«Чоткий пацанчик» Хрущев и другие донецкие жители

    (Мы продолжаем цикл очерков из истории нашего университета под названием «Красный Хогвартс». Сегодня — о молодости одного из двух наших выпускников, похороненных в Кремлевской стене)

    Аврамий Павлович Завенягин родился под звон колоколов в светлый день Пасхи, 1 апреля все того же общего почти для всех моих героев 1901 года. Произошло это на железнодорожной станции Узловая, что в Тульской области. Родился он в семье паровозного машиниста Павла Устиновича Завенягина, и был девятым и последним ребенком.



    Свое редкое имя – Аврамий – получил благодаря популярному тогда «Сытинскому календарю», утверждавшему, что 1 апреля – день Святого мученика Аврамия. Позже в имя усилиями паспортисток вкралась вторая буква «а», благодаря чему у детей нашего героя оказались разные отчества: сын всю жизнь был Юлием Аврамиевичем, а дочь – Евгенией Авраамиевной.

    В многодетной семье, впрочем, количеством букв не заморачивались и звали последыша просто Авраней.

    Но это продолжалось недолго.

    Практически всю жизнь Аврамия Павловича звали именно Аврамием Павловичем, это отмечают все мемуаристы. Всегда звали. Даже когда он был студентом-первокурсником.

    Вот что писал его однокашник Василий Емельянов, наш Ядерщик: «Авраамий Павлович Завенягин был бывшим секретарем укома, его всегда, даже в студенческие годы, звали — Абрам Павлович». Ему вторит и другой бывший студент Горной академии, геолог Леонид Громов: «Я не помню, чтобы кто-нибудь называл его по имени, только Абрам Палыч. Не помню, чтобы кого-нибудь из студентов, кроме него, называли по имени-отчеству. … И это получалось само собой, безо всяких с его стороны претензий или подсказок».

    Интересен также следующий факт. Сам Аврамий Павлович, как и было положено в патриархальных семьях, всю жизнь звал своих родителей на «вы». В этом, конечно, нет ничего особенного. Удивительнее другое — с какого-то момента и Павел Устинович вдруг начал «выкать» своему младшему сыну, и так они оказывали друг другу взаимное уважение много-много лет.

    Как рассказывала дочь нашего героя, в семье любили вспоминать эпизод, как дед, узнав о назначении сына директором Магнитки – тогдашней главной стройки страны, о которой радио и газеты трещали с утра до вечера, немедленно приехал в Москву. «Он был очень взволнован, долго колебался и все-таки задал своему взрослому сыну один-единственный, но важный вопрос:

    «Аврамий, а Вы справитесь с этой работой?».


    Павел Устинович Завенягин

    Все эти странности с именованиями объяснялись просто – Аврамий Палыч обладал уникальным врожденным талантом.

    Кому-то от природы дается абсолютный слух, другому – голос, который даже «ставить» не надо. Третий отродясь спортом не занимался, но ему от рождения дана невероятная сила – я таких людей видел. А Аврамию Павловичу при рождении выдали непревзойденное умение управлять людьми и решать поставленные задачи.

    Аврамий Павлович Завенягин был управленец милостью божьей.

    Создателя польской «Солидарности» Леха Валенсу, помнится, за его врожденный талант политика часто называли «политическим животным». В таком случае Завенягин был «животным управленческим» — никто лучше его не мог решить поставленную задачу оптимальным способом, при этом используя имеющиеся ресурсы самым эффективным образом. Не случайно всю жизнь любимым изречением Завенягина были слова поэта Баратынского:

    «Дарование есть поручение, и должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия».

    Этот его талант проявился еще в ранней юности, когда он учился в реальном училище в соседнем с Узловой городке Скопине. Как и все мои герои, Завенягин очень рано пришел в революцию – он стал членом партии большевиков в 16 лет, сразу после революции, в ноябре 1917 г.

    И, едва вступив, ушел в организаторскую работу как рыба в воду.

    День и ночь он ведет партийную работу в Туле, Узловой, Скопине и Рязани. Потом началась Гражданская война. И тогда молодой редактор рязанской газеты «Известия» пишет сестре Марии:
    «Во вторник еду на фронт или в Москву на командные курсы. Иного выхода нет. Колчак, окаянный, напирает. Успокой домашних. Напишу как-нибудь больше. Если мама вздумает ехать ко мне – отговори. Желаю счастья».

    Как известно, нигде люди не растут так быстро, как на войне. Гражданскую войну 18-летний Завенягин закончил в полковничьей должности начальника политотдела Рязанской пехотной дивизии, а после расформирования дивизии юного комиссара партия отправляет на партийную работу на Донбасс – «всероссийскую кочегарку».



    ***

    Регионы, обретшие собственное лицо, крайне неохотно с ним расстаются.

    Донбасс — не исключение.

    Донбасс всегда похож на Донбасс – и в десятые годы XXI-го века, и в девяностые века XX-го, и в двадцатые годы все того же XX-го. Во все времена и при любых режимах там всё те же степи, всё те же терриконы, и те же пресловутые «донецкие чоткие пацанчики».

    С последней составляющей в 20-е годы двадцатого века было особенно хорошо. В Гражданскую войну на территории Донбасса творился форменный дурдом – по этой территории, хаотично сменяя друг друга, шастали большевики, белогвардейцы-калединцы, «самостийники» Центральной Рады, опять большевики, но уже Донецко-Криворожской республики, чубатые гайдамаки, сечевые стрельцы и запорожцы УНР, чопорные австрийские и германские оккупанты, опять «шароварники», но уже гетманские, рудничные партизаны, донские белые казаки-красновцы, англо-французские войска, повстанческие отряды анархо-комунистов, деникинцы Май-Маевского, красные стрелковые дивизии Антонова-Овсеенко, махновская Революционная повстанческая армия Украины, врангелевцы…


    Атаман Гайдамацкого коша Слободской Украины Е.И. Волох

    Местное население от всей этой кутерьмы малость озверело и решило не оставаться в стороне.

    Едва ли не каждое уважающее себя село формировало собственные силы самообороны, в просторечье именуемые «бандой» во главе с каким-нибудь батькой-атаманом. Чаще всего такое формирование контролировало свой район, но при случае не отказывали себе в удовольствии пошарить в закромах и у соседей. Количество таких отрядов не поддавалось никакому учету, их были тысячи, они возникали и исчезали, иногда собирались в довольно крупные альянсы, чтобы в любой момент рассыпаться.

    В 1920 году, когда Завенягин был прислан устанавливать Советскую власть на Донбассе, дурдом еще был в самом разгаре. Большинство городов Донбасса контролируют большевики, в Волновахе и Мариуполе – врангелевцы, Старобельск держат махновцы.

    При этом за пределами крупных населенных пунктов никакой власти нет, окромя тех самых сбившихся в неисчислимые банды местных «хлопчиков» с обрезами.

    Зато с махновцами, в облегчение большевикам, заключены «старобельские соглашения», по которым «красные» большевики и «черные» анархисты — последователи батьки Нестора образуют временный альянс, призванный выбить с Донбасса идеологических чуждых «белых» врангелевцев. Чтобы потом сторонники социалистического выбора уже с чистой совестью продолжили резаться между собой.


    Штаб махновской Повстанческой Армии обсуждает проект разгрома врангелевцев, Старобельск, 1920 г.

    Впрочем, Завенягин в боях участвовал мало, в основном работал по призванию – управленцем. Потому как война войной, но главная задача была вовсе не в уничтожении недобитых банд. Донбасс в те годы являлся главной топливной базой страны. И именно восстановление добычи угля было первоочередной задачей. В созданную Украинскую трудовую армию мобилизовывались все квалифицированные шахтеры в возрасте до 50 лет, а технические специалисты — до 65 лет. В июне 1920 года юзовская газета «Диктатура труда» писала:

    «Наша очередная задача — неуклонное проведение трудовой повинности… Поголовная мобилизация всех нетрудовых элементов… В трудовой республике нет места паразитам и бездельникам.

    Их или расстреливают, или перемалывают на великих жерновах труда».

    Забота у нас простая, забота наша такая:
    Жила бы страна родная и нету других забот.
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    И на Донбассе Завенягину, как говорится, «черт ворожил». В силу своего природного таланта он делает блестящую карьеру и быстро растет в чинах и должностях.

    Правда, всякое бывало — именно там, на Донбассе, Завенягин получает свою первую и единственную судимость и серьезный срок: в 1920 году он был осужден Ревтрибуналом XIII армии на 15 лет за преждевременную эвакуацию г. Юзовки, ныне Донецка. Правда, реально отсидел не 15 лет, а несколько дней, после этого приговор был отменен, а осужденный реабилитирован постановлением ЦКК РКП (б).


    Юзовский металлургический завод. 1918 г.

    Там, на Донбассе, комиссар незаметно превратился в чиновника:

    Аврамий Павлович становится, в нынешней терминологии, главой администрации различных городов. Причем не маленьких. Сразу по приезду на Донбасс, в феврале 1920 года он занимает должность председателя уездного революционного комитета в широко известном с недавних пор донбасском городе Славянске, а уже в сентябре переводится секретарем уездного комитета партии в Юзовку.

    На наши деньги – мэр Донецка. И это в 19 лет!

    Впрочем, как позже писал современник Завенягина Александр Козачинский в книге «Зеленый фургон»: «Ему было всего лет восемнадцать, но в те времена людей можно было удивить чем угодно, только не молодостью».

    Чтобы казаться хоть немного солиднее, Завенягин отпускает усы модного тогда фасона, сегодня именуемого «под Гитлера». Словно в отместку за это, ехидный Фатум тут же «помог» ему выглядеть еще взрослее – уже в 20 лет секретарь укома неожиданно начал лысеть.

    Как и Фадееву и Тевосяну, Завенягину совершенно незачем было срываться в Москву, у него и на своем месте все было прекрасно. Аврамий Павлович быстро сошелся с местными коммунистами и нашел на Донбассе как настоящих друзей, так и полезные знакомства, которые потом не раз пригодятся ему в жизни.

    Лучшим другом Аврамия на долгие годы стал председатель уездного Совета трудящихся Тит Коржиков, с которым они вместе возглавляли юзовский уком.

    Пускай нам с тобой обоим беда грозит за бедою,
    Но дружбу мою с тобою одна только смерть возьмет.
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    Вот фотография тогдашнего руководства Юзовки – Коржиков в центре, слева от него – Завенягин.



    Вместе с Титом им пришлось пройти и Крым и Рым — тогда без этого было нельзя. Как я уже говорил, Донбасс в 20-е очень напоминал Донбасс в 90-е – это было лоскутное одеяло из территорий, контролируемых множеством группировок, находившихся между собой в сложных отношениях.

    И значимость каждой группировки определялась по количеству бойцов, которых она могла выставить, поэтому периодически приходилось выходить «стоять за други своя».

    Например, «укомовским», к которым принадлежал Завенягин, несмотря на их высокий формальный статус, периодически приходилось просить о поддержке парторганизацию юзовского техникума. А предводительствовал этими прославлеными в Юзовке бойцами недавно вернувшийся с Гражданской молодой коммунист по имени Никита, по фамилии Хрущев.

    Он, кстати, из образа «чоткого пацанчика» не выходил довольно долго, вот будущий «кукурузник» (слева) с друзьями на отдыхе в Кисловодске в начале 30-х годов.



    И здесь важно понимать один нюанс – хотя формально Хрущев был подчиненным Завенягина, реальные отношениях укома и партийных организаций города были не отношениями начальника и подчиненных, а скорее – сеньора и самовольных вассалов.

    Объединившись, «вассалы» могли без проблем низложить «сеньора», что и произошло с преемником Завенягина Константином Моисеенко.

    Вот как об этом рассказывает сам Хрущев в мемуарах:

    Секретарем уездного комитета партии у нас был Завенягин. Когда я кончал рабфак, то секретарем окружкома (тогда от уездов перешли к округам) стал уже Моисеенко. <…> В апреле 1925 г. открылась XIV партийная конференция. Меня избрали на нее от Юзовской парторганизации. Во главе ее стоял Моисеенко (“Костян”, как мы его называли), о котором я уже упоминал. Это был студент, не окончивший медицинского института, прекрасный оратор и хороший организатор. Его отличал сильный мелкобуржуазный налет, а его связи и окружение были чуть ли не нэпманскими. Поэтому мы его выставили потом из секретарей.

    Кстати, поведение «донецких», предводительствуемых «Костяном», на партконференции в Москве Хрущев описывает тоже довольно откровенно:

    А жили мы тогда в Каретном ряду, в Доме Советов (так, что ли, он назывался). Жили довольно просто, нары там были, и мы, как говорится, впокат на них спали. Я помню, что тогда Постышев, кажется, секретарь Харьковской парторганизации, приехал с женой и тоже так, в ряду, спал вместе с нами, и там же, рядом, спала его жена. Это вызывало шутки в отношении Постышева. Мы тогда были все молоды.

    В общем, казалось, все у Завенягина было хорошо и определено на много лет вперед.

    Карьера складывается замечательно, работа интересная, подчиненные уважают, у начальства на хорошем счету. Еще и невеста появилась, местная красавица Мария Рожкова, с которой он познакомился на митинге памяти партработников, зарубленных бандитами знаменитого атамана Москалевского, более известного как «Яшка – Золотой зуб». Дело полным ходом шло к свадьбе…


    Мария Рожкова

    И так же, как в жизни каждый, любовь ты встретишь однажды.
    С тобою как ты отважно сквозь бури она пройдет.
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    Но человек, как известно, предполагает, а бог располагает. Фадеева и Тевосяна с места сорвал съезд партии. С Завенягиным приключилась история поинтереснее.

    Когда я говорю, что обстановка на Донбассе в 20-е напоминала Донбасс 90-х, следует понимать, что кроме сходства, были и принципиальные отличия. Братки 90-х делили заправки и рынки, то есть бились за бабло. В 20-е же дрались за светлое будущее – за свое видение, как планете жить дальше.

    По сути, Гражданская была религиозной войной, чем в немалой степени объясняется ее ожесточенность.

    Если вы еще раз взглянете на фотографию Юзовского укома, ни у кого из не заметите ни одной золотой цепи. Более того — некоторые из руководителей крупного города одеты откровенно бедно.

    Но их это не смущало.

    Они были идеалистами.

    Несмотря на все свои управленческие таланты, Аврамий Павлович отнюдь не всегда поступал так, как этого требовала логика служебного роста. И это очень важный момент. Завенягина очень многие считали «арифмометром на ножках», лишенным эмоций супермозгом, постоянно просчитывающим в голове оптимальные ходы.

    Это и так, и не так одновременно.

    Да, он очень хорошо умел просчитывать ходы. Но при этом Аврамий Павлович не был бездушной машиной. Он был человеком, причем человеком, имеющим идеалы. Он, как и все мои герои, искренне верил, что они строят новый – и лучший! – мир. Воплощают в жизнь вековечную мечту человечества о царстве справедливости. И это были не громкие слова. Это была искренняя вера идеалиста, неподдельная и необъятная мечта, за воплощение которой эти мальчики готовы были заплатить – и платили! — самую дорогую цену.

    Пока я ходить умею, пока глядеть я умею,
    Пока я дышать умею — я буду идти вперед!
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    Однажды в Юзовке случилось нашумевшее происшествие – по улицам катался открытый автомобиль, в котором веселилась компания молодых людей.

    Нетрезвые партработники в компании молодых сотрудниц горланили песни и стреляли в воздух из револьверов.

    Это смотрелось тем отвратительнее, что время было самое что ни на есть голодное, и большинство жителей города не то что самогона – хлеба не видели, макухой питались.

    Как выяснилось, загул устроил начальник Юзовского каменноугольного района Иван Чугурин.


    Иван Чугурин

    И вот здесь мои герои делают серьезную управленческую ошибку, но не предают свои идеалы. Аврамий Завенягин и председатель исполкома Тит Коржиков прореагировали предельно жестко – партийное бюро приняло постановление о снятии Чугурина с должности и исключении его из партии.

    Казалось бы — справедливость восторжествовала. Но за справедливостью пришла логика аппаратной борьбы, которая работает во все времена и при всех режимах. Иван Чугурин был непростым человеком. Дело даже не в том, что он, как и Завенягин, был членом ЦИК Украины.

    Гораздо важнее формальной должности был неформальный вес.

    Чугурин был не чета никому не известному молокососу-выскочке Завенягину. Иван Чугурин был проверенным товарищем, старым большевиком с дореволюционным стажем, членом ВКП(б) с 1902 года, одним из авторов большевистских манифестов в феврале 1917 года. В апреле 1917-го именно Чугурин встречал Ленина, вернувшегося в Петроград из эмиграции, на Финляндском вокзале и лично вручил Ильичу партийный билет под номером 600.

    Еще серьезнее был тот факт, что Чугурин был ставленником самого Георгия Пятакова, кандидата в члены ЦК РКП(б), который еще год назад был главой Временного рабоче-крестьянского правительства Украины, а ныне занимал в Москве должность председателя Центрального правления каменноугольной промышленности.

    Ответка последовала незамедлительно – Пятаков потребовал снятия Завенягина с занимаемой должности.

    Началась подковерная борьба.


    Георгий Пятаков

    На удивление, силы оказались практически равны. Конечно же, аппаратный вес Пятакова был несопоставим с ничтожными возможностями «политического Маугли» Завенягина, который до сих пор не обзавелся приличным покровителем. Но большинство донецких большевиков встали на сторону молодого коммуниста – просто потому, что он стоял за правду. Не забывайте, что это все-таки были романтические двадцатые годы.

    Поначалу успех был на стороне противников Аврамия Павловича. Из партии его исключить не получилось, но с должности Завенягина сняли и отправили из Донецка в местный Мухосраньск-Заглушкинский – райцентр Старобельск. Впрочем, дело было не в глухомани, просто работать в Старобельске Завенягину было весьма проблемно.

    Хотя бы потому, что город контролировали бандиты — остатки банд Махно, Маруси и Каменюка.

    Аврамий Палыч с назначением соглашается, и его сторонники собирают ему в Юзовке отряд из верных людей – выделили около 70 человек. Вскоре они выдвигаются занимать Старобельск.

    К городу пробивались с боями, особенно трудным оказался участок от станции Сватово до Старобельска – очень уж не хотели бандиты выпускать из-под контроля важный железнодорожный узел. Пришлось Завенягину просить о помощи железнодорожных рабочих. Те людей дали, и в сентябре 1921 года Старобельск был взят.

    Не надобно нам покоя, судьбою счастлив такою.
    Ты пламя берешь рукою, дыханьем ломаешь лёд.
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    Власть в городе перешла к ревкому, который возглавил Завенягин.

    Впрочем, укрепиться удалось только в самом городе, а на дорогах по-прежнему «шалили».

    Так Аврамий и сидел в городе, как мятежный барон в осажденном замке.

    Между прочим, начальником Старобельской ЧК у Завенягина был не кто иной, как Дмитрий Медведев. Только на Дмитрий Анатольевич, а Дмитрий Николаевич.



    Тот самый легендарный Дмитрий Николаевич Медведев, страшный сон атаманов донбасских повстанческих отрядов и главарей одесских уголовных банд, до войны дважды уволенный из рядов НКВД, а в войну ставший командиром созданного Судоплатовым легендарного «партизанского отряда специального назначения «Победители»». Того самого, где воевали наши выдающиеся разведчики Н. И. Кузнецов, Н. В. Струтинский, Африка Де лас Эрас и многие другие.



    Жилось им в Старобельске весело. Как вспоминала Евгения Завенягина, отец однажды прислал к матери, тогда еще невесте, красноармейца с письмом, в котором просил приехать. «Мама колебалась, не знала, что ответить. Красноармеец решил, что она боится, и стал убеждать, что опасного ничего нет, один участок только и нужно проскочить, а он ей на всякий случай пулемет даст, чтобы отстреливаться».

    Такие вот романтические свидания назначались тогда…


    Открытие первого в Старобельске памятника «Борцам революции», на заднем плане пожарная часть.1924 г.

    Потом качели качнулись в другую сторону – юзовским коммунистам удалось продавить решение о восстановлении Завенягина в должности секретаря Юзовского укома партии. Это грозило вывести конфликт на новый виток напряженности, поэтому, судя по всему, уставшие от борьбы конфликтующие стороны заключили мировое соглашение, предусматривающее размен по принципу «ни нашим, ни вашим».

    Поскольку примирение невозможно, а выигрыш одной из сторон проблематичен, Донбасс должны были покинуть обе конфликтующие стороны – и Чугурин со своими людьми, и Завенягин с Коржиковым.

    Всем дают возможность сохранить лицо – в частности, Аврамий Павлович и Тит Михайлович уедут в Москву на учебу.

    Коржиков собирался продолжить партийную карьеру, поэтому выбрал Государственный институт журналистики – был такой вуз в Москве, позже переименованный в Коммунистический институт журналистики. Завенягин же, к удивлению многих, отдал предпочтение инженерной стезе и поступил в Московскую горную академию. Единственное, что смогли продавить юзовские коммунисты – постановление, откладывающее отъезд на год. Из-за него Завенягин и начал учебу в академии позже своих ровесников.

    Не думай, что все пропели, что бури все отгремели.
    Готовься к великой цели, а слава тебя найдет.
    И снег, и ветер, и звезд ночной полет,
    Меня мое сердце в тревожную даль зовет.


    Зато перед отъездом жених и невеста наконец-то поженились. Так Завенягин и прибыл в Горную академию – с молодой женой и ее приданным, состоящим из швейной машинки «Зингер» и неподъемного сундука с коваными ручками.

    Кто только потом не спал на этом сундуке — включая Хрущева, нагрянувшего как-то в столицу покупать себе охотничье ружье и остановившегося у бывшего начальника…

    В очерке использованы стихи Льва Ошанина. Другие очерки цикла — по тэгу «Красный Хогвартс»
    НИТУ «МИСиС»
    63,57
    Образование и наука
    Поддержать автора
    Поделиться публикацией

    Похожие публикации

    Комментарии 5

      0

      [растроганно обнимает]

        0
        Однако, история родного края в вашем изложении звучит круче, чем её нам рассказывали в школе. Спасибо, было интересно
          0
          Пожалуйста. Но моя роль здесь минимальна — просто у вашего родного края чрезвычайно богатая история.
            +1
            Роль рассказчика преуменьшать не стоит. Воодушевляющий и трансцендирующий текст получился.

            И стыдно немного за то,
            что не имею великой цели,
            в кторую душу вложить готов.

            Спасибо!
          0

          Спасибо!

          Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

          Самое читаемое