Принято считать, что в Австралии всё наоборот: лето начинается в декабре, вода в раковине якобы закручивается в другую сторону, Рождество празднуют под палящим солнцем, да и живность «зелёного континента» заметно отличается от привычной европейцам фауны. Вот примерно такая же история там сложилась и с персональными компьютерами, которые, как и во всём мире, стали активно развиваться в этой стране на рубеже 70-х — 80-х годов. Пока американцы выбирали между Apple II, Commodore и TRS-80, британцы массово осваивали Sinclair ZX Spectrum, а японцы создавали собственные линейки домашних компьютеров, австралийцы не стали ограничиваться импортом. Они разработали свою «национальную» персоналку, о которой за пределами Австралии знают разве что коллекционеры ретротехники. Об этом необычном ПК под названием MicroBee, сумевшем побороть на локальном рынке технику Apple — наш сегодняшний рассказ.

Когда очередной мессенджер внезапно перестает работать без специальных инструментов, о которых теперь нельзя публично упоминать вслух, многие неожиданно вспоминают, что до эпохи «ватсапов» и «телеграмов» человечество вполне успешно общалось по электронной почте. Тем более что адрес e-mail сегодня есть практически у каждого. Правда, стоило пользователям снова вспомнить об этой технологии, как выяснилось, что и здесь не всё спокойно.

С месяц назад в Рунете начали циркулировать тревожные слухи: популярные почтовые сервисы вроде Яндекс Почты и Mail.ru якобы один за другим отключают бесплатный доступ по протоколам IMAP, POP3 и SMTP, благодаря которым почта десятилетиями работала через привычные внешние клиенты. Почитав новости (в том числе и на Хабре), я решил разобраться, какие службы действительно продолжают работать с почтовыми программами вместо веб-интерфейса и насколько удобно ими пользоваться. Результатами этих изысканий и хочу сегодня поделиться.

В шестидесятые годы прошлого века компьютеры общались с человеком преимущественно с помощью перфокарт и телетайпов, а результата выполнения программ иногда приходилось ждать часами. Существовали, конечно, и дисплеи, но в середине 1960-х годов сама идея вывести на экран не текст, а изображение казалась технологическим чудом.

Тем не менее, уже в первой половине шестидесятых появились системы, позволявшие отображать на экране сложные чертежи, графики и схемы в интерактивном режиме. Причём речь шла о векторных дисплеях, где электронный луч буквально «рисовал» линии на экране, перемещаясь между заданными координатами. Такие комплексы стали первыми шагами к интерактивному проектированию, компьютерной графике и системам САПР. Многие идеи, применяющиеся сейчас в графических интерфейсах и современных сенсорных устройствах, были впервые опробованы именно тогда — на огромных мейнфреймах размером с комнату и стоимостью в миллионы долларов.

В начале девяностых инженеры, трудившиеся в совершенно разных IT-компаниях, вынашивали одну и ту же идею: что люди в ближайшем будущем откажутся от клавиатур и будут просто писать на экране как на бумаге — рукой или стилусом. Под эти проекты венчурные инвесторы выделяли миллионы долларов, а в Кремниевой долине собирались звёздные команды разработчиков, которые проектировали удивительные футуристичные устройства. Часть из них так и осталась на стадии прототипов, некоторые девайсы вышли на массовый рынок, но по разным причинам так и не снискали популярности.

В своей прошлой статье я рассказал об истории появления промышленных планшетов Kalidor, сегодня же хочу поведать о компании GO Corporation и её операционной системе PenPoint OS. Эта без преувеличения инновационная платформа, появившаяся в 1991 году, была объектно-ориентированной до мозга костей, документы жили не в файловой системе, а в иерархии «тетрадей», а графический интерфейс создавался с расчётом на то, что компьютер держат в руках, а не ставят на стол. Почему же проект PenPoint не получил развития?

В поезде метро напротив вас сидит пожилой мужчина и сосредоточенно читает электронную книгу на экране планшета. Курьер с терморюкзаком за спиной ищет адрес клиента, водя пальцем по экранной карте, официант в ресторане принимает заказ, постукивая по чёрному прямоугольнику размером с книгу. Никто из этих людей не задумывается, что держит в руках устройство, чья родословная уходит куда глубже, чем принято считать. Если спросить случайного посетителя «Хабра», когда появились планшеты, он, вероятно, ответит: «iPad, две тысячи десятый». Кто-то вспомнит Apple Newton начала девяностых, кто-то — GRiDPad конца восьмидесятых, упомянут, конечно же, Palm и наладонники с Windows CE, которые к «планшетам» можно отнести лишь с большой натяжкой. Однако между Newton и iPad в массовом сознании зияет пустота — этакое тёмное средневековье планшетной эры, из которого не вышло ни одного героя, достойного статьи на главной.

Субботний день 24 октября 2020 года выдался дождливым, ветреным и довольно прохладным — впрочем, такую погоду можно назвать типичной для осеннего Хельсинки. Люди прятались от промозглой сырости в уютных кафе и ресторанах, пили горячий чай и глинтвейн, стараясь отдохнуть за выходные от насущных дел. Внезапно их мобильные телефоны — практически одновременно, с разницей в секунды — начали оживать, сигнализируя о пришедших по электронной почте сообщениях. Студенты, политики, учителя, врачи, водители, и даже безработные вглядывались в экраны с тревогой и ужасом. Эти люди никогда раньше не встречались и никогда не увидятся в реальности. У них не было ничего общего — кроме одного: несколько лет назад каждый из них зашел в кабинет психотерапевта известной сети центров психологической помощи Vastaamo и закрыл за собой дверь. То, что они говорили за той дверью, должно было навсегда остаться там же. Но теперь неизвестный хакер утверждал: он располагает всеми записями этих сессий, включая имена, даты и самое главное — подробные признания пациентов. Двести евро в биткоинах — и похищенная информация не будет опубликована в общем доступе. На раздумья — двадцать четыре часа. Время пошло.

В июне 1983 года на крупнейшей ежегодной международной выставке потребительской электроники Consumer Electronics Show, которая служила площадкой для демонстрации новейших технологий и инноваций от тысяч компаний по всему миру, был представлен концепт нового 8-битного домашнего компьютера под названием Coleco Adam. Разработчики обещали продать 500 000 экземпляров этой машины к Рождеству, а также удивляли пользователей потрясающей графикой и уникальными для того времени игровыми возможностями. Пожалуй, историю этой персоналки можно назвать одним из самых эпических провалов на рынке домашних компьютеров ХХ века. Но обо всём по порядку.

История развития игровых консолей и телеприставок всегда шла рука об руку с эволюцией домашних персоналок. Тем не менее, это были две независимые друг от друга сферы, практически не пересекавшиеся на рынке… ну, почти. По крайней мере, до 1979 года, когда американская компания APF Electronics создала невиданный гибрид игровой приставки и домашнего компьютера под названием APF Imagination Machine. Об этой необычной ветви развития игровых консолей (или домашних персоналок) — наш сегодняшний рассказ.

Редакция чем-то похожа на небольшой, но очень оживленный муравейник: все куда-то спешат, суетятся, торопятся. Здесь постоянно что-то происходит — звонят телефоны, кто-то залип в мессенджере прямо посреди коридора, кто-то носится из кабинета в кабинет со стопкой распечаток подмышкой и очумелым выражением на лице. Но постоянных сотрудников на самом деле не так уж и много — гораздо больше внештатных авторов и переводчиков, которые периодически меняются: одни уходят, другие появляются, и с каждым нужно побеседовать, ввести в курс дела, обсудить текущие задачи, разобрать накопившиеся вопросы. Это постоянный и хорошо отлаженный процесс. Был, пока одним прекрасным утром наш коллега, плотно работавший с кандидатами и потенциальными авторами, впервые за пять лет не собрался зачем-то в отпуск. «Фигня», — решили мы, — «сами проведем парочку интервью и введем новичков в курс дела». В теории это и вправду выглядело несложной задачей, а вот на практике ситуация очень быстро скатилась в форменный хаос. И главная первопричина этого хаоса — техническая, что, впрочем, неудивительно для творческого коллектива, специализирующегося в области IT.

Представим себе домашний комп, управляющий системой умного дома, мультимедийными устройствами, помогающий вести семейный бюджет и развлекать детей. Привычная картина, не так ли? А теперь представим, что всё это происходит в 1966 году. Научная фантастика? Отнюдь: это была вполне работоспособная система под названием ECHO IV, собранная инженером Джеймсом Сазерлендом из компьютерных деталей, которые он утащил с работы. Система, считающаяся первым в истории полноценным домашним компьютером и первым в мире успешным проектом «умный дом». Как она была устроена?

Когда речь заходит об отечественных игровых телеприставках, на ум неизменно приходит Dendy, выпускавшаяся по заказу российской компании Steepler. В своей прошлой заметке я вспомнил историю советских игровых приставок, которые, собственно, и похоронило пришествие этого российского клона Famicom. После выхода статьи один из читателей обратил моё внимание, что между этими двумя явлениями существовало ещё одно, оставшееся почти незамеченным и малоизвестным: речь идёт о восьмибитной игровой телевизионной приставке «Эльф», выпускавшейся в самом начале девяностых малыми сериями в Беларуси. Примечательной особенностью этого редкого девайса было то, что разработали его… на базе архитектуры ZX Spectrum.

Мой двоюродный брат был счастливым обладателем устройства под названием «Электроника Видеоспорт-3». Для ребёнка из середины восьмидесятых игровая видеоприставка действительно выглядела чем-то фантастическим: оказывается, телевизор может показывать не только съезды КПСС и передачу «Играй, гармонь», но ещё и самую настоящую графику — две ракетки с летающим между ними квадратным мячиком и мишени, по которым можно стрелять из светового пистолета. Игровая приставка «Электроника Видеоспорт» стала предметом гордости своих немногочисленных обладателей, и лютой зависти — всех остальных. Недавно я наткнулся в интернете на объявление о продаже такого девайса, и меня захлестнули ностальгические воспоминания.

«Согдиана» означает «очищенная огнём», «чистая», «святая» — когда-то так называли историческую область в Центральной Азии, в восточном междуречье Амударьи и Сырдарьи. Такое же имя получил и выпускавшийся в Узбекистане очень редкий компьютер, серийным производством которого занималось в конце 80-х Ташкентское предприятие «Алгоритм». Я обнаружил эту персоналку на всем известном сайте бесплатных объявлений, и тут же связался с её владельцем, который написал, что лично приобрёл этот компьютер в Ташкенте в 1989 году. Предоставленная им информация и присланные по моей просьбе фотографии разожгли мой интерес к этой уникальной машине, и я решил разузнать о ней как можно больше: далеко не каждый день в моё поле зрения попадают персональные компьютеры, разработанные и собранные в Узбекистане.

ZX Spectrum я впервые увидел, ещё будучи школьником в гостях у одноклассника, и сразу решил, что совершенно точно хочу себе такой же компьютер. К сожалению, семья у нас была не из богатых, потому воплотить мечту в реальность я смог только в старших классах. Впрочем, приобрести готовый компьютер всё равно возможности не было, пришлось собирать «Спекки» из купленных на радиорынке запчастей при помощи старшего приятеля, имевшего навыки радиомонтажа. Увы, спаяли мы его плохо: комп перезагружался всякий раз, когда на кухне включался бабушкин холодильник, да и вместо монитора мне выделили старый чёрно-белый телевизор, категорически запретив распаивать разъём RGB на единственном в доме цветном «Рубине». В общем, вдоволь наиграться на «Синклере» у меня не получилось, потому сейчас, уже в зрелом возрасте, я купил незаконченный проект на базе современного ZX Evolution и решил довести его до ума. О том, что из этого вышло — мой сегодняшний рассказ.

Я давно коллекционирую винтажные ноутбуки — не просто старую офисную технику, а именно те редкие и причудливые модели, которые в объявлениях и на барахолках попадаются буквально раз в несколько лет. Это хобби похоже на настоящую охоту: листаешь всем известный сайт на букву «А», находишь раритеты, иногда — по весьма выгодной цене. И вот недавно мне попалось объявление, которое я чуть не пропустил: ноутбук Bliss 502С в рабочем состоянии, да ещё и с полным набором инструкций, руководств пользователя и прочих бумажек, как будто его только вчера принесли из магазина. Признаться, до этого я никогда не слышал о бренде Bliss — тем интереснее было посмотреть на этот аппарат своими глазами.

Когда я достал из коробки купленный на сайте объявлений Psion Siena, я невольно поймал себя на мысли, что он действительно крошечный. Не «компактный», а именно «миниатюрный», как будто инженеры старались уместить целый ноутбук в корпус чуть меньше футляра для очков, и им это почти удалось. Крышка щёлкнула, экран ожил, и мне подумалось, что я держу в руках не просто карманный компьютер из девяностых, а кусочек эпохи, когда мобильные устройства ещё не умели всё на свете — но старались изо всех сил. У Siena нет Wi-Fi, Bluetooth и даже подсветки экрана. Зато у него имеется на удивление удобная клавиатура и операционная система EPOC, предок той самой Symbian, на которой потом работали миллионы мобильных телефонов в разных уголках планеты. Это девайс из тех далёких времён, когда разработчики думали не о мессенджерах и социальных сетях, а о том, как впихнуть в наладонник календарь, базу данных и блокнот, чтобы бизнесмен мог планировать свои встречи и делать заметки прямо в аэропорту.

Всю глубину мудрости людей, пропагандирующих регулярное резервное копирование, осознаёшь, только когда у тебя накрылся очередной SSD с важными данными. В этот момент сразу перестаёшь обсуждать теорию информационной безопасности и начинаешь мыслить исключительно в прагматичном ключе: что попытаться спасти в первую очередь и как не допустить подобной ситуации в будущем. Привычка копировать самые ценные файлы на внешние носители и домашний файловый сервер у меня выработалась ещё в эпоху массового распространения троянов-шифровальщиков, но делалось это вручную и нерегулярно. Я, конечно, собирался автоматизировать процесс, но сначала было некогда, а потом стало лень. И вот на днях, когда диск моего рабочего ноутбука внезапно помахал мне ладошкой и отправился в вечный отпуск без обратного билета, настало время раз и навсегда закрыть этот гештальт. Или гешефт. Вечно их путаю.

Когда-то я уже признавался в любви к персоналкам «Искра». С «Искрой-1030» я познакомился ещё в институтские годы, и с тех пор у меня остались к ней самые тёплые чувства. Но совсем недавно на глаза попалась другая машина — «Искра 1080 Тарту». Внешне и внутренне это уже совсем иной компьютер: необычный, с непривычным для советских ПК обликом. Впервые увидев его, я понял, что не смогу пройти мимо — мне стало интересно, откуда взялась эта машина и чем она отличается от хорошо знакомой мне «Искры 1030»?

В 1997 году моя жизнь, а также жизнь множества других пользователей Рунета незаметно изменилась, и эти перемены оказали огромное влияние на наше будущее. Вообще, 97-й оказался весьма богатым на события: сердца зрителей завоёвывал только что вышедший на экраны фильм «Брат» с Сергеем Бодровым, шахтёры и бюджетники по всей стране протестовали против задержек и невыплат зарплат, а в интернете запустился проект RLE — Russian Link Exchange. Это была первая полноценная коммерческая баннерообменная сеть, положившая начало профессиональной интернет-рекламе в нашей стране. Для нас, тогдашних владельцев сайтов, эта сеть впервые открыла возможность что-то зарабатывать на своих любительских проектах, которые до этого мы вели, как правило, бесплатно и на голом энтузиазме. Как же работала российская интернет-реклама на рубеже девяностых и нулевых?

В начале 80-х годов британские гостиные наполнились писком кассетных магнитофонов, а экраны телевизоров — рябью бегущих по ним разноцветных полосок. Наступила эпоха ZX Spectrum. Однако успех детища Клайва Синклера не давал покоя конкурентам, и самые отчаянные из них замахнулись на святое: решили отвоевать часть рынка у культового домашнего компьютера. Одну из таких попыток предприняла британская компания Tangerine, создавшая персоналку, которая сочетала в себе запоминающийся дизайн и достаточно мощную для своего времени начинку, а стоила она при этом чуть дешевле «Спектрума» — идеальный рецепт для победы в конкурентной борьбе. Казалось, вот-вот школьники начнут писать свои первые программы не на «Спекки», а на новом «Орике». Но что-то пошло не так, и история, как это часто бывает в IT, свернула на совершенно иной путь.