Pull to refresh

Comments 34

Не ясны два момента:
  • роботы производятся в США или в Китае? Т.е. созданы рабочие места в производстве роботов и комплектующих.
  • не отражены новые рабочие места — наладчики, разработчики, программисты роботехники.
Из-за того, что роботы очень сложны, понадобится очень много узких специалистов.
Вы спец по постройке роботов, надо полагать?
Роботов будут делать роботы :)
— Папа, мог бы я стать мастером-наладчиком, если бы захотел?

Мистер Кэррин улыбнулся наивности вопроса. Билли попеременно хотел стать то мастером-наладчиком, то летчиком-космонавтом. Наладчики принадлежали к элите. Они занимались починкой автоматических ремонтных машин. Ремонтные машины чинят все, что угодно, но никакая машина не починит машину, которая сама чинит машины. Тут-то на сцене и появляются мастера-наладчики.

geektimes.ru/company/robohunter/blog/252520/#comment_8418784
История повторяется. Так совпало что параллельно читаю книгу про историю промышленной революции в Англии — столько аналогий…

Собственно и решения возникающих проблем тоже повторяются. Жалко что в статье об этом ни слова — хотя исторический анализ здесь был бы крайне уместен.
Так расскажите хоть Вы! Что, согласно читаемой Вами книге, будет с низкоквалифицированными рабочими, которых, если я правильно понимаю, сейчас большинство (в том смысле, что это самый многочисленный слой общества)? И как быть другим слоям? Вот пример, возникающий в голове: предприниматель (средний класс общества?) увольняет рабочих (рабочий класс общества) и ставит роботов. Роботы у него, например, делают тушёнку. Предприниматель платит за аренду роботов, а зарплату рабочим уже нет. Аналогично сделали и другие предприниматели. В итоге что: у предпринимателя куча тушёнки на складе, а на улице куча голодных рабочих, которым нечем заплатить за тушёнку, но которые очень-очень хотят кушать! Предприниматель пытается продать тушёнку, но — некому! Деньги у него также заканчиваются и что?.. Роботы останавливаются (их забирает компания, которая предоставляла их в аренду), предприниматель объявляет о банкротстве. А под конец ещё и вконец оголодавшие рабочие устраивают революцию и опустошают склад с тушёнкой. И ЧЕГО ДЕЛАТЬ?!!! :)
Сейчас, в постиндустриальной экономике по крайней мере, основную массу, как мне кажется составляют скорее неквалифицированые работники сферы обслуживания, где автоматизация и замена роботами пока не так актуальна. Роботы будут вытеснять как раз таки относительно квалифицированых рабочих — вернее уменьшать их количество на производстве в пользу обслуживающего технику персонала. То есть гипотетичекому предпринимателю найдется кому продать тушенку, причем он в общем возможно сможет продавать ее дешевле, с сохранением своей прибыли.
А можно я дальше спрошу? Вот пример (на основе Ваших данных): предприниматель уволил 100 квалифицированных рабочих, арендовал вместо них некоторое количество роботов, нанял всего пару-тройку рабочих для обслуживания роботов. В итоге: на рынке труда появилось 97-98 голодных квалифицированных рабочих. И куда их пристроить, если этот процесс (замена квалифицированных рабочих роботами) сам по себе никаких новых рабочих мест не создаёт?! Я помню, что во времена промышленной революции как раз таки потребность в рабочих была ещё какая! И даже крестьяне бросали свои дела в сёлах и стекались в города, чтобы переквалифицироваться в рабочих. А что тут? Куда пристроить этих 97-98 бывших квалифицированных рабочих? «Неквалифицированные работники сферы обслуживания», которых, как Вы считаете, большинство, самих очень много и они сами хотят работу и покушать… И ЧЕГО ДЕЛАТЬ?!!! :)
Роберт Шекли. Стоимость жизни. Cost of Living. 1952
Билли уселся на упаковочный ящик и уткнулся подбородком в ладони. Он задумчиво посмотрел на отца.

— Папа, мог бы я стать мастером-наладчиком, если бы захотел?

Мистер Кэррин улыбнулся наивности вопроса. Билли попеременно хотел стать то мастером-наладчиком, то летчиком-космонавтом. Наладчики принадлежали к элите. Они занимались починкой автоматических ремонтных машин. Ремонтные машины чинят все, что угодно, но никакая машина не починит машину, которая сама чинит машины. Тут-то на сцене и появляются мастера-наладчики.

Однако вокруг этой сферы деятельности шла бешеная конкурентная борьба, и лишь очень немногим из самых способных удавалось получить дипломы наладчиков. А у мальчика, хотя он и смышлен, нет склонности к технике.

— Возможно, сынок. Все возможно.

— Но возможно ли это именно для меня?

— Не знаю, — ответил Кэррин со всей доступной ему прямотой.

— Ну и не надо, все равно я не хочу быть мастером-наладчиком, — сказал мальчик, поняв, что получил отрицательный ответ. — Я хочу стать летчиком-космонавтом.

— Летчиком-космонавтом, Билли? — вмешалась Лила, войдя в комнату. — Но ведь у нас их нет.

— Нет, есть, — возразил Билли. — Нам в школе говорили, что правительство собирается послать несколько человек на Марс.

— Это говорится уже сто лет, — сказал Кэррин, — однако до сих пор правительство к этому и близко не подошло.

Этот мальчик, подумал Кэррин. Не побоится ли он ответственности, когда вырастет? Станет ли зрелым человеком и займет ли место в обществе? Кэррин в этом сомневался. Мальчик — прирожденный мятежник.

Однако эта мысль его не особенно встревожила.

— Готова к стирке. — Прошла другая машина.

Кэррин припомнил кое-что о Миллере. Этот жизнелюб вечно толковал о других планетах, постоянно шутил, что полетит на одну из них и наведет там хоть какой-то порядок. Однако он никуда не полетел. Он покончил с собой.

— Готова к стирке.

Кэррину предстояло восемь часов работы; готовясь к ним, он ослабил ремень. Восемь часов надо нажимать кнопки и слушать, как машины заявляют о своей готовности.

— Готова к стирке.

Он нажал выключатель.

— Готова к стирке.

Мысли Кэррина блуждали где-то далеко, впрочем, его работа и не требовала особого внимания. Теперь он понял, что именно беспрерывно гнетет его.

Ему не нравилось нажимать на кнопки.
По нынешним меркам 100 человек это уже немаленькое само по себе предприятие. А если речь идет про 100 именно квалифицированных работников, то это означает, что общее число работающих там будет как минимум в два-три раза больше. Больше того процесс замены не будет внезапным, он будет идти постепенно, и не факт, что он будет столь радикальным как представляется. Просто изменится структура производства и областей, где будет занято наибольшее количество людей. Так было всегда, собственно миграция крестьян в города за лучшей жизнью это явление того же порядка.
В любом случае уровень, когда роботы сами себя воспроизводлят и совершенствуют пока не достигнут.
> В итоге: на рынке труда появилось 97-98 голодных квалифицированных рабочих.

… и также несколько снизился спрос на продукцию предпринимателя…

Соответственно, через много подобных итераций автоматизация станет менее выгодной и наступит некое равновесное состояние. Ну и, насколько я понимаю, один из (маловерятно достижимых из-за конкуренции) аттракторов — состояние, когда в мире есть несколько Пэров с немногочисленными свитами, воюющих за место для солнечных батарей, которые полностью обеспечиваются за счёт машин.
И куда их пристроить

В книге «Утопия» Томаса Мора есть на эту тему очень хорошее емкое описание — про овец, которые съели людей.
Добавлю вот это: prousa.info/social_classes — тут хорошая табличка по процентному составу населения США. Вот возьмите, например, оттуда хоть «низший средний класс» хоть сразу «рабочий класс» (я просто не знаю — куда, по Вашему, отнести Ваших «квалифицированных рабочих», которых уволит мой гипотетический предприниматель). Каждый из этих классов занимает от 30 до 45 процентов (по моделям разных авторов) от общей численности общества. И вот теперь представьте, что 97-98 процентов от этих 30-45 процентов будет выброшено на улицу (смотрите моё предыдущее сообщение от 13:54) — и что с ними делать?!
Тут, как мне кажется есть некоторая путаница, вы смешиваете две разных схемы классификации — по доходам, тот же «средний класс» и по роду деятельности «рабочий класс». Квалифицированый рабочий — в смысле человек занятый на производстве непосредственно, но не простой «нажиматель на кнопки» и не управленец, например тот же самый мастер по наладке оборудования — может одновременно относиться и к среднему классу — по доходам, и к рабочему, по роду деятельности. Это взаимопересекающиеся множества просто, но не совпадающие, то есть низший средний класс неравно рабочий класс и так далее.
Скорее всего роботизация создаст для них минимально необходимый уровень жизни: роботы будут строить жильё и выращивать пищу. Так как стоимость этого будет низка мне кажется можно будет обеспечить нуждающихся в необходимом.
Не роботизация, а сознательные действия государства.
Сейчас, в постиндустриальной экономике по крайней мере, основную массу, как мне кажется составляют скорее неквалифицированые работники сферы обслуживания, где автоматизация и замена роботами пока не так актуальна.


Почему неактуальна? Возьмите тот же макдональдс — на кухне робот, разно заказов дронами или роботами, вместо кассира терминал или приложение на мобильнике. Продукты привезет робоавтомбиль, он же вывезет мусор.

Все, всех неквалифицированных работников на улицу. У службы ремонта конечно прибавится работы, но не так уж и сильно.
Сомнительно. По это просто перекладывание части работы на потребителя услуги. У нас есть в магазинах кассы самообслуживания, по идее это практически то же самое — вместо кассира сам покупатель сканирует бар-коды или взвешивает развесной товар. Тем не менее особой популярностью решение не пользуется ни у покупателей, ни у самих магазинов, по факту оно есть только в одной магазинной сети из трех крупнейших, и далеко не во всех магазинах. Несмотря, на казалось бы, явные преимущества.
Кстати про автоматизацию предприятий питания, вы там внизу про Великую Депрессию впомнили, а мне вспомнилась «Одноэтажная Америка» Ильфа и Петрова, тех же времен — там упоминались «автоматы», в смысле кафетерии где не кассиров, то есть уже тогда, попытки подобной автоматизации были, тем не менее, судя по всему они не прижились, в том числе и по психологическим причинам. Хотя общество с того времени изменилось и сейчас это пройдет на ура, правда мои наблюдения по поводу касс самообслуживания это не подтверждают.
Так это сейчас. А в статье про будущее.

Сравнивать уровень ИТ времен Ильфа с Петровы вообще не вижу смысла — вы еще скажите что роботы-автомобили тогда не внедряли «по психологическим причинам».
Что, согласно читаемой Вами книге, будет с низкоквалифицированными рабочими


Это зависит от действий властей, которые ни одна книга предсказать не может. Теория может дольно спрогнозировать разные сценарии, выбор за людьми.

В итоге что: у предпринимателя куча тушёнки на складе, а на улице куча голодных рабочих, которым нечем заплатить за тушёнку, но которые очень-очень хотят кушать!


Вы сами не замечаете что ваш якобы гипотетический сценарий на самом деле полностью повторяет события Великой Депрессии в США? Все было именно так. На улицах голодали люди и одновременно с этим сжигалось зерно так как на него не было платежеспособного спроса.

Есть даже специальный термин в экономике — «кризис перепроизводства». Воистину история учит тому что ничему не учит.

Решение было собственно говоря очень простое — избыточные объемы производимой продукции были изъяты государством в виде налогов и направлены на стимулирование спроса.

Либо в самом просто виде — как социальные пособия, либо как плата за выполнение государственных проектов — строительство дорог, военные действия.

В 1950-х в «золотой век» США налоги достигали 90% дохода богатых американцев.

Точно так же и сейчас — избыточный продукт от роботов можно изъять в виде налогов и перенаправить на те проекты, которые невозможно стимулировать рыночным путем.

От освоения космоса до улучшения экологии.

Например занять уволенных чернорабочих на уборке окружающей среды — не просто улиц, а вообще и лесов и океанов.

Ну или строить там дороги. Или строить термоядерные реакторы.

Или резко поднять зарплаты тем кто строит реакторы что создаст новые рабочие места в сфере обслуживания (зарплаты то тратить надо).

Оплатить им обучение за государственный счет и так далее.

В таком случае роботы вместо социальной катастрофы сделают мир намного лучше.

Ну например мы получим возможность очистить леса и океаны от мусора с помощью высвободившихся рабочих рук.

Или полететь в космос.

А вот что будет на самом деле вопрос совсем другой.
Путешествие двадцать четвертое
На тысяча шестой день после отлета с местной системы в туманности Нереиды я заметил на экране ракеты пятнышко, которое напрасно старался стереть кусочком замши. За неимением другого занятия я чистил и полировал экран четыре часа подряд, прежде чем заметил, что пятнышко – это планета, очень быстро увеличивающаяся. Облетая вокруг этого небесного тела, я с немалым удивлением увидел, что его обширные материки покрыты правильными геометрическими орнаментами и рисунками. Соблюдая необходимую осторожность, я высадился посреди голой пустыни. Она была выложена небольшими дисками, около полуметра в диаметре; твердые, блестящие, словно выточенные, они тянулись длинными рядами в разные стороны, складываясь в узоры, уже замеченные мною с большой высоты. Закончив предварительные исследования, я сел за руль, поднялся в воздух и стал носиться низко над землей, пытаясь разгадать тайну этих дисков, которая безмерно интриговала меня.

Во время двухчасового полета я обнаружил один за другим три огромных красивых города; я опустился на площадь в одном из них, но он был совершенно пуст; дома, башни, улицы – все словно вымерло, хотя нигде не было следов ни войны, ни стихийного бедствия. Все более удивляясь и недоумевая, я полетел дальше и около полудня очутился над обширным плоскогорьем. Заметив вдали блестящее здание, а вокруг него какое-то движение, я тотчас поспешил туда. На каменистой равнине возвышался дворец, весь сверкающий, словно высеченный из цельного алмаза; к его золоченым дверям вели мраморные ступени, у подножия которых толпилось несколько десятков существ. Присмотревшись к ним, я пришел к выводу, что, если только зрение меня не обманывает, они не только живые, но и похожи на людей настолько, что я назвал их Animal hominiforme; это название было у меня наготове: во время полетов я всегда сочинял различные определения, чтобы иметь их в запасе на подобный случай. Имя Animal hominiforme отлично подходило к этим существам, так как они ходили на двух ногах и у них были руки, головы, глаза, уши и рты; правда, рот находился посреди лба, уши под подбородком (по паре с каждой стороны), а глаз, разбросанных по обеим щекам, был целый десяток; но путешественнику, который, как я, встречал в своих странствованиях самых удивительных тварей, эти существа в высшей степени напоминали людей.

Приблизившись на разумное расстояние, я спросил, что они делают. Они не ответили, продолжая усердно заглядывать в алмазные зеркала, возвышавшиеся на нижних ступенях лестницы. Я попытался оторвать их от этого занятия раз, другой и третий, но, видя безуспешность своих усилий, потерял терпение и энергично потряс одного из них за плечо. Тотчас все обернулись, словно впервые заметив меня, с легким удивлением оглядели мою ракету, после чего задали несколько вопросов, на которые я охотно ответил. Так как они ежеминутно прерывали беседу, чтобы заглянуть в алмазные зеркала, я стал опасаться, что не сумею расспросить их, как должно; в конце концов я уговорил одного из них удовлетворить мое любопытство. Этот индиот (ибо они называются, по его словам, индиотами) сел со мною на камнях невдалеке от лестницы. Я был рад, что именно он стал моим собеседником, ибо в десятке его глаз, сверкавших посреди щек, отражался незаурядный ум. Откинув уши на плечи, он рассказал мне историю своих сородичей такими словами:



– Чужестранный путник! Ты должен знать, что мы народ с давним и славным прошлым. Население нашей планеты испокон веков делилось на спиритов, достойных и лямкарей. Спириты пытались постигнуть сущность Великого Инды, который сознательным актом творения создал индиотов, поселил их на этой планете и в непостижимом своем милосердии окружил звездами, сверкающими в ночи, а также приладил Солнечный Огонь, дабы он освещал наши дни и ниспосылал нам благодетельное тепло. Достойные устанавливали подати, разъясняли значение государственных законов и пеклись о заводах, на которых смиренно трудились лямкари. Так, все дружно трудились для общего блага. Жили мы в мире и согласии; цивилизация наша расцветала все пышнее. На протяжении веков изобретатели создавали машины, облегчавшие труд и там, где в древности сотни лямкарей гнули облитые потом спины, через несколько веков стояло их у машин лишь двое-трое. Наши ученые все больше совершенствовали машины, и народ этому радовался, но последующие события показали, насколько эта радость была, увы, преждевременной. А именно: один ученый конструктор создал Новые Машины, столь совершенные, что они могли работать самостоятельно, без всякого наблюдения. И это было началом катастрофы. По мере того как на заводах появлялись Новые Машины, толпы лямкарей лишались работы и, не получая вознаграждения, оказывались лицом к лицу с голодной смертью...

– Погоди, индиот, – прервал я его. – А что сталось с доходом, который приносили заводы?

– Как что? – возразил мой собеседник. – Доход поступал достойным, их законным владельцам. Так вот, я уже сказал, что нависла угроза голодной смерти…

– Что ты говоришь, почтенный индиот! – воскликнул я. – Довольно было бы объявить заводы общественной собственностью, чтобы Новые Машины превратились в благодеяние для вас!


Едва я произнес это, как индиот задрожал, замигал тревожно десятком глаз и запрядал ушами, чтобы узнать, не слышал ли моих слов кто-либо из его товарищей, толпящихся у лестницы.

– Во имя десяти носов Инды умоляю тебя, чужеземец, не высказывай такой ужасной ереси – это гнусное покушение на самую основу наших свобод! Знай, что высший наш закон, называемый принципом свободной частной инициативы граждан, гласит: никого нельзя ни к чему приневоливать, принуждать или даже склонять, если он того не хочет. А раз так, кто бы осмелился отобрать у достойных фабрики, если достойным было угодно радоваться им?! Это было бы самым вопиющим попранием свободы, какое только можно себе представить. Итак, я уже говорил, что Новые Машины создали огромное множество неслыханно дешевых товаров и лучших припасов, но лямкари ничего не покупали, ибо им было не на что…

– Но, дорогой индиот, – вскричал я снова, – разве лямкари поступали так добровольно? Где же была ваша вольность, ваши гражданские свободы?!
Продолжение
– Ах, достойный чужеземец, – ответил, вздохнув, индиот, – наши законы по-прежнему соблюдались, но они говорят только о том, что всякий гражданин волен поступать со своим имуществом и деньгами, как ему угодно, и ничего не говорят о том, где их взять. Лямкарей никто не угнетал, никто их ни к чему не принуждал, они были совершенно свободны и могли делать все что угодно, а между тем, вместо того чтобы радоваться столь полной свободе, мерли как мухи… Положение становилось все более угрожающим: на заводских складах громоздились до неба горы товаров, которых никто не покупал, а по улицам бродили толпы отощалых, как тени, лямкарей. Правящий государством Высокий Индинал, состоящий из спиритов и достойных, целый год совещался о мерах борьбы с этим злом. Члены его произносили длинные речи, с величайшим жаром ища выхода из тупика, но напрасны были все их усилия. В самом начале совещаний один из членов Индинала, автор превосходного сочинения о сущности индиотских свобод, потребовал отобрать у конструктора Новых Машин золотой лавровый венок и выколоть ему девять глаз. Против этого восстали спириты, умоляя во имя Великого Инды сжалиться над изобретателем. Четыре месяца Индинал разбирался, нарушил ли конструктор законы нашей страны, изобретая Новые Машины. Собрание разделилось на два ожесточенно враждующих лагеря. Конец спору был положен пожаром архивов, истребившим все протоколы; а так как никто из высоких членов Индинала не помнил, какого мнения держался, тем дело и кончилось. Затем предложено было уговорить достойных – владельцев заводов – отказаться от Новых Машин; Индинал с этой целью образовал смешанную комиссию, но все ее просьбы и уговоры не помогли. Достойные ответили, что Новые Машины работают быстрее и дешевле лямкарей, а потому им угодно производить продукцию именно этим способом. Высокий Индинал начал советоваться далее. Был разработан законопроект, предписывавший владельцам заводов выделять известную долю своих доходов лямкарям, но и он был отвергнут, ибо, как справедливо заметил Ахриспирит Ноулейб, такая даровая раздача средств к существованию духовно развратила бы и унизила лямкарей. Тем временем горы готовых товаров все росли и наконец стали ссыпаться через заводские ограды, а измученные голодом лямкари стекались к ним толпами с грозными криками. Напрасно спириты с величайшей кротостью твердили им, что тем самым они восстают против законов государства и неисповедимых путей Инды, что они должны со смиреньем нести свой крест, ибо, умерщвляя плоть, они возносятся духом на непостижимую высоту и снискивают верную награду на небесах. Лямкари оказались глухи к этим мудрым словам, и для усмирения их злонамеренных замыслов пришлось прибегнуть к вооруженной силе.

Тогда Высокий Индинал призвал пред свое лицо ученого конструктора Новых Машин и обратился к нему с такими словами: «Ученый муж! Великая опасность грозит нашему государству, ибо в массах лямкарей рождаются бунтовские, преступные мысли. Они домогаются ниспровергнуть наши великие вольности и законы о свободе инициативы. Нам должно напрячь все силы для защиты свободы. Тщательно все обсудив, мы убедились, что не справимся с этой задачей. Даже наделенный величайшими добродетелями, совершеннейший и законченный индиот может поддаться велениям чувств, колебаться, склоняться на чью-либо сторону, ошибаться и потому не вправе решать столь запутанный и важный вопрос. Поэтому ты должен в течение шести месяцев построить нам Машину для Управления Государством, обладающую точным мышлением, строго логичную, совершенно объективную, не знающую ни колебаний, ни эмоций, ни страха, затемняющих работу живого разума. Пусть эта Машина будет так же беспристрастна, как беспристрастен свет Солнца и звезд. Когда ты создашь ее и приведешь в действие, мы переложим на нее бремя власти, слишком тяжелое для наших плеч».

«Да будет так. Высокий Индинал! – ответил конструктор. – Но каков должен быть основной принцип деятельности Машины?»
«Конечно, принцип свободной инициативы граждан. Машина не должна ничего ни приказывать им, ни запрещать; она может, конечно, изменять условия нашего существования, но только путем предложений, предоставляя нам возможности, между которыми мы будем свободно выбирать».

«Да будет так, Высокий Индинал! – повторил конструктор. – Но это касается путей ее действия, а я спрашиваю о конечной цели. К чему должна будет стремиться Машина?»

«Нашему Государству угрожает хаос; ширится анархия и неуважение к законам. Пусть Машина установит на планете Высочайшую Гармонию, пусть установит и упрочит Совершенный и Абсолютный порядок».

«Будет, как вы сказали! – промолвил конструктор. – В течение шести месяцев я построю Установитель Добровольного Абсолютного Порядка. Я берусь это сделать. Прощайте...»

«Погоди, – прервал его один из достойных. – Машина, которую ты построишь, должна действовать не только совершенно, но и приятно, то есть все создаваемое ею должно вызывать ощущения, которые удовлетворили бы самый изысканный вкус...»

Конструктор поклонился и молча вышел. Напряженно работая, с помощью отряда искусных ассистентов он создал Машину для Управления Государством, ту самую, которую ты, чужеземец, видишь на горизонте как темное пятнышко. Это громада железных цилиндров удивительного вида, в которых что-то непрестанно громыхает и вспыхивает. День ее запуска был большим государственным праздником; старейший Архиспирит торжественно освятил ее, после чего Высокий Индинал передал ей всю полноту власти. Тотчас же Установитель Добровольного и Абсолютного Порядка протяжно засвистел и приступил к делу.

Шестеро суток Машина работала непрерывно; днем над нею возносились клубы дыма, ночью ее окружало светлое зарево. Почва сотрясалась на сто шестьдесят миль кругом. Потом дверцы в ее цилиндрах раскрылись, и оттуда высыпали толпы маленьких черных автоматов, которые враскачку, словно утки, разбежались по всей планете, до самых отдаленных закоулков ее. Куда бы они ни попали, они собирались у заводских складов и в общепонятных и изящных словах требовали различных товаров, за которые платили без промедления. За одну неделю склады опустели, и достойные – владельцы заводов – облегченно вздохнули, говоря: «Поистине превосходную Машину построил конструктор!» Действительно, изумление охватывало при виде того, как автоматы потребляют купленные ими товары: они одевались в парчу и атлас, смазывали себе оси косметикой, курили табак, читали книги, роняя над печальными страницами синтетические слезы, и даже нашли искусственный способ лакомиться деликатесами и сластями (правда, без пользы для себя, ибо питались они электричеством, но зато с пользой для фабрикантов). Только толпы лямкарей не выражали ни малейшего удовлетворения – напротив, их ропот все нарастал. Достойные же с надеждой ожидали от Машины дальнейших действий, которые не заставили себя ждать.

Она накопила огромные запасы мрамора, алебастра, гранита, горного хрусталя, яшмы, груды меди, мешки золота и серебра, а затем, грохоча и дымя ужасно, построила здание, какого индиоты доселе не видывали, – вот этот Радужный Дворец, что высится пред тобой, чужеземец!

Я посмотрел туда, куда показывал индиот. Солнце как раз выглянуло из-за туч, и лучи его заиграли на шлифованных стенах, рассыпаясь сапфировыми и гранатовыми огнями; радужные пятна, казалось, трепетали у выступов и бастионов, а крыша со стройными шпилями, выложенная золотой чешуей, вся сверкала. Я наслаждался этим великолепным зрелищем, а индиот продолжал:

– По всей планете разнеслась весть об этом дивном здании. Начались настоящие паломничества к нему из самых дальних краев. Когда толпы заполонили все окрестные поля и луга, Машина разверзла свои железные уста и заговорила:

«В первый день Месяца Стручьев растворятся яшмовые врата Радужного Дворца, и каждый индиот, знатный или безродный, сможет по своей воле войти в него и вкусить всего, что его там ожидает. До этого времени сдержите добровольно свое любопытство, как потом добровольно будете его насыщать».

И вот утром, в первый день Месяца Стручьев, загремели серебряные фанфары и с глухим рокотом растворились двери Дворца. Толпы народа потекли в него широкой рекою, втрое шире, чем мощеная дорога, соединяющая обе наши столицы – Дебилию и Морону. Целый день двигались массы индиотов, но толпа их не убывала, ибо из глубины страны прибывали все новые. Машина оказывала им гостеприимство: черные автоматы, пробираясь в давке, разносили прохладительные напитки и сытные кушанья. Так продолжалось пятнадцать дней. Тысячи, десятки тысяч, наконец, миллионы индиотов вошли в Радужный Дворец, но из тех, кто вошел, ни один не вернулся.

Кое-кто удивлялся, что бы это могло означать и куда могла сгинуть такая масса народа, но их одинокие голоса тонули в бодром ритме маршевой музыки; проворные автоматы поили жаждущих и насыщали голодных, серебряные куранты на дворцовых башнях вызванивали время, а когда наступала ночь, хрустальные окна Дворца горели огнями. Наконец толпы ожидающих значительно поредели; лишь несколько сот индиотов терпеливо ждали на мраморных ступенях своей очереди, и вдруг, заглушая бравурную барабанную дробь, разнесся крик ужаса: «Измена! Слушайте! Дворец совсем не чудо, но адская ловушка! Спасайся кто может! Горе! Горе!»

«Горе!» – отозвалась толпа на ступенях, заметалась и кинулась врассыпную. Ей никто не препятствовал.

На следующую ночь несколько отважных лямкарей подкрались к Дворцу. Вернувшись, они рассказали, что задняя стена Дворца медленно раскрылась и оттуда высыпалось несметное множество блестящих кружков. Вокруг них засуетились черные автоматы, развозя их по полям и укладывая замысловатыми фигурами и узорами.

Услыхав об этом, спириты и достойные, ранее заседавшие в Индинале (они не ходили к Дворцу, дабы не смешиваться с уличным плебсом), тотчас же собрались и, желая разгадать тайну, призвали к себе ученого конструктора. Вместо него явился его сын, он был мрачен и катил перед собой большой прозрачный диск.

Достойные, не владея собой от нетерпения и гнева, бранили ученого и осыпали его самыми тяжкими проклятиями. Они забросали юношу вопросами, требуя объяснить, что за тайны кроются в Радужном Дворце и что сделала Машина с вошедшими туда индиотами.

«Не смейте порочить память моего отца! – гневно ответил юноша. – Он построил Машину, строго придерживаясь ваших приказов и пожеланий; пустив ее в ход, он не больше каждого из нас знал, что она будет делать, и лучшее тому доказательство – то, что он одним из первых вошел в Радужный Дворец!»

«И где же он теперь?!» – воскликнул Индинал в один голос.

«Вот он», – скорбно ответил юноша, показывая на блестящий диск. Надменно взглянул он на старцев и ушел, никем не задерживаемый, катя перед собою превращенного отца.

Члены Индинала содрогнулись от гнева и тревоги; потом, придя к убеждению, что Машина не посмеет причинить им зла, запели гимн индиотов, а укрепясь оттого духом, вместе вышли из города и вскоре очутились перед железным чудовищем.

«Негодная! – вскричал старейший из достойных. – Ты обманула нас и попрала наши законы! Останови сей же час свои котлы и винты! Не смей больше поступать так бесчинно! Что ты сделала со вверенным тебе народом индиотов, говори?»

Едва он умолк, Машина остановила свои шестерни. Дым растаял в небе, воцарилась полная тишина, потом железные уста раскрылись, и зазвучал голос, подобный грому:

«О достойные, и вы, спириты! Я Властительница индиотов, вами самими вызванная к жизни, и должна сознаться, что не могу стерпеть беспорядка в ваших мыслях и неразумности ваших упреков! Сначала вы требуете, чтобы я установила порядок, а потом, когда я приступаю к делу, мешаете мне работать! Вот уже три дня, как Дворец опустел; наступил полный застой, никто из вас не приближается к яшмовым вратам, и завершение моего дела задерживается. Но я заверяю вас, что не остановлюсь, пока его не закончу».

При этих словах затрепетал Индинал, как один человек, и воскликнул:

«О каком порядке ты говоришь, бесчестная? Что ты сделала с братьями и ближними нашими, презрев законы нашей страны?!»

«Что за глупый вопрос! – ответила Машина. – О каком порядке я говорю? Взгляните на себя, посмотрите, как беспорядочно устроены ваши тела; из них торчат всякие конечности, одни из вас высокие, другие низкие, одни толстые, другие худые… Двигаетесь вы хаотично, останавливаетесь, глазеете на какие-то цветы, на облака, бродите без цели по лесам, и ни на грош нету во всем этом математической гармонии! Я, Установитель Добровольного и Абсолютного Порядка, придаю вашим хрупким, слабым телам красивые, прочные, неизменные формы, из которых выкладываю приятные глазу симметричные рисунки и орнаменты несравненной правильности, вводя таким образом на планете элементы совершенного порядка...»

«Чудовище! – возопили спириты и достойные. – Как ты смеешь губить нас?! Ты попираешь наши права, уничтожаешь нас, истребляешь!»

В ответ Машина пренебрежительно скрежетнула и промолвила:

«Говорила же я, что вы и мыслить-то логически не умеете. Разумеется, я уважаю ваши права и свободы. Я устанавливаю порядок, не прибегая к насилию или принуждению. Кто не хотел, не входил в Радужный Дворец; тех же, кто сделал это (и сделал, повторяю, по собственной, частной инициативе), тех я изменяла, превращая вещество их тела так замечательно, что в новой форме они просуществуют века. Ручаюсь вам в этом».

Некоторое время царило молчание. Потом, пошептавшись между собою, члены Индинала решили, что законы Машиной действительно не нарушались и дело обстоит совсем не так плохо, как казалось сначала.

«Мы сами, – сказали достойные, – никогда бы не совершили такого злодейства, вся ответственность падает на Машину; она поглотила огромные множества готовых на все лямкарей, и теперь оставшиеся в живых достойные могут вместе со спиритами вкушать покой, восхваляя неисповедимые пути Великого Инды. Будем, – сказали они, – издалека обходить Радужный Дворец, и тогда не случится с нами ничего дурного».

Хотели они уже разойтись, но тут Машина заговорила снова:

«Слушайте внимательно то, что я скажу вам. Я должна закончить начатое мною дело. Не собираюсь никого приневоливать, уговаривать или склонять к каким-либо поступкам; я и далее предоставляю вам полную свободу частной инициативы, но заявляю, что если кто-либо из вас пожелает, чтобы его сосед, брат, знакомый или другой близкий человек взошел на ступень Кругообразной Гармонии, пусть вызовет черные автоматы, которые тотчас же явятся к нему и поведут указанного им человека в Радужный Дворец. Это все».

Воцарилось молчание, в котором достойные и спириты переглядывались со внезапно возникшими подозрениями и тревогой. Наконец заговорил Архиспирит Ноулейб, дрожащим голосом разъясняя Машине, что было бы великой ошибкой превращать их всех в блестящие диски; так будет, если такова воля Великого Инды, но, чтобы познать ее, понадобится много времени. Поэтому он предлагает Машине отложить свое решение на семьдесят лет.

«Не могу, – отвечала Машина, – ибо я уже разработала подробный план работ на период после превращения последнего индиота; ручаюсь вам, что готовлю планете блистательнейшую судьбу, какую только можно вообразить: вечное пребыванье в гармонии, которая, мне кажется, понравилась бы и тому Инде, о котором ты говоришь и с которым я не знакома; нельзя ли и его привести в Радужный Дворец?»

Машина умолкла, ибо поле перед ней опустело. Достойные и спириты разбежались по домам, и каждый из них предался в четырех стенах размышлениям о своем будущем, и чем больше он думал, тем больший его охватывал страх, ибо каждый боялся, что сосед или знакомый, питающий к нему недружелюбные чувства, пришлет за ним черные автоматы, и каждый не видел для себя другого выхода, как сделать это первому. Вскоре ночную тишину прорезали крики. Выставив из окон искаженные ужасом лица, достойные кидали во мрак отчаянные призывы, и на улицах послышался топот множества железных ног. Сыновья приказывали вести во Дворец отцов, деды – внуков, брат выдавал брата, и за одну эту ночь тысячи достойных и спиритов растаяли до маленькой горстки, которую ты видишь перед собою, чужеземный странник. Наутро рассвет озарил поля с мириадами гармоничных орнаментов, выложенных из блестящих кружков, – вот и все, что осталось от наших сестер, жен и всех наших близких. В полдень Машина заговорила громовым голосом:

«Довольно! Обуздайте свой пыл, достойные, и вы, остатки спиритов! Я закрываю двери Радужного Дворца, но обещаю вам, что ненадолго. Я исчерпала уже все узоры, заготовленные для Установления Абсолютного Порядка, и должна подумать над новыми; а тогда вы снова сможете поступать по своей совершенно свободной воле».

С этими словами индиот поглядел на меня с печалью в глазах и тихо закончил:

– Машина сказала это два дня назад… И вот мы собрались здесь и ждем…

– О почтенный индиот! – вскричал я, приглаживая ладонью взъерошившиеся от возбуждения волосы. – Страшна твоя повесть и совершенно невероятна! Но ответь мне, умоляю тебя, почему вы не восстали против этого механического чудовища, истребившего вас, почему позволили принудить себя к…

Индиот вскочил, всем своим видом выражая величайшее возмущение.

– Не оскорбляй нас, чужеземец! – воскликнул он. – Ты говоришь сгоряча, и потому я тебя прощаю… Взвесь в своих мыслях все, что я рассказал тебе, и ты непременно придешь к единственно верному выводу, что Машина соблюла принцип свободной инициативы и, хотя тебе это может показаться удивительным, оказала большую услугу народу индиотов, ибо нет несправедливости там, где закон утверждает величайшую из возможных свобод. Кто, скажи мне, решился бы предпочесть ограничение свободы…

Он не докончил, ибо раздался страшный скрип и яшмовые двери величаво раскрылись. Увидя это, все индиоты вскочили на ноги и бегом кинулись вверх по лестнице.

– Индиот! Индиот! – кричал я, но мой собеседник только помахал мне рукой, крикнул: «Теперь уже некогда!» – и большими прыжками вслед за другими исчез в глубине Дворца.

Я стоял довольно долго, потом увидел отряд черных автоматов; промаршировав к стене Дворца, они открыли дверку, и оттуда высыпалось множество красиво блестевших на солнце кружков. Потом они покатили эти кружки в чистое поле и там остановились, чтобы закончить какой-то незавершенный узор. Врата Дворца оставались широко открытыми; я подошел, чтобы заглянуть внутрь, но по спине у меня прошел неприятный холодок.

Машина разверзла свои железные уста и пригласила меня войти.

– Но я-то не индиот, – возразил я.

С этими словами я повернулся, поспешил к ракете и уже через минуту работал рулями, возносясь с головокружительной скоростью в небо.
Реальная жизнь намного интереснее. Великобритания, XX век, 1940-е:

— национализируется Банк Англии, все управление денежной политикой переходит в руки правительства

— в 1947 году национализируется угольная промышленность (тогда это было важно, 90% энергии добывалось из угля) — все шахты вместе с прилежащими строениями и земельными участками передаются в собственность государства, организуется гигантская «народная корпорация» угольной промышленности, работающая по плану Министерства Топлива и Энергетики. В собственность государства передается вообще все, имеющее хоть какое-то отношение к угледобыче — включая фермы, больницы, электростанции и населенные пункты. 800 тысяч человек становятся государственными служащими.

— национализируется транспорт, государство забирает железные дороги, каналы, пароходы. 635 тысяч человек становятся служащами в государственном предприятии British Railways. Всего государству переданы 52 тысячи миль железных дорог, 1 миллиона 252 тысяч товарных, 45 тысяч пассажирских вагонов и 20 тысяч локомотивов

— национализируется воздушный транспорт, все гражданские аэропорты переходят под контроль Министерства воздушных путей, создается госкорпорация British Airways

— национализируются все телефонные компании, в том числе расположенные за рубежом

— национализируются все компании, занятые производством электричества, создается госкорпорация The British Electricity Authority

— национализируются газовые компании, национализируется радиовещание, легкая промышленность остается частной, но чиновники осуществляют постоянный контроль эффективности предприятий и имеют полной право национализировать любое из них в случае плохого управления

— сельское хозяйство формально остается частным, но работает по единому государственному плану, госчиновники указывают что производить, государство закупает продукцию по фиксированным ценам

— в 1948 года принимается National Health Service Act, вся медицина становится бесплатной

— само собой владельцам национализированных предприятий выплачиваются деньги. Правда одновременно начинается резкое обесценивание фунта. Выдали бывшему владельцу железной дороги пять миллионов фунтов, а через год осталась уже половина. Одновременно с этим полностью запрещается вывоз капитала за рубеж — бывший владелец заводов и пароходов может вывезти из страны не более 35 фунтов и уже на них покупать футбольные команды и яхты.

— начинается массовое строительство жилья. Из миллиона построенных за 5 лет домов 82% построены государством. Эти дома так и назывались «советскими» — council house. Они были переданы в собственность муниципалитетов и государство следило, чтобы плата за жилье была ниже рыночной

Когда мы говорим о демократии, то мы имеем в виду не право голосовать на выборах, забывая при этом о праве работать и праве жить. Когда мы говорим о свободе, то мы имеем в виду не свободу яростного индивидуализма, отменяющего социальную организацию и экономическое планирование. Когда мы говорим о равенстве, то это равенство не должно аннулироваться социальными и экономическими привилегиями. Когда мы говорим о восстановлении хозяйства, то мы должны думать не о максимальной производительности, хотя об этом думать следует тоже, но в первую очередь мы должны стремиться к равному распределению.

Times, 1940 год.


Непосредственные организаторы всего вышеописанного — король Георг VI и премьер-министр Клемент Эттли


Про новый курс Рузвельта наверное и так все знают.
Ага. А печатный станок с подвижным шрифтом когда-то «убил» калиграфов.
Как показывает история, новыя техника не только уничтожает рабочие места, но и создаёт новые. Причём — не менее тупые.
4 года назад был пост
Foxconn — крупнейший в мире производитель компьютерных компонентов, который выполняет заказы Apple, Sony и Nokia. В штате компании числится 1,2 млн человек. Возможно, 50-70% из них можно будет уволить после автоматизации производства. А вообще, по подобному пути должны пойти все китайские заводы, если они хотят сохранить низкую себестоимость продукции в условиях нынешнего роста зарплат и повышения уровня жизни.

Никто не знает что там сейчас?
Аренда робота — $3/час. Зарплата китайца $2.5/час. Пока еще всё нормально.
Зарплаты в Китае очень быстро растут.

Правда это же означает что уволенные смогут пойти в сектор услуг и оказывать их тем китайцам которые будут получать зарплаты в несколько раз выше на заводах Foxconn с роботами.
Китаец работает 12 часов в день, 6 дней в неделю, 50 недель в году, робот 24/7/52.
UFO landed and left these words here
Как раз смотрю сериал на эту тему: Humans
Разработчики робота Baxter — русские? Читается как Робот Вахтер.
Only those users with full accounts are able to leave comments. Log in, please.