Как Надя стала Надеждой Михайловной

    Мы возобновляем цикл очерков из истории нашего университета НИТУ «МИСиС» под названием «Красный Хогвартс». Сегодня — о людях хороших и спорах в Сети.



    Как там было у классика? «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна стала».

    Вот-вот. В соцсети хоть не заходи, «булкохрусты», «коммуняки» и «либералы» опять насмерть бьются в интернете, крики множатся, вентиляторы перегреваются, и никто не хочет уступать. Все требуют немедленного исполнения собственных мрий, и никто не хочет жить в реальности.

    Хотите расскажу реальную историю жизни одного реального человека? Как у меня часто бывает — неполную, урезанную, но оттого не менее показательную.

    Для меня эта история началась с сайта «Письма из прошлого», где собираются коллекционеры почтовых открыток. Там обнаружилась переписка двух девочек, двух гимназисток, двух Надь.

    image

    Ничего особенного — обычная переписка двух петербургских подруг, одна из которых уехала на лето с папой в тогда еще не курортный Железноводск, а вторая скучает на собственной — что редкость — даче в Келломяки.

    Июнь 1908 года, шесть лет до великой войны, девять лет до великой революции. Надя Стуколкина отправляет открытку с видом Келломяки Наде Сергеевой:

    «Милая Надя! Спасибо за письмо. Как ты поживаешь? Мы переехали на дачу 28 мая. Погода у нас хорошая, только изредка выпадает дождь. Шуру я могу поцеловать только в письме, так как они уехали с мамой заграницу. Посылаю тебе вид келломякской церкви. Целую тебя крепко 1000000000000000000000000000000 раз.
    Любящая тебя Надя Стуколкина.


    image

    Вторая открытка, продолжающая „дачную переписку“, отправлена четыре года спустя, в августе 1912 года.

    image

    Открытка отправлена из Куоккалы на станцию Териоки, Ваммельсу, Мецекюли, дача Сычевой. Получатель — все та же Надя Сергеева.

    Девочки выросли, они уже не дети, что заметно хотя бы по почерку, и увлечения у них уже почти взрослые. Как сегодня бы сказали, „новейшими гаджетами“ интересуются — фотографируют на фотопластинки:

    Дорогая Надюша! Как твое здоровье. Поправилась ли ты? Уже я не знаю, что и думать, т. к. ничего не получила от тебя. Недавно у нас были состязанья. Я там целый день торчала. Проявляешь ли мои пластинки? Я горю желанием увидеть своё чудное изображение. Пока до свидания. Целую крепко и сердечно кланяюсь вашим.


    image

    Третья открытка была написана следующим летом, в предвоенном 1913 году, и в ней уже Надя Сергеева пишет своей подруге Наде Стуколкиной — туда же, в Келломяки из Куоккалы.

    image

    Дорогая Надюша. Спасибо большое за приглашение. Мама меня пустила, и я приеду к вам в субботу, приблизительно после нашего обеда, часов в 7 или 8, так как должна встретить папу. Ужасно рада тебя видеть. Пока. Целую крепко.
    Твоя Надя.


    image

    Вот, собственно, и вся переписка. Согласитесь, ничего особенного в ней нет. Разве что образ той, давным-давно ушедшей, эпохи.

    Пытливые и любопытные обитатели сайта „Письма из прошлого“ восстановили личности обеих подруг.

    Надя Стуколкина — внучка знаменитого русского артиста балета Тимофея Алексеевича Стуколкина.

    image

    Ее отец, Николай Тимофеевич Стуколкин, был известным архитектором, выпускником Императорской Академии Художеств. В 1891 году стал архитектором Дворцового управления, и до 1917 года находился в этой должности, дослужился до чина „статский советник“.

    Сам строил мало, больше перестраивал, но среди его перестроек имеются весьма любопытные вещи, вроде часовни святого князя Александра Невского в ограде Летнего сада, которая была возведена на месте покушения Каракозова на жизнь Александра II. Сейчас ее уже не существует, а выглядела она вот так:

    image

    В Петербурге Стуколкины жили на набережной Фонтанки 2, в жилых домах придворного ведомства, которые сам же архитектор и перестраивал в 1907-1909 гг.

    Семья Стуколкиных после революции осталась в России, в Советском Союзе Николай Тимофеевич работал архитектором и инженером.

    Умер от голода в самую страшную первую блокадную зиму на 78 году жизни.

    О судьбе Нади Стуколкиной я никакой информации не нашел.

    Понятно только, что и она уже давно ушла из жизни — подруги явно родились либо на рубеже веков, либо, что вероятнее, в самом конце XIX века.

    Никого из них уже нет, но до сих пор жива дача Стуколкиных в Келломяки, откуда маленькая Надя писала подруге на Кавказ, и куда собиралась приехать на „пижамную вечеринку“ Надя Сергеева в 1913 году. Правда, поселок Келломяки сейчас называется „Комарово“. Да, да, то самое, куда все едут исключительно на недельку.

    А дача Стуколиных в Комарово — вот она:

    image

    Или даже вот, с другого ракурса:

    image

    Что касается Нади Сергеевой, то она была дочерью горного инженера Михаила Васильевича Сергеева, известного русского и советского гидрогеолога, одного из создателей этого научного направления в России. Михаил Васильевич был первооткрывателем пятигорского нарзана (1890), столоначальником Технического отдела Горного Департамента с жалованием в 1500 рублей, действительным членом Русского Географического общества и действительным статским советником, кавалером множества орденов.

    image

    Между прочим, один из четырех человек, определивших судьбу города Сочи, где живут знающие прикуп люди. Именно столько специалистов входили в состав Комиссии по изучению Черноморского побережья Кавказа. Именно Сергеев сотоварищи по окончании работы Комиссии представили кабинету министров обстоятельные доклады о курортных перспективах Сочи и окрестностей.

    Вообще, Сергеев довольно много сделал для Сочи, он приезжал туда работать с семьей каждое лето и, среди прочего, даже был избран товарищем (заместителем) председателя Сочинского отделения Кавказского горного клуба — первых отечественных горных туристов и альпинистов.

    image
    Участники Сочинского отделения Кавказского горного клуба проводят экскурсию на озеро Кардывач. Красная Поляна. У дачи Константинова. 1915 год.

    Глава семьи Сергеевых каждый год отправлялся исследовать новые минеральные источники (Полюстровские (1894), Старорусские (1899, каптаж в 1905), Кавказские (1903), Липецкие (1908), Сергиевские (1913) и др.), поэтому семья позже перебралась из Сочи в Железноводск, купив там дом для летнего житья…

    В общем, детство у Нади Сергеевой было нескучным.

    После революции Сергеевы также остались на Родине. Отец с 1918 служил в ВСНХ, был заведующим секцией минеральных вод, председателем треста „Главсоль“. Много времени уделял преподаванию в Московской горной академии — моем Красном Хогвартсе.

    Был первым деканом горного факультета (в 1921 г. передал должность В.А. Обручеву, который академик, герой Соцтруда и автор „Плутонии“ и „Земли Санникова“), профессором, заведующим кафедрой гидрогеологии.

    image

    В общем, даже самые трудные годы после революции Сергеевы пережили нормально, разве что пришлось из Петербурга в Москву перебраться. Хорошо быть уникальным специалистом в каком-нибудь полезном деле — они всем нужны и при любых режимах без работы не останутся.

    Михаил Васильевич Сергеев прожил очень долгую и очень плодотворную жизнь. Он умер до войны, в 1939 году, но еще в мае 1938 года академик В. И. Вернадский записал в своем дневнике: „Был Мих[аил] Васильевич Сергеев, старый (больше 80) горный инженер, специалист по водам. С ним говорили о проведении комиссии о записке для Президиума (АН СССР) об охране вод“.

    А девочка Надя… Девочка Надя выросла.

    Двадцатые годы были голодными, поэтому Надя пошла работать. Гимназического образования и папиного влияния вполне хватило, чтобы в 1922 году молодую девушку взяли на низовую должность в библиотеку Московской горной академии. В знаменитом справочнике „Вся Москва“ за 1929 год

    image

    мы даже можем увидеть фамилию нашей героини:

    image

    Я бы очень хотел узнать — какими глазами девушка Надя смотрела на моих героев, своих ровесников, на этих еще пахнувших кровью малограмотных „волчат революции“, когда выдавала им книжки в библиотеке? На тех же Фадеева и Завенягина, так никогда и не смывших до конца копоть Гражданской войны… С восхищением? С ужасом? С завистью? С опаской? С брезгливостью? С ненавистью?

    Уже не спросишь — все ушли.

    Мне всегда было интересно — как вот эти недавние гимназистки из хороших семей с дачами в Куоккале и отцами — статскими советниками, выслужившими потомственное дворянство — как они воспринимали всю ту бурю, что бушевала в России после революции?

    Понятно, что та же Надя собиралась жить совсем другую жизнь, а к случившемуся в 1917-м совсем не готовилась. И выхлопотанную папой должность помощника библиотекаря в МГА, тогда, в двадцатые, наверняка рассматривала как временную меру, как возможность пересидеть трудные времена…

    Но оказалось, что здание на Калужской — это на всю жизнь.

    image

    А теперь в моем рассказе большой разрыв, и нам придется из 20-х перепрыгнуть сразу в 50-е.

    Послевоенный СССР. Еще сталинские времена, но уже на излете. Уже что-то такое носится в воздухе — вождь стар, эпоха заканчивается, все это понимают, но никто не знает — что будет дальше. А пока все идет по накатанной.

    В общем, 1951 год.

    В институтской многотиражке Московского института стали — одного из осколков Московской горной академии, в мартовском номере газеты с напрашивающимся названием „Сталь“ — праздничная полоса „Женщины страны социализма“.

    Заметка называется „Одна из лучших“.

    И в ней — наконец-то фотография бывшей гимназистки Нади Сергеевой.

    image

    А заметка — вот она:

    Если спросить любого из сотрудников Института стали, кого он считает лучшими работниками в нашем коллективе, можно не сомневаться, что в числе первых же будет названа Надежда Михайловна Сергеева.

    Н. М. Сергеева работает в институте со дня его основания и прекрасно справляется с должностью заведующей библиотекой. Она — испытанная общественница в лучшем смысле этого слова, бессменный член партбюро аппарата института, а ныне — секретарь партбюро и руководитель политкружка работников аппарата. Надежда Михайловна — прекрасный организатор, обладает широким кругозором, умеет приохотить и других к общественной работе, действуя прежде всего личным примером. Надежда Михайловна не считается с временем, если дело того требует. И поэтому Н. М. Сергееву у нас любят и уважают, к ней приходят советоваться не только по вопросам общественной работы, но и по самым разнообразным бытовым вопросам.

    Всегда приветливая и отзывчивая, Н. М. Сергеева умеет каждому так или иначе помочь в его деле, руководствуясь принципом, что в советском коллективе нужды и заботы каждого отдельного товарища есть в то же время нужды и заботы всего коллектива в целом.

    За свою работу Н. М. Сергеева имеет ряд правительственных наград, многократно отмечалась дирекцией и общественными организациями нашего института в числе лучших его работников. Ее имя занесено в „Книгу почёта“ института.

    Пусть эти несколько строк послужат приветствием тов. Н. М. Сергеевой от всех хорошо знающих ее работу».


    Пролистываем еще одно десятилетие с хвостиком.

    16 февраля 1962 года.

    Совсем другая эпоха: в мире царят улыбка Гагарина и борода Фиделя Кастро, все обсуждают недавний мятеж против де Голля в Алжире и обмен американского летчика-шпиона Фрэнсиса Пауэрса на советского разведчика Рудольфа Абеля. Хрущев братается с президентом Египта Гамалем Абделем Насером, в эфир вышел первый выпуск телепередачи «Клуб веселых и находчивых», скоро по всему миру грянут летка-енка и битломания — ведь только что, в феврале 62-го, состоялась первая запись The Beatles для радио BBC.

    image

    А в газете «Сталь» выходит заметка «Душа коллектива» в рубрике «О людях хороших».

    image

    Как вы видите, здесь она уже совсем бабушка, но неизменной осталась та искренность чувств, которая хорошо чувствуется в обоих заметах даже сквозь формальные, по обычаю того времени, слова. Такое не подделаешь.

    Похоже, ее действительно любили и уважали. Ей досталось не самое простое время, но она прожила, на мой взгляд, очень достойную жизнь.

    Больше я ничего не знаю об этой женщине.

    Что вам сказать в заключение, друзья мои, интернет-диспутанты?

    Когда вы соберетесь в следующий раз ломать копья, что лучше — гимназистки румяные или советские общественницы, вспомните эту заметку и поймите, наконец, простую вещь.

    Это все — одни и те же люди.

    Это все — мы.

    Волга впадает в Каспийское море.

    История — неразрывна.

    Через все режимы и формации текут одни и те же люди — наши родители, наши дедушки и бабушки, наши дети и наши внуки.

    И конца этой реке времени, слава богу, не видно.
    НИТУ «МИСиС»
    64,90
    Образование и наука
    Поддержать автора
    Поделиться публикацией

    Похожие публикации

    Комментарии 24

      0
      Мне вот что интересно. На открытках ни адреса, просто город и «собственный дом Надежды Михайловны Сергеевой» или дача такой-то. Как почтальоны знали где живут все эти люди? Какие-то списки что-ли были у них со всеми членами семьи?
        0
        Ну, в данном случае все-таки специфика этих населенных пунктов. Комарово и сегодня далеко не Москва, а тогда, думаю, все дачи были наперечет. Железноводск тоже городом стал после революции, а в те времена там было максимум несколько десятков строений. )) В больших городах, разумеется, без улиц и номеров домой было не обойтись.
          0
          Ну, к почте у меня вообще давно вопросы) Ещё когда «Войну и мир» читал, то несколько недоумевал, ведь складывалось впечатление, что переписка какая-то через чур быстрая. Написали значит письмо туда-то и в следующем абзаце его уже получили, как будто прошёл день-два, хотя пройти должна, наверно, не одна неделя. Возможно это просто особенность изложения, а может и реально почта так быстро ходила, не знаю.
            0
            Правда быстро ходила. Не знаю — почему. Но, например, вторая открытка — из Куоккалы в Метсякюлю (Молодежное) дошла за час.
              0
              Это уж как-то уж совсем)
              0
              Так почтовые станции же не зря были. Ямщик приезжал, сдавал почту и шел оттдыхать, а почту в это время везли дальше на свежих лошадях.
                0
                Погуглил чуток как была устроена почта в царской России. Возил сам почтальон, и пахал по по 8-12 часов в сутки под угрозой наказания. В общем, тягостно всё было.
                  0
                  Немного поздно для ответа, конечно. Но только добрался до Хабра.
                  в то время 10-12 часовой рабочий день был нормой. 8 часов — это просто шикарные условия труда по тем временам. И бывало по всякому. Где-то сам вез и только лошадей меняли на станциях, а где-то и так как я написал.
                  Но суть моего ответа была в то, что почта доходила быстро именно из-за того, что существовала система обеспечивающая всю нужную инфраструктуру.
                    0
                    Ну, пишется как-то так:
                    «Чай стоит 5 копеек, хлеб — 4 копейки фунт, остается 11 копеек на обед. Мудрено каши отведать на эти жалкие гроши… Неужели Главное управление не сознает, что за 20 копеек в течение суток прокормиться невозможно»,— писал в 1912 г. «Почтово-телеграфный вестник»
            0

            Кое-где и сейчас почту можно отправлять без адреса, но с примерной картой:
            https://imgur.com/1GVjLKF
            а то и вовсе «в Англию»:
            https://www.bbc.com/news/uk-england-gloucestershire-35174646
            и ведь дойдёт кому следует!

              0
              Вот это да! Оба случая крайне удивительны.
              0
              В Финляндии до недавнего времени у почтальонов были специальные книги, в которых было написано кто и где живет на их участке. В том числе и для случаев когда кто-то неверно номер дома указал в адресе.
              Сейчас такого уже нет.
                0
                А такие адреса и сейчас есть. Например: село <нонейм>, первый дом после моста.
                  0
                  Адреса в больших городах были такие: «город ХХХ, улица YYY, Иванову в собственном доме». Если адресовали прислуге, приписывали кому именно. Мог быть вариант типа «улица YYY, доходный дом Иванова, Петрову». Почтовые служащие, соответственно, знали, кому какой дом принадлежит.

                  А в маленьких городах даже улицу можно было не писать — весь город знал, чей дом кому принадлежит. С деревнями и селами та же история.
                  0
                  Вот так, на 30-м году жизни я неожиданно узнал, что открытка — это «открытое письмо».
                    0
                    Да, с тех пор «открытое письмо» сократилось до «открытки», а «Пока до свидания» урезали до обычного «Пока!».
                      0
                      А «Давай до свидания» до «давай» :)
                    +2
                    Когда вы соберетесь в следующий раз ломать копья, что лучше — гимназистки румяные или советские общественницы, вспомните эту заметку и поймите, наконец, простую вещь.
                    Это все — одни и те же люди.
                    Это все — мы.

                    нет, мы не «одни и те же люди». с этими я не одно и то же:
                    Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами
                    ПРИКАЗ Командующего войсками Тамбовской губернии № 0116/оперативно-секретный

                    г. Тамбов

                    12 июня 1921 г.

                    Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей. Для немедленной очистки лесов ПРИКАЗЫВАЮ:

                    1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.

                    2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.

                    3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.

                    4. О принятых мерах донести.

                    Командующий войсками Тухачевский Начальник штаба войск Генштаба Какурин

                    Российский государственный военный архив Ф.34228. Оп.1. Д.292. Л.5

                    и с этими:
                    Один из таких мастеров, настоящий рекордсмен – Василий Михайлович Блохин. За свою долгую трудовую биографию генерал-майор Блохин лично расстрелял около 20.000 человек. Два других призёра – Пётр Иванович Магго и С.Н.Надарая – остали с большим отрывом: всего примерно по 10.000 расстрелянных на каждого.
                    Большевисткий режим был диктатурой и человеконенавистиническим по сути (хотя фасад был иным).
                    Очень интересная публикация — благодарю за нее, но не надо объединять нас всех в некую единую общность — я не готов себя идентифицировать со зверями.
                      0

                      " не надо объединять нас "
                      Чтож, тогда статья не про вас.

                        –1
                        // и оттуда производят набеги на мирных жителей… дарят цветы, строят дороги, учат грамоте детей и убегают обратно.

                        Хороших и добрых людей кошмарили низачто, у которых руки по локоть в кровавых мозолях от «труда».

                        0
                        В смутные времена вся мразь вылазит из подпола. «Режим» не превращает людей в тварей, люди уж как-то сами.
                        +1
                        тогда еще не курортный Железноводск
                        такого времени не существовала, Железноводск появился строго как курортное место.
                          –1
                          //Это все — одни и те же люди

                          Какие хорошие и добрые статьи вы пишите.
                          И правильно, не писать же про снарядный голод, линчевание в селах и городах «низачто» после Февраля, про Корниловский мятеж, или про бесстыдный раздел Антантой Империи на «сферы влияния».
                          За такое «одни и те же люди» демократически заминусуют.
                            0

                            Напишите Вы про это, раз это Вас беспокоит.

                          Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

                          Самое читаемое