Наш магазин в Ярославле продаёт орехи, сухофрукты и фруктовые чипсы. Всё это началось 15 лет назад с моей подруги: она покупала орехи для друзей и знакомых, дома расфасовывала, продавала своим. Потом ей надоело держать всё это дома, появился нормальный учёт, и из истории «для своих» постепенно вырос настоящий бизнес.

Я маркетолог, уже лет восемь. Сначала помогала подруге от случая к случаю, консультировала. А год назад стала вести весь её маркетинг постоянно. Честно говоря, в какой-то момент я подустала и предложила подруге свернуться. А она мне: зачем перед сезоном закрывать, давай лучше ты сама этим займёшься. Так я и вышла управляющей до конца сезона, с прицелом понять, хочу ли этот бизнес купить. Сезон отработали, согласовали условия и переоформили его на меня.

Статья написана на основе интервью с Александром и Викторией Ларионовыми, владельцами сети цветочных магазинов «От Амура» в Сланцах и Луге.

В этом году в стране закрылось больше цветочных, чем открылось, а в крупных городах ушла четверть рынка. У нас в это же время в двух маленьких городах на тридцать тысяч человек три магазина, и за букетом едут из других городов.

Двенадцать лет назад мы этот же бизнес почти угробили. Что мы тогда поняли и что с тех пор делаем не как все, расскажем дальше.

Статья написана на основе интервью с Евгением Кузьминым, владельцем сети кондитерских «Варина мама» в Воронеже.

В 2012 году я начал заниматься предпринимательством. Искал себя, пробовал разные направления, не всё получалось, не всё было просто. И в какой-то момент стало понятно, что семье нужны дополнительные заработки. Жена Ирина, кондитер по образованию, до этого пекла торты в качестве хобби. Мы решили, что она будет делать их на заказ, чтобы помочь семейному бюджету.

Сделали группу во ВКонтакте, завели аккаунты в других соцсетях, сами собрали небольшой сайт, научились настраивать рекламу. Ирина пекла дома, я развозил. Заказов становилось всё больше, дома это продолжаться уже не могло. В соседнем подъезде сняли нежилое помещение на первом этаже, можно сказать, однушку, поставили простенькое бытовое оборудование и стали готовить там.

Потом снова стало тесно, захотелось торговый зал с витриной и продавцом. Сняли ещё одно небольшое помещение, своими силами сделали ремонт. А дальше переехали в производственное помещение на 250 квадратных метров, для этого пришлось найти деньги, часть заёмных, часть выручили с продажи имущества. Открыли первую кондитерскую в центре города, но управлять ей удалённо оказалось неудобно, и дальше мы стали развиваться через партнёров. В 2020 году, в пандемию, искали новые направления и попали в торговые сети.

Сегодня у нас пять кондитерских в Воронеже, производство полного цикла, поставки в Перекрёсток и Магнит, около 40 человек в команде. В прошлом году производство перешагнуло 60 миллионов рублей оборота, со всей сетью партнёрских кондитерских — около 100 миллионов. По сути, у нас три источника выручки: заказные торты, продажи в кондитерских и поставки в сети. Каждое направление даёт примерно треть оборота, и дорожим мы всеми тремя.

Я делаю простые вещи: шапки, носки, футболки, одеяла. Ничего такого, что нельзя повторить — лекала беру готовые, адаптирую под себя, с нуля почти ничего не разрабатываю. При этом худи у меня стоит 12 600 рублей при себестоимости около 4000. А рынок, на котором я работаю, последние годы проседает. За экологичные товары люди стали платить меньше, плюс инфляция и скачущий курс, в среднем покупатель беднеет.

По всем признакам мой бизнес давно должен был повторить кто-то с таким же товаром и ценой пониже. Любой может закупить ту же ткань, сшить такие же носки и выйти на тот же маркетплейс. За 12 лет этого так и не случилось. Дальше расскажу, как устроена моя экономика, на чём я реально зарабатываю и почему скопировать всё это оказалось куда сложнее, чем выглядит со стороны.

Статья написана на основе интервью с Дмитрием Покатаевым, основателем мебельного производства «Столетти» и интернет-магазина «Скелетт». 

Я больше двадцати лет делаю мебель в Екатеринбурге. Привык, что клиенты приходят в наш салон ножками, с рулеткой, с вопросами, с мужьями. А с конца 2024 года ко мне начали приходить заказы из городов, в которых я никогда не был: Алматы, Владивосток, Чебоксары, Ростов-на-Дону, Новокузнецк. Этих людей я в глаза не видел: они оставляют заявку на сайте, оплачивают, и через несколько недель присылают мне фотографию готовой ванной или прихожей у себя дома.

Производство у меня небольшое, четыре человека в цеху. Делаем кухни, ванные, прихожие, гардеробные, любую корпусную мебель для жилья. Основное направление — обстановка квартир под дизайн-проекты, по 3-4 полных проекта в год плюс частичные заказы. Параллельно я запустили совсем новое направление: интернет-магазин типовой мебели в плоской упаковке. Бренд назвали «Скелетт», от русского слова, основа, каркас.

За полтора года работы направление принесло около 2,5 миллиона рублей при среднем чеке 48 тысяч. Запустили без новых сотрудников и без выхода на маркетплейс. Расскажу, как мы к этому пришли.

Любовь к мороженому у меня давняя, где-то с седьмого класса. Мы с друзьями делали его дома, я приносил в школу на наши чаепития. А ещё в Ялуторовске со времён войны стоит большой молочный комбинат, и при нём было кафе-мороженое с мягким мороженым. Тот вкус был для меня самым значимым, и хотелось потом передать его своим детям и тем, кто живёт в нашем городе.

В 2009 году я открыл маленькое интернет-кафе в фойе кинотеатра «Юбилейный». Через год оно стало «Золотым ключиком». Тогда же я купил свой первый фризер для мягкого мороженого, того самого, который в Макдональдсе выдавливается из аппарата завитком.

Через пару лет я попал в Турцию и впервые увидел джелато. Не понял ни что это такое, ни как называется. Дома начал разбираться: слетал на мастер-класс в Москву, технологи показали ингредиенты, я кое-что закупил, постепенно собирал оборудование. В 2016 году поехал на московскую выставку общепита ПИР, познакомился там с одним из технологов и благодаря этому знакомству полетел в Италию на обучение. А через год меня нашёл маэстро Сальваторе Капеллано: сам написал в соцсетях, говорил: «Я вижу, ты заинтересованный, я обязан к тебе приехать». Считаю его своим главным учителем.

Своё производство я долго не запускал, мы возили готовое мороженое от поставщиков. Толчок дал 2020-й. В ковид сорвались поставки, и я запустил первое тестовое производство, чтобы кафе не встало. Через год на встрече с другими предпринимателями мне пришла идея возить мороженое физлицам контейнерами с доставкой на дом. С августа 2021-го я повёз первые контейнеры по 2,5 литра. В 2022 году Сальваторе приехал в Ялуторовск, лично обучил нас джелато, и мы полностью перешли в кафе на своё мороженое. К 2023-му мне казалось, что всё устоялось.

Налоги на наш бизнес за последние два года выросли в пять-шесть раз. Продавцам мы тоже поднимаем зарплату — за эти годы фонд оплаты труда почти удвоился. Аренду нам переписали вверх, как и всем — рынок недвижимости за эти годы сильно вырос. Оборот при этом в два раза не вырос. Мы работаем на то, чтобы просто удержаться на месте.

При этом у нас 32 магазина в одном городе, больше 100 сотрудников, оборот около 40 млн в месяц и примерно 20% чистыми. Ближайший конкурент держит 20 точек. Рекламы у нас почти нет, она запрещена законом. Ассортимент у всех плюс-минус одинаковый.

Мы — сеть табачных магазинов в Челябинске, работаем с 2015 года. В статье расскажу, как устроен этот ритейл изнутри, на что реально уходят деньги, почему мы сознательно не развиваем самое прибыльное направление и как один раз попробовали выйти в другой город и закрылись.

Статья написана на основе интервью с Еленой Власовой, основательницей бренда женской одежды больших размеров Pluffy Queen.

По профессии я медсестра — проработала в медицине 10 лет. Потом стало модно быть блогерами — начала худеть и делиться результатами с подписчиками. Я всегда носила 60-й размер, но периодически сбрасывала вес и покупала вещи поменьше. Подписчики часто интересовались, где я беру одежду, — подобрать стильные вещи моего размера в обычных магазинах практически невозможно. Удачные покупки чаще всего случались во время заграничных поездок.

В 2021 году я купила в Турции на обычном рынке комбинезон. Очень интересный — в российских магазинах такой было сложно найти. Я стала носить его, показывать в блоге, и подписчицы снова начали спрашивать: «Где купила?». И тут меня осенило: а что, если сшить такой же комбинезон и продать? С этого все и началось.

Статья написана на основе интервью с Екатериной и Андреем Козаковыми, основателями петербургского производства детской зимней одежды «Вконверте».

Мы с мужем — закройщики. У нас в Петербурге небольшой цех, в котором мы сами шьём детскую зимнюю одежду, и работаем в нём семь лет. Я технолог и закройщик. Муж тоже закройщик, работает с тяжёлыми материалами: у нас изделия тёплые, три слоя верхней ткани, синтепон, мех. Обычно на такой раскрой ставят или мужчину, или двух крупных женщин. У нас муж.

Всё началось с того, что в 2014 году мы открыли интернет‑магазин и продавали чужую детскую одежду. В 2016-м у нас родился первенец, и я пошла искать качественный зимний комплект. И не нашла нужного размера. У поставщиков были размеры только на новорождённых, а мне хотелось, чтобы ребёнок и в этом же комплекте ходил до мая. Так никто не шил. Мы подумали: давайте сами.

Статья написана на основе интервью с Андреем Щиголевым, основателем бренда «Одиванчик», Ижевск.

Я делаю компактные диваны в Ижевске и продаю их на маркетплейсе. Почти три года работаю, и вроде всё на месте: производство, команда, сбыт. Но в начале 2026 года маржа сжалась, конкуренция удвоилась — и я впервые не понимаю, что делать.

Команда аналитического проекта SaaS Rating представила ежегодный рейтинг крупнейших SaaS-компаний России по итогам 2025 года. Исследование подготовлено под руководством Аскара Рахимбердиева, сооснователя и генерального директора ERP-сервиса МойСклад.

Рейтинг SaaS-компаний формируется на основе выручки от B2B SaaS-продуктов в России и включает компании с годовой выручкой от 200 млн рублей. При определении SaaS используется международный стандарт NIST: сервис должен соответствовать ключевым характеристикам облачной модели — on-demand self-service, доступ через сеть, масштабируемость, объединение ресурсов и оплата по мере использования.

Каждый раз, когда покупатель стоит у полки, смотрит на товар и открывает телефон с камерой, я знаю, что сейчас произойдёт. Он отсканирует товар, найдёт его на Ozon или Wildberries и уйдёт. Просто уйдёт, иногда даже не сказав спасибо. Это происходит у нас регулярно, особенно в сезон. И тем не менее магазин работает седьмой год, оборот в прошлом году составил 17 миллионов рублей, а окупился он за 28 месяцев. Объясню, как все устроено.

Я начинал с 50 тысячами рублей — и на старте у меня не было ни оборудования, ни помещения, ни инвестора. Зато было девять лет внутри кофейной индустрии. Это оказалось дороже денег.

Всю сознательную рабочую жизнь я провел не за барной стойкой, а в крупной компании-импортере зеленого кофе. Начинал с бэк-офиса, потом работал с лабораторией, сопровождал фуры из Европы, летал в страны произрастания, дегустировал образцы. За девять лет дорос до руководителя отдела продаж.

К 2018-му захотелось большего. Зарегистрировал ИП, в 2020-м ушел окончательно. Честно говоря, было страшновато: девять лет в одном месте, понятная роль, понятный доход. Но и сидеть дальше уже не получалось. Стартовал с 50 тысячами рублей: купил первый мешок зеленого кофе и начал жарить на мощностях компании, пока еще там работал.

Первое время жарил на маленькой машине прямо в офисе — она стояла для обжарки образцов. Объемы были смехотворные: один большой заказ требовал десятков загрузок. Потом компания запустила шоу-рум с серьезным оборудованием и стала официально сдавать его в аренду — мы получили возможность жарить нормальные объемы без вложений в собственный ростер. Потом накопили деньги и купили собственный ростер. Один из клиентов, которых я консультировал, предложил поставить наше оборудование к себе на производство бесплатно. Полтора года стояли там, не платя аренду.

Можно назвать это везением. Но каждый раз люди шли навстречу по одной причине — знали, что я разбираюсь в продукте лучше большинства. Экспертиза открывала двери, которые деньгами не открыть.

Привет! Меня зовут Даниил Замешаев, я frontend-разработчик в компании МойСклад, и в том числе занимаюсь развитием внутреннего UIKIT компании.

В этой статье я расскажу про подход к анализу дизайнерских требований для frontend-разработчиков. На примере реального кейса я хочу поговорить о двух практических вещах:

• как анализировать дизайнерские требования так, чтобы на выходе получать понятные технические требования, пригодные для реализации;

• как решать, какие из получившихся требований можно оставить декларативными (через типизацию), а какими лучше управлять в рантайме.

В основном я буду говорить про UIKIT и компоненты дизайн-системы, но сами принципы применимы к любым макетам и требованиям от дизайнеров, аналитиков и продактов.

Статья написана на основе интервью с Юлией Устимовой, владелицей цветочной студии Лесроз в Нижнем Новгороде

Я закончила Строительный университет с красным дипломом в 2013, пять лет проработала по специальности, а потом ушла в цветы.

Любовь к цветам у меня была, наверно, с рождения. В детстве я играла в цветочный магазин — собирала букетики в саду, раскладывала, продавала воображаемым покупателям. Это было так давно, что я почти забыла. Но трепет к цветам не исчезал никогда и в какой-то момент поняла: если никогда не попробую работать с цветами, буду жалеть всю жизнь.

Статья написана на основе интервью с Артёмом Антосиком, сооснователем производства «Сибирский след», Тюмень.

Я сам из Тобольска — второй по численности город в Тюменской области. У меня там были свои обувные магазины, и я закупал обувь на тюменской фабрике «Восход», а потом продавал её у себя. Так в 2012 году я познакомился с Юрием Федотовым — он тогда работал заместителем директора.

В 2018 году Юрий уже ушёл с фабрики. А я приехал в очередной раз — и директор, Виталий Петрович Кузнецов, говорит мне прямо: собираюсь закрываться, помещение буду сдавать в аренду. Виталию Петровичу было 83 года, и он всё ещё сам руководил производством.

Я понял, что это конец. В начале девяностых в Тюмени работало пять крупных обувных производств. К 2018 году не осталось ни одного — «Восход» догорал последним.

Мы с Виталием Петровичем договорились: я выкупаю оборудование, беру площади в аренду и забираю часть сотрудников. Позвонил Юрию, предложил войти в дело. С 2018 года мы вдвоём шьём обувь в Тюмени под маркой «Сибирский след».

Статья написана на основе интервью с Ильей Кравченко, владельцем федеральной сети микромаркетов самообслуживания RefreshTech.

Я 13 лет проработал в крупной федеральной вендинговой компании. Отвечал за 2,5 тысячи вендинговых аппаратов и около 200 микромаркетов. Микромаркет — это холодильник в офисе: внутри готовая еда, супы, салаты, горячее, напитки. Подошел, открыл, взял, оплатил через приложение или картой. Никакого кассира, никакой очереди.

За 13 лет я насмотрелся, чем обрастает этот бизнес, когда им занимается большая компания: склады с температурным контролем, штатные ремонтные бригады, торговые представители, которые решают, что поставить на полку, службы безопасности, которые тратят тысячи рублей, чтобы поймать вора на 300.

Когда в 2021 году я ушел и открыл свои микромаркеты, решил строить иначе. Не думал, что добавить — думал, что можно убрать.

Первый холодильник поставил сам. Сам искал офисы, договаривался с поставщиками готовой еды, сам ездил загружать на своей машине. На четвертый месяц вышел на стабильную прибыль. Когда точек стало около десяти, нанял первого водителя. Перевалило за двадцать — второго. Позже появился человек в офис на заказы и отчетность. С этими тремя людьми мы спокойно дошли до сорока холодильников и пережили ковид. Масштаб рос, команда почти нет — значит, все правильно устроено.

Расскажу, как устроен этот бизнес

Статья написана на основе интервью с Андреем Бобковым, кофаундером и CTO QQ Coffee.

Мы обжариваем кофе высокого класса в Подмосковье, около 10 тонн в месяц. 90% продаж идёт в кофейни, рестораны и офисы, остальное через интернет-магазин и маркетплейсы. В команде 25 человек. Я пришёл в компанию как аккаунт-менеджер, работал с заказами и клиентами, а со временем взял на себя всю IT-часть.

Практически всё ведём в МоемСкладе это ERP-система для малого и среднего бизнеса. Заказы, склад, производство, финансы, аналитика. За четыре года накопилось больше 150 тысяч документов, 3500 контрагентов и 3500 товаров.

В 2010 году мы с другом открыли печать на футболках в Ижевске. Фотосалоны с их синтетическими футболками не устраивали. Приходишь, тебе дают футболку какую-то, шлёпают картинку — и всё. Хотелось нормальный сервис: хорошие хлопковые вещи, качественная DTG-печать, бланковые футболки, которые не стыдно надеть.

Помещение — небольшая комнатушка. Склад футболок, плюс зона обслуживания: приходишь — тут же обслуживают.

В 2018 году я работал в найме и очень хотел своё дело. Не было ни опыта, ни ИП, ни понимания, в какую нишу идти. Единственное, что было — принцип: в предпринимательство надо идти только тогда, когда не можешь не идти. Если человеку нужен совет, идти или нет — значит, не надо идти.

Я тогда был клиентом московского магазина, который делал одежду для охоты, рыбалки и тактики. Мне нравился их сервис, я знал, что у них собственное производство, и что работают они только в Москве — ни одной точки в других городах. Подумал: а почему бы не открыть под их брендом магазин в Петербурге?

ДИСКЛЕЙМЕР: статья написана на основе интервью с Иваном Пономарёвым, основателем магазина КМФ78.

В августе 2018 года написал им письмо, представившись предпринимателем из Санкт-Петербурга. Хотя ещё им не был — но знал, что открыть ИП это очень легко. Ответили быстро: «Да, интересно, давайте пообщаемся». Съездил в Москву через неделю. Через два с половиной месяца, в середине ноября, открыл розничный магазин.