. Причем он взял вроде не за поступление к нему в лицей, а куда-то, кому-то помог. И потратил эти 25 тысяч на то, чтобы купить билеты на олимпиаду школьникам. И в общем был такой вопль по стране, что от него отвязались и, по-моему, не сняли. Но кто только ни писал письма. В общем, от него отвязались. Где брать деньги для того, чтобы повезти школьников на олимпиады?

    — Рукшин, как он мне сказал, делает очень просто. Он просит у компании деньги не ему выдавать, а платить за конкретные вещи: за билеты, за гостиницу.

    — Он написал, что раньше он занимался боксом, а теперь он перешел в другой вид спорта, который называется «бег с протянутой рукой». У нас сейчас в этом смысле лучше. Короче говоря, как-то мы с ними договариваемся. Мы – им, а они нам что-то.

    — Как вы с ними взаимодействуете? Вот вы в 2008 году озвучили тезис, что «надо делиться». Начали?

    — Начинают делиться после того, как они приходят к тебе, и ты им чуть ли не матом объясняешь, какая у нас здесь ситуация: что нам бумагу не на что купить, что нам принтер не на что купить… Детей не оставить выдающихся, потому что кто им будет платить? Государство? Я что ли, который уже пенсию получает? Нужно молодых оставлять, Станкевича, а для этого им надо зарплату платить настоящую, а не ту, что так называется. Не будет помощи — классных людей не будет ни у них, ни у нас. И компании стали это понимать, а мы за это стали им выдающихся людей находить. Паньгина, например.

    Как Андрей Паньгин попал в Одноклассники


    — Да, расскажите про Паньгина. Он у нас здесь был на интервью.

    — Мы стали дружить с Mail.Ru на той почве, что я предложил Зевелеву провести чемпионат по программированию для русскоязычных программистов — Russian Code Cup. Станкевич и его ученики создают задачи, а они проводят и дают хорошие призы. Почему этот чемпионат отличался от всех других? Потому что задачи были на русском языке.

    Тогда мы познакомились и подружились. Побеседовали со мной, с Корнеевым, со Станкевичем и рискнули делать этот Russian Code Cup, и он по сей день живет, и все хорошо. И потом они начали говорить. В частности, Илья Широков (в то время — руководитель Одноклассников), что ему в Одноклассники нужен гик по Java.

    Сначала я им посоветовал выдающегося мальчика, Исинбаева, который был чемпионом мира, которому тогда было 19 лет, который классно программировал, чтобы взять его на работу. Потому что в Яндексе ему значительно меньше платили. Они его не взяли, сказали, что он не гик по Java. Я им сказал, чтобы они ко мне больше никогда в жизни не обращались. Потому что этот мальчик 19 лет если чего-то и не знает, то через полтора года будет знать всё выше любого гика, потому что у него третий рейтинг в мире по программированию. Потому что он гений.

    В общем, они его взяли. Он там поработал. Как мне сказали, он писал код перпендикулярно всем своим коллегам, и у него при этом падали Одноклассники, потому что он с коллегами не советовался. Они увидели, что он незаурядный, но не вписался. Но сейчас он в Фейсбуке нормально вписался. После этого они сказали: «Все-таки гика по Java найдете?».
    Ну, кто у нас гик по Java? Ну, Рома Елизаров. Но, конечно, он не захотел. И тогда я разговорился с Пашей Петрошенко, моим учеником, который работал в SUN. В группе их было четыре человека, они занимались мобильной Java.

    — Виртуальными машинами.

    — Да. И вот он сказал мне, что у него есть человек в команде, с которым он бы пошел в разведку по программистским и по человеческим качествам – Андрей Паньгин. При этом Парфенов сказал: «Да, его мама преподаватель информатики или математики в Сосновом Бору, я его знаю». Поговорили с Паньгиным, они его прособеседовали, он им подошел.

    Я позвонил Широкову: «Берете вы его?». Они согласились. «Какую зарплату даете?». Он говорит: «Вот такую». Я сказал: «Он к вам не пойдет, потому что это почти то же самое, что он имеет в SUN, но там еще и бенефиты, медицина… Дайте ему на 30 тысяч больше, он ждать не будет». Они говорят: «Мы ему дадим попозже, пусть полгода поработает». А я ответил, что он выдающийся, раз вы его берете, он не будет «потом» ждать. Либо вы даете ему нужную зарплату сразу, и он переходит, либо он у вас не будет работать. Через полчаса они согласились.

    Когда он получил ту сумму, которую я ему выбил, да еще чистыми, он был очень доволен и до сих пор он там, уже семь лет. Он всю структуру Одноклассников переделал. И вообще, вот такой Паньгин.





    В конце первой части — несколько ссылок на «Без Слайдов» c упоминаемыми выше героями:


    Эти и другие выпуски шоу «Без слайдов» вы можете найти как поиском по соответствующему тегу на хабре (видео и текст), так и на Youtube-канале шоу (видео).

    JUG.ru Group

    841,00

    Конференции для взрослых. Java, .NET, JS и др. 18+

    Поделиться публикацией
    Комментарии 40
      0
      Сказали войти в топ сто, только забыли денег на это выделить.
      +6
      В комментариях можно устроить небольшой конкурс на написание самого элегантного скрипта, который бы подсчитывал, сколько раз уважаемый профессор употребил местоимение «я».

      В общем, топик на Лурке, посвященный Шалыто можно считать достоверным )
        0
        Очевидно же — количество совпадений регулярки вида "($|[ \r\n\t\,.?-])я(^|[ \r\n\t\,.?-])"
          +4
          Прочёл статью про ИТМО на Лурке. :) Это феерично! :) Я так давно не смеялся. :) Эх, кто бы про ЛЭТИ написал бы такую же… :)
            +2
            Как человек непосвещенный, скажите, та Схема что там описана — это так и есть на самом деле? Или это гипербола?
              0
              Этого я не знаю. Я закончил ЛЭТИ, а не ИТМО. Однако, на Лурке такие статьи, надо полагать, пишут сами выпускники и, думаю, они не врут. :)
                +1
                Прочёл статью на Лурке… Забавно, хотя много современных реалий, которые мне не знакомы. Впрочем, некоторые сохранились (например, про поступающих на оптический факультет).
                К слову, когда я учился, была популярна следующая расшифровка (её нет в статье):
                ЛИТМО — Лошадь И Та Может Окончить :)
              0

              А что про ЛЭТИ писать-то, он на на столько распиарен как ИТМО, чемпионаты мира не выигрывает, конкурсов огромных туда нет, и вообще обычный такой вуз, без особого пафоса.

                +1
                Ну что-то же написать можно. :) У него тоже есть своя специфика, свои выпускники, свои легенды. :)
            +3

            Анатолий Абрамович своеобразный человек, но во многом он прав.
            То что ИТМО (ЛИТМО) раскрутился благодаря олимпиадам, а здесь заслуга Гошы со Станком это факт.


            И мне внутри университета говорили и снаружи говорили: «Ну сколько можно? Ну, тошнит».

            ну на это надо говорить, обращайтесь к врачу
            обычная зависть

              +6
              «Информационные науки могут преподавать только молодые люди» — вынесенный в заголовок тезис в тексте расшифровки не встречается. Интересно было бы увидеть обоснование. Или это «журналистский» трюк?
                +2
                Думаю, это следующий пассаж:

                Стариков нет. Кроме того, я считаю, какие старики могут преподавать Linux, например? Я как-то ехал в троллейбусе, и это же ужас какой-то – сидит старик, ну, старше меня ещё, и читает книжку про Linux. Понятно, что он делает — он сейчас преступлением займется — он, видимо, едет в вуз читать лекцию. Кому он может читать лекцию, о чем он может читать лекцию? «Воспоминания о Linux-е», может быть, о Unix-е? Воспоминания только может рассказывать, как он когда-то этим пользовался.


                А если в троллейбусе сидит почти школьник, ну, совсем молоденький, и читает книжку про Linux. Если он едет в вуз читать лекцию – это будет преступлением?

                Думаю, что независимо от возраста, чтобы читать хорошую лекцию недостаточно перед лекцией прочитать одну книжку. И чтобы читать хорошую лекцию о Linux нужно знать другие ОС, чтобы было с чем сравнивать в этой самой лекции, чтобы показать достоинства и недостатки. Старик, хоть с Unix опыт имеет, а почти школьник никакого. А еще для хорошей лекции нужно иметь опыт чтения лекций. У почти школьника такого опыта нет, поэтому слушатели мало что поймут. В таком случае им было бы полезнее почитать книжку про Linux, чем впустую тратить время на невнятную лекцию. Не случайно сложилась традиция, что при возможности выбора очень молодым (и малоопытным) редко доверяют читать лекции.
                  –2
                  Пожалуй. Я люблю шокировать таких профессоров чтением golang или python на английском в троллейбусе ;-) Кроме того товарищ явно путает информационные науки и конкретные технологии/фреймворки.
                    0
                    А еще для хорошей лекции нужно иметь опыт чтения лекций. У почти школьника такого опыта нет, поэтому слушатели мало что поймут

                    Это, мягко говоря, слегка неверно. Для чтения хорошей лекции иметь опыт лекций не необходимо и не достаточно.
                      0
                      Сможете обосновать?
                        0
                        А это разве не очевидно?

                        Чтобы хорошо читать лекцию, необходимо и достаточно а) понимать, что такое хорошая лекция, б) хотеть её хорошо прочитать и понимать, что это важно.

                        Пункт а, кстати, ещё и разнится для разных аудиторий. Например, многие разделы математики: вчерашним сош-школьникам, кажется, очень важна наглядность, а вот матшкольникам важнее строгость (хотя это момент, конечно, спорный, но в рамках моего объяснения — вообще не суть).

                        Оба пункта, возможно, и коррелируют с опытом чтения лекций, но уж точно из него никак не вытекают (и наоборот, из них не вытекает опыт, что ещё более очевидно).
                          +2
                          Представьте себе, что это большое мастерство сродни актерскому: нужно завладеть вниманием аудитории, чувствовать ее настроение и управлять им. Актеров жестко отбирают при приеме, а потом многому учат — нпр., голос ставят. Целый предмет есть — «актерское мастерство». Лектору голос не ставят, но если будет бубнить себе под нос — большинство его не услышит, а кто услышит — слушать не будет. А еще есть боязнь сцены. И много еще чего. Просто хотеть недостаточно — надо уметь. Попробуйте выступить с коротким сообщением перед аудиторией больше 10 человек — многое поймете.
                            +1
                            Мм, это да. Окей, с достаточностью я слегка промахнулся.
                            Слегка — потому что такие заморочки уже исходят из пункта б (желания хорошо прочитать лекцию), и в принципе учтены (я их имел в виду), но их действительно стоило бы вынести отдельно.

                            Тем не менее, на моё начальное утверждение это никак не влияет: опыт для хорошего преподавания не необходим и не достаточен.

                            Попробуйте выступить с коротким сообщением перед аудиторией больше 10 человек — многое поймете.

                            Выступал с не очень короткой презентацией перед большей, чем 10 человек, аудиторией. Без опыта. Всё нормально.
                              +3
                              Я не могу согласится с вашими словами. Одного желания сделать хорошо совсем не достаточно что-бы действительно это сделать. И теоретических знаний то же совсем недостаточно. Нужен опыт. Ведь лектор должен быть не только хорошим специалистом, но и хорошим оратором. Лектор должен работать с аудиторией, должен вставлять акценты и разряжать обстановку. А это приходит только с опытом.

                              Я на работе читал внутренние курсы. И несмотря на то, что я прошел целый ряд тренингов от лидерства до мастерства публичных выступлений могу сказать, что опыта не хватало. Сильно не хватало.

                              Выступал с не очень короткой презентацией перед большей, чем 10 человек, аудиторией. Без опыта. Всё нормально.

                              Существует большая разница между «нормально» на одноразовой презентации и целым курсом лекций, где каждую лекцию ждут как откровения.
                                0
                                Выступал с не очень короткой презентацией перед большей, чем 10 человек, аудиторией. Без опыта. Всё нормально.
                                Лекция и презентация несколько разные вещи. И студенты обычно более требовательны к лектору. Но м.б. у Вас врожденный талант публичных выступлений. Большинству же нужен опыт, чтобы хорошо выступать.
                          +1
                          Категорически несогласен. Для хорошего прочтения умение читать строго обязательно, но не достаточно. Не, ну если вы читатете лекцию о достоинствах крема для лица, то тут все возможно. Однако чем сложнее для понимания сам материал, тем важнее качество подачи и глубина понимания самим лектором. Цитата препода: «да тут как бы самому не запутаться, а надо чтоб еще и поняли! Готовлюсь так, как студенты никогда не учились, а они еще ноют что это им сложно». Да и других нюансов миллион.
                            0
                            Ok, но думаю, что и задача прочитать лекцию о достоинствах крема для лица, может оказаться непростой. Для медиков-косметологов нужна одна подача материала, а для менеджеров косметических салонов — другая.
                              +1
                              Что-то я не понимаю, с чем вы не согласны. Я говорю, что для хорошей лекции не необходим и не достаточен опыт чтения лекций. Вы же говорите про умение читать. Это разные вещи.

                              Чтобы подавать материал просто, достаточно его хорошо понимать. Если препод подаёт материал непонятно, значит, он его не понимает. Всё просто.
                                +2
                                Не достаточно просто понимать — надо уметь подавать.
                          +8

                          Был я на одной студенческой конференции, так там один 70-летний учёный рассказывал про обработку больших данных так, что дух захватывало. И про Hadoop и про то какие алгоритмы его команда реализовывала на кластерах из GPU, и про передовые проблемы. А если отойти чуть от технологий к математике за этими технологиями, то там уровень "стариков" вообще может быть космическим. Так что с тезисом заголовка я совершенно не согласен.

                            0
                            там один

                            В этом как раз и суть. Таких как он действительно один на миллион.

                            У меня жена- ученый. В 30 с хвостиком — докторская. Так вот она на конференциях по своей тематике «зубрам» больше 10 минут не рассказывает. Просто из уважения. Потому, что больше 10 минут они не выдерживают. Мозг начинает вырубаться. Первоначальный живой интерес сменяется пустотой в глазах.

                            Как не крути, но то, чего достиг ученый к 30-35 годам- его потолок. Дальше это скорее дрейф в заданном направлении. Как бы грустно это не звучало.
                              0
                              В 30 с хвостиком — докторская

                              Как не крути, но то, чего достиг ученый к 30-35 годам- его потолок. Дальше это скорее дрейф в заданном направлении.


                              Т.е. получается, что докторская — потолок, а дальше ложится в дрейф? А как быть с академиками РАН?
                                +1
                                А дальше учить аспирантов и докторантов.
                                  0
                                  Хорошо учить может только тот, кто продолжает активно работать в науке. Кроме того доктора и академики (т.е. кому обычно за 35) обычно руководители — зав.лабы, директора. Т.е. они делают выбор из возможных направлений, задач. Более молодые — в основном исполнители.
                                    0
                                    Вы эту кухню хорошо знаете или просто умозрительно?
                                      0
                                      Очень хорошо знаю по работе.
                          +6
                          Неприятное послевкусие. За версту несет снобизмом и самолюбованием в самом припоганом смысле.
                            +3
                            Да. С другой стороны, это вполне может сочетаться с полезными делами.
                            Когда я поступал в ЛИТМО, эту кафедру Компьютерных Технологий только-только сделали. Выглядело это как государство в государстве. Такой элитный островок — отдельная дверь с видеокамерой на входе (тогда это вообще был шик), а за ней стеклянные перегородки, ковровое покрытие (опять же — по тем временам это выглядело инопланетно, особенно на фоне всех остальных кафедр и аудиторий). При этом не знаю, как кого, но нас с кафедры мехатроники на занятия связанные с ВТ водили не туда, а на древние СМ-4.
                            Однако, надо отдать должное, в итоге Васильев с командой конечно вытянул ЛИТМО из того состояния, в котором оно было. Именно за счёт своих личностных качеств, как бы они кому не нравились. Тогда и представить себе не могли чтобы, скажем, ЛГУ жаловался, что ЛИТМО успешно переманивает у них преподавателей (знакомый вот недавно рассказывал, как они страдают).
                            +4
                            Cпасибо, что делаете текстовую расшифровку видео.
                            • НЛО прилетело и опубликовало эту надпись здесь
                                +1
                                не, не будет. И про заметки о мотивацию, к сожалению не будет. Потому что иначе получилось бы три часа.
                                  0
                                  Я думаю что про автоматное программирование не будет потому, что все это выглядит очень сомнительно (да, я честно попробовал прочитать статью).
                                +2
                                Я правильно понял, что автору статьи преподавать нельзя?
                                  –1
                                  Как в ВУЗе готовить специалистов для реальной работы

                                  По опыту могу судить что только практические проекты могут готовить студентов к работе. При условии что у человека уже есть университетская фундаментальная подготовка для понимания как все работает.
                                  Олимпиадный подход — криво, косо, без фреймворков лишь бы сдать будет очень дорого стоить компании в поддержке и расширении. Часто видел велосипедописательство и оверинжениринг. Нужны навыки коллективной работы, следование принципу KISS/SOLID, практика в TDD. Важно не только быстро писать быстрый и эффективный код, но и чтобы он был легок в понимании и поддержке.

                                  Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

                                  Самое читаемое