Комментарии 6
Мне бы хотелось немного продолжить, если позволите и с фотографиями
...в 1988 году Жорес Иванович Алфёров организовал в тогда ещё Политехническом институте физико-технический факультет.
Надо сказать, что Физтех и Политех находятся в Питере рядышком, напротив друг друга, через дорогу, и в общем было логичным решением основать факультет "под себя", кузницу кадров так сказать. Я имел честь учиться в самом первом потоке. В рамках этого потока из восьмидесяти студентов было организовано четыре кафедры, на каждую набрали по двадцать человек. Это "Микроэлектроника и полупроводниковые приборы", "Физика плазмы", "Физика твёрдого тела" и "Космофизика". Тех кто учился на физике плазмы и астрофизике называли "плазматики" и "косматики". Косматикам я завидовал — они каждое лето ездили на Кавказ, смотреть на звёзды в горных обсерваториях. Я же поступил на "микроэлектронику и полупроводниковые приборы". Надо сказать, что вообще-то я изначально намеревался пойти в ЛЭТИ (мне с детства нравилось паять всякие разные электронные штуки), но когда я увидел это, то понял, что попал, там реально храм науки:
А это большая физическая аудитория, тут все объединялись вместе для общих лекций по физике, я много времени тут провёл:
И там ещё была роскошная библиотека. Вот тут есть виртуальный тур - https://vt.spbstu.ru/gz/.
Лекции по физике нам читал Вадим Фёдорович Мастеров:
Он славился тем, что мог легко вынести на экзамене весь поток. Сегодня Мастеров бушует - шептались студенты перед экзаменом. Нерадивый студент после нескольких доп вопросов (с которых собственно и начинался экзамен, а ответ на билет был затравкой) покидал аудиторию с громогласным воплем Вадима Фёдоровича "молодой человек! Вы Физик или дворник?! Вон отсюда!", а вслед ему в открытую дверь летела зачётка. Я сам был в числе таких, когда не смог назубок назвать четыре фундаментальных взаимодействия. Но потом все пару недель грызли гранит науки, и четвёрка" с улыбкой Мастерова была лучшим подарком.
Вообще все преподаватели любили своё дело, у меня вообще нет никаких претензий к качеству преподавания. С одной стороны банальное "вы много чего потом забудете, мы учим вас, чтобы вы научились учиться", но высшая математика, матан и прочее были реально сложными. Но мы учились, и вылетело, кстати, очень немного, в основном все более-менее прилежно занимались. Мне было особенно тяжело, так как большая часть поступила из физмат школ, типа 239-й или 30-й., а я из обычной средней, и чтобы поступить туда, я ночами занимался физикой и математикой, неофициальный конкурс был приличный.
Первые два года мы в основном учились в аудиториях политеха, а на втором курсе нам провели экскурсию по Физтеху. Если встать спиной к политеху, то в здании напротив, в левой части внутри находится токамак:
Это выглядело как космос, так что в конце второго курса я набрался смелости и попросил аудиенции с завкафедрой, это был Рубен Павлович Сейсян:
— Понимаете, теория — это, конечно здорово, но я хочу в Физтех, в лабораторию, чтоб куча проводов и установки, и всё такое. " — Похвально", сказал он, что-нибудь придумаем. Через некоторое время он принёс мне временный пропуск и объяснил как пройти в лабораторию Тучкевича, куда я на третьем курсе и попал лаборантом (так-то практика в лабораториях начиналась с четвёртого курса).
А с третьего нам уже читали лекции сотрудники Физтеха. Матфизика запомнилась особенно, её нам читал Эдуард Абрамович Тропп:
Более зубодробительного предмета я не помню, особенно колебания струн выносили мозг. На всю жизнь замопнил: "молодой человек, это хорошо, что вы отходите от доски в сторону, давая возможность увидеть написанную вами чушь, но хотя бы при начале рисования графика вначале всегда подписывайте оси". Несмотря на тройку по матфизике, у меня довольно успешно шла всякая электроника и эксперименты.
А физику твёрдого тела и полупроводники нам читал Роберт Арнольдович Сурис:
Хорошие, неторопливые лекции, всё по полочкам.
В лаборатории Владимира Максимовича Тучкевича, куда я попал с подачи Сейсяна, занимались низкотемпературной сверхпроводимостью полимерных плёнок:
Академик Тучкевич вообще был легендарной личностью (одно время он заведовал Физтехом). Впрочем направление было немного тупиковое (открытия не случилось), но именно там я увидел первый компьютер - ДВК-3 и сразу полюбил это дело. Программирования, кстати, у нас было два семестра всего - численные методы на Фортране и потом на Паскале, но я делал курсовые в лаборатории и достаточно успешно. Рунге-Кутта до сих пор могу, вероятно набросать и без ИИ. К компьютеру установка была подключена через КАМАК, всё это бодро мигало лампочками, щёлкало релюшками. Первое время я таскал дьюары с жидким гелием, зато потом пришлось вдоволь попаять всякие малошумящие усилители на операционниках, в то время я засыпал вместе с Хоровицем и Хиллом в обнимку. Постепенно я начал делать всяко разно и для других лабораторий, по соседству была оптическая, я как-то для них сделал модуль для шаговых моторов для оптической скамьи, но вышло не очень (у меня руки из одного места), так зав лаб (Василий Бельков) сказал мне - "видишь ли, результат твоего труда должно быть приятно взять в руки и покрутить со всех сторон, полюбоваться, а этому поделию место в мусорке. Я ХЗ чем ты будешь заниматься в будущем, может и не физикой вовсе, но что бы ты не делал, любое дело надо делать с любовью, короче переделывай.". Я запомнил.
Потом я потихоньку перешёл в лабораторию рентгеновской дифрактометрии, где меня угораздило запрограммировать самодельный дифрактометр на базе отечественного (модель уж не помню), но уже на ДВК-4, получилось неожиданно хорошо. Я всё сделал на Си, который сам же и выучил по Кернигану и Ричи. Там жёсткий диск был на пять мегабайт, после дискет это было круто. Изюминкой установки было то, что я использовал ОС RT11-FB, а не SJ, это дало возможность запускать две задачи, одна из которых управляла установкой и снимала кривые, а во второй оператор параллельно с экспериментом мог обсчитывать сохранённые данные. Всё это, на секундочку в 56 килобайтах оперативки. Часть пришлось написать на ассемблере MACRO-11. Результаты и стали моей дипломной работой, а программирование было тогда просто инструментом, а потом жизнь рассудила иначе.
После окончания Политеха я взял небольшой перерыв, чтоб подзаработать денег (в лихие девяностые был океан возможностей), но потом грянул кризис, денег резко не стало, и я было пошёл обратно в Физтех, чтобы наконец поступить в аспирантуру (терять было нечего), но оказалось, что фундаментальная наука за это время ухнула в пропасть, Физтех затих и опустел, все разъехались, но мне повезло, что завлаб (у которого уже были билеты в Штаты) обратил моё внимание на небольшое российско-немецкое предприятие, где техдиректором работал бывший сокурсник, но это уже совсем другая история. Вообще я, вероятно не ошибусь, если скажу, что больше половины нашего выпуска работает по заграницам. Такая вот "кузница кадров".
Извините за мегакоммент, просто замечательные были люди, жалко что никого из них уже нет в живых.
До темы в заголовке статьи я так и не добрался. Вода, вода.
Шикарная статья, Альма-матер)
Жаль что я не увидел этого раньше
Но начался 1914‑й
Часть корпусов заняли госпитали, аудитории опустели — студенты ушли на фронт. Реформы свернули, приоритеты сменились, но учёба не остановилась. До революции Политех выпустил ещё около двух с половиной тысяч инженеров. При институте работали курсы по подготовке лётчиков, мотористов и судовых радиотелеграфистов. Лаборатории и кафедры участвовали в разработке вооружений для армии.
С приходом революции элитарный технопроект превратился в промёрзший каркас. Государство больше не финансировало образование, поставки топлива прекратились, в аудиториях холод, в общежитиях пусто. Профессорский совет был распущен, привычная структура факультетов ликвидирована. Наркомпрос отменил всё, что раньше считалось образовательной нормой: оценки, экзамены, дипломы, ступени, цензы. К 1917 году институт насчитывал не больше трёх тысяч студентов.
Так подождите, вот давайте-ка разберемся с хронологией. С приходом революции значит совершены все перечисленные злодеяния а дальше, очевидно ПОСЛЕ всего того что натворили сообщается что "К 1917 году институт насчитывал не больше трёх тысяч студентов"
Все описанные в этих двух абзацах события, исходя из текста авторов, происходили ДО 1917 года? Так? Тогда у меня вопрос - какая революция имеется в виду?
Быстрый старт Политеха — опенсорс-институт без экзаменов и оценок, но учебники студенты покупали сами