Александр Ламден: «Любая железяка обладает характером»



    C 1968 по 1987 год в СССР серийно выпускалась БЭСМ-6 — первая советская супер-ЭВМ на элементной базе второго поколения (полупроводниковых транзисторах). Всего таких машин было 355. Машину под номером 32 с 1972 по 1991 год обслуживал Александр Ламден. Сначала как техник, позже как наладчик и инженер.

    Мы продолжаем дополнять музейную коллекцию DataArt интервью об истории ИТ. Мы уже публиковали рассказы Сергея Зонова, создателя одного из главных клонов «Спектрума», и Евгения Каневского, разрабатывавшего ЭДВМ и «Искру-226». Александр Ламден рассказал нам о рабочем дне вычислительного центра, задачах, которые ставили перед советскими супер-ЭВМ, и судьбе этих машин.

    «Нашел свое»


    — С вычислительной техникой я познакомился еще подростком. У 239-й школы в то время была собственная вычислительная машина — «Урал-1». На ней мы проходили производственную практику. Вместе с аттестатом о среднем образовании нам выдали удостоверения оператора-программиста.


    А. А. Ламден в машинном зале, сзади — БЭСМ-6, видны стойки БРУС и УУ (справа)

    Дальше все было гораздо хуже. За лето я сдавал экзамены четыре раза — один раз школьные и трижды вступительные: сначала я не поступил на физфак, затем — на матмех. Потом поступил в ЛИТМО, уже на вечернее. Значит, надо было где-то работать. Преподавательница, которая вела в нашей школе программирование, сказала: «Зайди к нам». «К нам» — это в «Гипроэнергомаш». Тогда они занимали два интересных здания. Одно — на Дворцовой набережной, прямо напротив Петропавловской крепости. Второе — Новодевичий монастырь. Я побывал и там, и там, вроде о чем-то договорился. И вдруг мама сказала, что нужен человек в вычислительном центре ЛО ЦЭМИ — Ленинградского отделения Центрального экономико-математического института.

    Так я попал в лабораторию эксплуатации и мне, честно говоря, здесь понравилось больше, чем в «Гипроэнергомаше», хотя работа примерно та же и за такие же деньги. Старым зданием меня было не испугать, потому что мы сами жили в коммунальной квартире, по которой я ездил из конца в конец на велосипеде — не на детском, нет.

    Вообще эту работу я рассматривал как временное явление. Собирался переводиться на дневное, учиться по-человечески. Но мне в ЛО ЦЭМИ понравилось настолько, что я даже сменил специальность обучения — поступал ведь совершенно не на вычислительную технику.

    — Что вам понравилось?
    — Это называется «нашел свое». У меня вообще есть склонность к ковырянию во всяких железках, в приборах, к работе с паяльником. Все это там было востребовано. Во-вторых, в вычислительном центре оказался очень хороший коллектив. Почти домашняя обстановка, очень дружелюбная — она сыграла роль. Я был самым молодым сотрудником в институте, к нам в лабораторию ходили на экскурсии, чтобы посмотреть на меня. Но я достаточно спокойно все это дело воспринимал.


    Завлаб Е. И. Басков. Чаепитие с сотрудниками лаборатории Технического Обслуживания. Фото: Александр Ламден

    От поломки один к поломке два


    — После «Урала-1» мне было ничего не страшно. С ним мы боролись на практике. Сами мы машину не чинили, но ее чинили при нас — мы рядом стояли. Я видел, как все это делалось, и примерно понимал, что происходит. Но БЭСМ-6 — техника уже другого уровня.

    — Расскажите о своем рабочем дне начала 1970-х.
    — Типовой день в нашем вычислительном центре, как и в других, обычно начинался с утренней профилактики — устройств ввода, вывода, запоминающих устройств. Поясню, о чем речь. Ввод — это перфокарта. Перфокарты — это бумага. Бумага — это пыль. Идеальная перфокарта очень хорошо сделана, у нее калиброванная толщина, каландрированная поверхность, но пыль бумажная все равно есть. Потому что ее подготавливают на машинах, которые дырочки пробивают, у этих дырочек краешки сыпятся. Это надо убирать — пылесосить, промывать.


    Блок-схема центральной части машины из технического описания БЭСМ-6

    — Чем пылесосить?
    — Вульгарным пылесосом. Протирать — тряпочкой со спиртом. Аналогично с устройствами вывода. Устройство вывода — это алфавитно-цифровая печатающая штука с барабаном с хорошую тумбу размером. Там бумага уже попроще, пыли побольше. Красящая лента еще, механизмы, которые иногда разъезжаются и запаздывают. Нужно проверить, ровно ли она бьет, чтобы строчка не была похожа на амурские волны.

    Запоминающее устройство — на магнитной ленте. Магнитофоны не настольные, это шкафы под два метра высотой, в которых тоже оседает пыль, а быть ее не должно. Значит, утречком все промывалось, прочищалось, протиралось, проверялось. Если были какие-то жалобы от операторов — либо запись в журнале, либо табличка «не работает» — значит, разбирались и с этим.

    — Сколько времени занимала утренняя профилактика?
    — Делали ее обычно человека три-четыре, реже двое. Если все быстро и жалоб нет, это занимало полчаса. Если больше, устройство отключали, не пускали в работу и занимались им отдельно. После этого машину включали и начинали разбираться, что где не так. Чтобы все работало — так не бывало.

    — О чем говорили с коллегами в обеденный перерыв?
    — О том, как «керосин по проволочкам течет». Не может он здесь течь, по этой проволочке, а он течет. Или наоборот. Должен течь, а не течет. Но обсуждали не только это. У нас очень разноплановая компания была. Некоторые люди, например, могли устроить экскурсию в Эрмитаж или дать мастер-класс по теннису. Могли отправиться в поход на яхте — были у нас и яхтсмены.


    В. П. Алехин и Л. И. Гузий редактируют очередной вариант тестовой программы. На заднем плане — одна из стоек питания МОЗУ. Фото: Александр Ламден

    — Сливки общества!
    — Я бы сказал, даже не сливки, а пары́, которые над сливками. Вообще такой квалификации людей я редко встречал.

    «Создранная техника»


    — Примерно в это время, чуть ближе к концу 1970-х, начала внедряться новая техника — единое семейство, единая серия — ЕС ЭВМ. По сравнению с БЭСМ, подход к работе с ней был принципиально иным. Техническая публика, которая постоянно паслась рядом с машиной и, собственно, ее обслуживала, сделать с ней толком ничего не могла. Заменить блок можно было самостоятельно, но cо всеми тяжелыми болячками обращаться приходилось в единый всесоюзный сервисный центр. Поэтому любой более или менее серьезный ремонт затягивался очень сильно.

    При этом техника оказалась не очень надежной, она была чувствительна к внешним воздействиям. Устойчивые машины научились делать только под конец, когда в этом и смысла почти не было. А вот БЭСМ-6 мы однажды не выключали целый месяц: решили поставить эксперимент, сколько она сможет работать без сбоев. В общем у меня достаточно устоявшееся негативное мнение о машинах Единой серии, на которые тогда были брошены все силы и ресурсы. Соответственно, было угроблено направление БЭСМ и не уделялось должного внимания тому, что сейчас называется персональными машинами.

    Ну и надо признать, что ЕС ЭВМ — «создранная техника», как у нас тогда говорили. Потому что это копия IBM 360, а в дальнейшем — IBM 370, а значит, заведомое отставание.

    Гуманитарный серпентарий


    — Как в 1970-е называлась ваша должность?
    — Техник, старший техник. После армии стал называться наладчиком. Обязанности мои расширились, но не из-за того что должность другая. Просто в 1975 году ленинградские академические учреждения сильно перетряхнули, и тогда возник Институт социально-экономических проблем, в который нас влили.

    Я пришел из армии, когда все уже свершилось. Перед этим какие-то институты закрывали, превращали в отделы этого самого ИСЭП. Кого-то откуда-то изгоняли, кого-то, наоборот, проталкивали. Клановая борьба, как и везде. Мы там выглядели белой вороной (хоть и были отделением экономико-математического института, к социологии и чему-то подобному имели только косвенное отношение) — технари оказались в гуманитарном, как бы это назвать, серпентарии. Прошло достаточно много времени, прежде чем здесь поняли, что мы тоже что-то можем им дать.

    — Какими были ваши задачи?
    — В основном, статистические расчеты. Готовит социолог опрос. На основании этого опроса ему надо получить какие-то прогнозы — математика в чистом виде.

    Пожалуй, самые интересные задачи были связаны с термогидродинамикой, градостроением, транспортным проектированием. В 1985 году был сделан 20-летний план развития транспортной сети. Обсчитывали его у нас. Одна из наших лабораторий очень тесно взаимодействовала с «Ленпроектом»: пассажиропотоки, расчеты. Схемы метро, которые сейчас в разных местах показывают, — оттуда. Вот так оно должно было выглядеть в 2005 году. Чтобы рисовать эти схемы, я заправлял чернилами графопостроитель.

    Тот самый план развития ленинградского метрополитена



    — Гордитесь?
    — У меня не гордость, к сожалению. Скорее изжога. От того, что это все было профукано.

    — Что за расчеты по термогидродинамике?
    — Например, расчет термогидродинамики Ладожского озера. Где какая температура, какие загрязнения, могут ли они попасть в Неву, почему и когда. Растает ли лед, будет ли рыба. Все первичные расчеты по дамбе в Финском заливе тоже делали у нас. После этого моделировали уже на макетах. У нас не было ни градостроителей, ни океанологов, ни гидрологов, но были математики. Математика — универсальный инструмент.

    Пятница и серьезные дела


    — Чем поломки начала 1970-х отличались от поломок конца 1970-х?
    — Добавлялись новые устройства, а с ними — новые болячки. Мы расширяли периферийную сеть. Часть устройств подключали заводским способом, часть — самодельно-самопально.

    — В течение 20 лет ваши задачи менялись?
    — Они были примерно одинаковыми. Но, набравшись опыта, я уже занимался не только протиранием пыли и мойкой, но и какими-то более интересными вещами. Такими как, например, подключение внештатных устройств.

    — Что за устройства?
    — Нынешнему поколению этого, наверное, не понять, потому что все устройства, которые можно себе вообразить, сейчас имеют стандартный интерфейс. Подцепил, драйвер загрузил — работает. БЭСМ-6, как и другая техника того времени, имела ограниченный набор штатных устройств, и не более того. Подключение чужеродного элемента чревато тем, что не стыкуются количество линий, уровни сигнала, алгоритмы работы. Вот это все надо было связать. В какие-то устройства приходилось внедряться довольно глубоко.


    В. П. Алехин подключает щуп осциллографа к одному из блоков стойки КМД. Фото: Александр Ламден

    — Сидели над такими головоломками до полуночи?
    — До полуночи мы, как правило, не сидели. Головоломки жили в голове и пробуждались во сне — я не шучу. Были и другие занятные случаи. После одного из них я и сам перестал, и своим сотрудникам запретил начинать серьезные работы во второй половине дня в пятницу.

    Мы как раз прицепляли очередную железяку и делали это совместно с Киевским институтом кибернетики. Основная часть мыслительного процесса была на нас, с ними мы согласовывали и уточняли схему, они делали макет, а в дальнейшем — рабочий экземпляр промежуточного устройства. Затем привозили к нам — отлаживать.

    В очередной раз приехал из Киева замечательный парень, привез эту штуку, мы ее обследовали. Три дня провозились, все хорошо. Осталось последнюю пару замеров сделать — и у него самолет домой. Пятница. Сходили пообедали, пришли, начинаем мерить. Тут слетает крокодильчик-зажим, пролетает над платой и чего-то касается. Оказалось, что этот земляной зажимчик не заземлен и на нем — напряжение, которое попадает в схему.

    Машина останавливается, начинаем разбираться и выясняется, что в четырех или пяти стойках по этой цепи все подряд разрушено. Алгоритм дальнейших действий понятен: вынимаешь один блок — вставляешь другой, вынимаешь — вставляешь. Но исправные блоки для замены кончились. Парнишка этот с нами попрощался — у него самолет — и вот я, начальник машины и завлаб в шесть рук тремя паяльниками до конца воскресенья ремонтируем блоки. Нельзя в пятницу начинать серьезные дела!

    Вообще к технике нужно относиться не то что с уважением, но с пониманием, что у нее есть своя собственная жизнь. Говорят, что до искусственного интеллекта еще далеко, но любая железяка, даже авторучка, обладает характером. Тем более сложная техника. Примитивный пример: тебе надо уйти с работы пораньше, минут на 10 буквально. Надеваешь ботинки — открывается дверь: «А у нас машина встала!» Снимаешь ботинки, идешь чинить.

    Другой случай. Все хорошо, машина работает, но ты решаешь что-то незначительное подправить. В это время что-то перестает работать в другом месте. Когда набралось несколько таких случаев — «уйти пораньше» и «подошел к машине, она сломалась» — завлаб сказал: «Поставить Ламдену тут раскладушку, а к машине его не подпускать!»


    С. В. Сивашинский, младший научный сотрудник ИСЭП, во время общей командировки в колхоз. Фото: Александр Ламден

    Последние годы БЭСМ-6


    — Почти до самого конца мы нашу железячку развивали, приводили к более современному виду. Но перестройка, переходящая в перестрелку, очень сильно все подкосила. Финансирование работ в вычислительной технике было практически прекращено.

    Где-то году в 1987-м мы с завлабом поехали в Москву посмотреть на машину, которая может прийти на смену БЭСМ-6. Она уже работала, проводились испытания. Но денег не дали. Все. Сейчас тот завод ютится на двух этажах одного здания, остальные помещения — бизнес-центр.

    — Что за машину вы ездили смотреть?
    — Она была на современной элементной базе, немножко изменились принципы построения, архитектуры. Серия называлась «Эльбрус». Причем ребята действительно запланировали серию — от супер-ЭВМ до настольных машин, которые были программно совместимы. То есть можно было отлаживать программы у себя на столе, а серьезные расчеты отправлять на супер-ЭВМ, и в программе при этом ничего не требовалось менять.

    — В 1987 году вы работали над тем, чтобы это запустить?
    — Да. Но уже в это время было понятно, что все плохо. Подтянулись последние на тот момент ЕС-овские машины, все финансирование ушло туда. После того как я столкнулся с персональными вычислительными машинами, стало понятно, что БЭСМ-6 доживает последние годы. Потому что вычислительная мощность уже становилась более-менее соизмеримой. Притом что БЭСМ-6 — огромный машинный зал, внушительное вспомогательное помещение с фильтрами тонкой очистки, с масляным фильтром, с орошением. Если описать все это любому, кто разбирается в системах кондиционирования воздуха, он будет сильно впечатлен. Вместе с многочисленным персоналом, который должен был постоянно вокруг машины прыгать, она становилась уже совершенно неподъемной.


    Апрель 1986 г. Конференция, посвященная БЭСМ-6, в Ленинградском институте ядерной физики (г. Гатчина). Фото: Александр Ламден

    — Людей стали увольнять?
    — Я ушел раньше. Та публика, которая осталась дорабатывать, была уже предпенсионного или пенсионного возраста. При этом шло перепрофилирование на какие-то задачи, связанные с персональной техникой. Когда институт набит персоналками, их надо в сеть объединять, сервер ставить, связь какую-то налаживать, общие принтеры делать. Меня же пригласили в другое место. (В 1991 году Александр Ламден работал по специальности на товарной фондовой бирже «Санкт-Петербург», затем 20 лет — в процессинговом центре банка «Петровский» — Прим. ред.)

    — Трудно уходить с работы, которой посвятил 20 лет?
    — С одной стороны, очень тяжело, с другой — легко. Я же понимал, что все это последние годы доживает, а что дальше — непонятно. Время было уже тяжелое. Проблем с зарплатой я не испытывал, меня даже повысили, но я понимал, что это ненадолго.

    — Что сейчас на месте вашего вычислительного центра?
    — Когда сотрудников перевели на персоналки, в машинном зале сделали что-то вроде лекционного зала. Потом их выжили оттуда. Это же такое привлекательное место — угол Чайковского и Фонтанки — самый центр Петербурга, бывшее знаменитое училище правоведения.


    Здание бывшего Императорского училища правоведения сейчас занимает Ленинградский областной суд

    — Что в своей профессии вы любили больше всего?
    — Делать так, чтобы машина работала. Когда хладный труп начинает жить, это приятно. Это не только к вычислительной технике относится — к любой железке. Перебрать велосипед, например. Иногда я у и автомобилей находил дефекты, которые не могли найти мастерской.

    — Правда ли, что золото из БЭСМ доставали и продавали?
    — Сами его не доставали — сдавали блоки в соответствующее место. По БЭСМ-6 было размазано почти 2 килограмма золота. Но размазано таким тонким слоем, что содрать его невозможно, нужен специальный процесс. Были фирмы, которые этим занимались. И сейчас можно встретить объявления: «Принимаем разъемы, микросхемы». Серебро, золото, палладий. Когда у вас один телефон или компьютер — это ни о чем, там доли грамма. Когда золота 2 килограмма, это уже промышленный масштаб. Сдавали блоки, получали деньги, на них покупали персоналки и продолжали работать.

    Еще когда у нас все работало хорошо, в ЛИЯФе в Гатчине (институт ядерной физики) БЭСМ-6 уже выбрасывали. Меня попросили съездить посмотреть, нет ли там чего, что нам может оказаться полезным для эксплуатации. И я, можно сказать, оказался у хороших знакомых на похоронах. Когда начали разбирать нашу машину, меня приглашали, но я не поехал. Чтобы не разламывать то, с чего 20 лет сдувал пыль.
    DataArt
    176,00
    Технологический консалтинг и разработка ПО
    Поделиться публикацией

    Комментарии 12

      +3
      Прям как про меня написано, я тоже в 1988 году боролся сначала с Барроуз-7000, а потом с ЕС-1022, линейка, бязь, изопропиловый спирт...:-)
        0
        Правда ли, что золото из БЭСМ доставали и продавали?

        Да, правда:


        Было решено сдать всю вычислительную технику серии ЕС в утилизацию на золото, а вырученные деньги пустить на переоснащение.

        начала внедряться новая техника — единое семейство, единая серия — ЕС ЭВМ. По сравнению с БЭСМ, подход к работе с ней был принципиально иным.

        Но именно ЕС ЭВМ дала возможность познакомиться с Юниксом под названием МОС ЕС.

          0
          БДСМ-6 ))
            0
            Линейка БЭСМ-6 — Эльбрус потенциально имела возможность сохранить
            научный ширпотреб (Алгол-Фортран-библиотеки-Графор) и
            комплексную элементную базу (БИС, микро-коды, эмуляторы и т.д.).
            Вот без потуг на мщение — кто эту линию загубил,
            или за какие 30 серебряников продал. Бабаян хлопотал о своей команде,
            архитектуре, финансировании, но ведь Эльбрус-К был обозначен на десятилетия вперед.
              0
              ширпотреб (Алгол-Фортран-библиотеки-Графор)

              Какой Алгол! Скажите еще ПЛ/1! Эра Си наступала, а у нас его не хотели видеть.

                +1
                PL/1 — IBM/360. Это сильно позже Algol-60.
                Как образец языка со строгой типизацией, сильно способствовал
                повышению культуры программирования, в отличие от C.
                С подразумевал Unix, DEC и прочую элегантную, аристократичную инжинерию.
              +3
              Нельзя в пятницу начинать серьезные дела!

              Столько лет прошло, а большинство людей в IT так этому и не научились.
                +3
                А про вентиляцию\охлаждение все верно, системы занимали подвал ВЦ. А еще трёхфазные мотор-генераторы с буферными маховиками, для исключения бросков напряжения И не маленькая служба их обслуживала. У нас ЕС работала, если в машзале было не больше +18, старались держать +16. Соответственно картина — лето, на улице далеко за +30, мимо здания проезжает переполненный трамвай, в котором мокрые от пота люди наблюдают сюрреалистическую картину: четверо вышли перекурить на крыльцо здания. Стоят и курят, в СВИТЕРАХ.
                А когда ЕС выкинули, встала проблема – как отапливать помещение? Отопительная система при проектировании ВЦ не предусматривалась.
                  +2
                  «Любая железяка обладает характером»

                  Всегда было смешно слышать эту фразу.
                  Это советские железяки обладали «характером». Глючили висли и переодически не работали. Их надо было гладить, лелеять, протирать спиртом, молитьться, разговаривать с ними и надеяться что она будет работать. Они жили своей жизнью.
                  А IBM стоявший рядом просто работал, и никаким характером не обладал.

                  Нету у железяк характера. Она работать должна так как, заложил инженер, а не характер проявлять. Характер проявляется у железки тогда, когда схема до конца не проработана, или в схеме стоят глючные компоненты. Например армянские конденсаторы.
                    0
                    Это советские железяки обладали «характером». Глючили висли и переодически не работали.
                    А IBM просто работал

                    "Айбиэм стоявший рядом" все таки коммерческий продукт частной компании, конечно он намного качественней изготовлен, но при этом тебе и документацию никто по его обслуживанию и устройству не передаст, и там возможно многие узлы специально будут спроектированы так чтоб с ними было ничего нельзя сделать самим. Это абсолютно не имеет значения для такой же частной компании использующей маинфреймы для своих коммерческих задач, но это абсолютно непригодно для образования и вообще институтской работы. Поэтому даже на западе такие институты как беркли паяли свои железки и о боже писали свои пиратские клоны коммерческого юникса.


                    К сожалению видимо у позднего руководства СССР был настолько сильный каргокульт на западное что им даже вразумительные возражения от ученых людей, которые если и не предсказывали то догадывались к чему все приведет, не возымели никакого эффекта.

                      +1
                      Я говорил о том что эта фраза глупая, а не о причинах того, что электроника в СССP была глючной.
                      Вы серьезно считатете что «государственные» компьютеры/системы хуже «частных» на западе? И частные сситемы не пригодны для образования? Какие системы вы имеете ввиду?

                      А на счёт руководства. Считаю, что копирование запданой электроники на том этапе было правильным решением. СССР получил мощный ресурс в виде готовых мировых разработок. А не наколенных сваренных в собсвенно соку.
                      В качестве шутки. Небыло бы у вас «синклера». Не из чего его паять было бы. И советского «синклера» небыло бы, потому что государство только на ракетах было зациклено, а ширпотреб делался по остаточному приницпу.
                      И возьмите китай сейчас. Они не заморачиваются о своей собенности. Копируют и модернизируют. В прочем как и японцы раньше. И что то не видно никакого «отставания».
                    0
                    В статье скорее всего речь про Эльбрус-Б так как именно он был совместим с системой команд БЭСМ-6, а не про обычный эльбрус который тут тема для холивара.

                    Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

                    Самое читаемое