Мы объявляем о вхождении в контур ГК «Астра» компании «РеСолют», разработчика GitFlic – российского сервиса для работы с исходным кодом.

Главное, что нужно знать о продукте:

DeepMind создала систему искусственного интеллекта под названием AlphaCode, которая, по ее словам, «пишет компьютерные программы на конкурентоспособном уровне». Систему проверили на соответствие задачам кодирования, используемым в соревнованиях среди людей, и обнаружила, что программа оказалась среди 54% ​​лучших. 

Инженеры подразделения Alphabet DeepMind AI разработали систему искусственного интеллекта AlphaCode, которая может генерировать код и решать задачи из чемпионатов по программированию. Нейросеть обучали пониманию постановки задачи и поискам её решения.

Amazon сделала свой ИИ-помощник по кодированию CodeWhisperer бесплатным для всех разработчиков. Изначально он был доступен только для клиентов Amazon Web Services.

После выхода стабильной версии OBS Studio 29.1, поддерживающей кодировку AV1 для потоковой передачи видео на YouTube, Nvidia заявила о превосходстве своего кодировщика над решениями AMD и Intel.

Так получилось, что в последние несколько лет я сшиваю Франкенштейнов, а не ваяю милые фарфоровые статуэтки пастушек и трубочистов. Я создаю решения на базе Magento 2. Это значит, что исходный материал у меня — мечта любого археолога. Культурный слой со следами различных "эпох" и "цивилизаций". По нему можно изучать развитие программистской мысли в PHP/JS сообществах в течение последнего десятилетия.

И это только базис, а надстройка — сторонние модули, которые нужно интегрировать вовнутрь. Вот тут уже можно столкнуться с проявлениями внеземного разума. Некоторые модули созданы развитыми существами, очень похожими по мышлению на создателей базиса, но попадаются такие, что хочется приобнять автора за плечо, проникновенно заглянуть ему в глаза и по-дружески так спросить: "Ты с какой планеты, родной?"

Сшить Франкенштейна из такого материала помогает отладчик (debugger). Ниже идёт мой персональный топ приёмов кодирования, которые способны усложнить жизнь любому, кто, как и я, ежедневно использует отладчик в своей жизни. Он небольшой, на четыре позиции, но каждый раз, когда я сталкиваюсь с подобным при отладке — я печалюсь. Может быть мой пост уменьшит количество скорбей в мире, а может и нет. Я, по крайней мере, попытаюсь.

Все привыкли считать телеграм надежной и безопасной средой для передачи сообщений любого сорта. Однако, под капотом у него крутится совершенно обычная комбинация а- и симметричного шифрований, а это ведь совсем не интересно. Да и в конце концов, зачем вообще явно доверять свои сообщения третьей стороне?

TL;DR — изобретаем приватный скрытый канал через блокирования пользователями друг друга.

На ваш суд скорее статья-вопрос, статья-рассуждение и местами — недоумение. С одной стороны нам презентовали авторитетное мнение Лесли Лэмпорта "Programming Should Be More Than Coding", расставляющее программирование и кодирование в импровизированном табеле о рангах. С оппонирующей стороны — я, не обладающий статусом достаточным для споров с мэтром и легендарным ВУЗом, который он представляет… но отказать себе в таком удовольствии и риске я не могу. Надеюсь, более опытные товарищи поправят мои огрехи в рассуждениях.

Умом я понимаю, что кодирование в современном мире принято воспринимать как низшую ступень инженерной деятельности, которая на эволюционном графике скорее ближе к шимпанзе, чем к программисту. И, возможно, в этом кроется наша большая ошибка, поскольку код — он как ДНК. Всего четыре нуклеотида, а какая пёстрая биомасса в продуктовой линейке.

Как опытные инженеры, мы — мастера абстракций. Поэтому для нас не составит труда представить условного программиста по имени Лесли Лэмпорт (все имена и совпадения не случайны) и его основной инструмент — машину Тьюринга. Он — мастер своего дела, во многом благодаря железному дао:

— Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte. Non, je vous préviens que si vous ne me dites pas que nous avons la guerre, si vous vous permettez encore de pallier toutes les infamies, toutes les atrocités de cet Antichrist (ma parole, j’y crois) — je ne vous connais plus, vous n’êtes plus mon ami, vous n’êtes plus мой верный раб, comme vous dites^[1]. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Je vois que je vous fais peur^[2], садитесь и рассказывайте.

Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, встречая важного и чиновного князя Василия, первого приехавшего на ее вечер. Анна Павловна кашляла несколько дней, у нее был грипп, как она говорила (грипп был тогда новое слово, употреблявшееся только редкими). В записочках, разосланных утром с красным лакеем, было написано без различия во всех:

«Si vous n’avez rien de mieux à faire, Monsieur le comte (или mon prince), et si la perspective de passer la soirée chez une pauvre malade ne vous effraye pas trop, je serai charmée de vous voir chez moi entre 7 et 10 heures. Annette Scherer»^[3].

— Dieu, quelle virulente sortie!^[4] — отвечал, нисколько не смутясь такою встречей, вошедший князь, в придворном, шитом мундире, в чулках, башмаках и звездах, с светлым выражением плоского лица.

Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состаревшемуся в свете и при дворе значительному человеку. Он подошел к Анне Павловне, поцеловал ее руку, подставив ей свою надушенную и сияющую лысину, и покойно уселся на диване.

— Avant tout dites moi, comment vous allez, chère amie?^[5] Успокойте меня, — сказал он, не изменяя голоса и тоном, в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.

— Как можно быть здоровой… когда нравственно страдаешь? Разве можно, имея чувство, оставаться спокойною в наше время? — сказала Анна Павловна. — Вы весь вечер у меня, надеюсь?

— А праздник английского посланника? Нынче середа. Мне надо показаться там, — сказал князь. — Дочь заедет за мной и повезет меня.

— Я думала, что нынешний праздник отменен. Je vous avoue que toutes ces fêtes et tous ces feux d’artifice commencent à devenir insipides^[6].

— Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили, — сказал князь, по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили.

— Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu’a-t-on décidé par rapport à la dépêche de Novosilzoff? Vous savez tout^[7].

— Как вам сказать? — сказал князь холодным, скучающим тоном. — Qu’a-t-on décidé? On a décidé que Buonaparte a brûlé ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de brûler les nôtres^[8].

Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пиесы. Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов.

Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться.

В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.

— Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могут понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Cette fameuse neutralité prussienne, ce n’est qu’un piège^[9]. Я верю в одного бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. — Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.

— Я думаю, — сказал князь, улыбаясь, — что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю?

Очень краткий ликбез по внутреннему устройству интерпретатора PHP