Лонгрид об экономике совместного потребления, мегатрендах Сбера и трёх пустых нишах, которые скоро перестанут быть пустыми
Часть 1. Мы живём в переломный момент
Представьте три сцены.
Менеджер проекта берёт профессиональную камеру на выходные — не покупает за 150 000 рублей, а арендует за 2 000. Стартап не строит собственный серверный шкаф — платит за облако ровно столько, сколько использует. Строительный холдинг не держит простаивающий кран на трёх объектах сразу — бронирует его у соседнего подрядчика на нужные даты.
На первый взгляд — три разные истории. На самом деле — одна и та же логика: доступ выгоднее владения. И эта логика меняет экономику быстрее, чем большинство из нас успевает заметить.
В России шеринг долго воспринимался как что-то западное, нишевое, «не для нас». Каршеринг — ладно, самокаты — окей, но дальше как-то не пошло. Между тем аналитика Сбера «Мегатренды 2035» фиксирует структурные изменения в обществе, которые делают шеринг не трендом, а неизбежностью. Разберёмся почему.
Часть 2. Что говорит Сбер: пять мегатрендов, которые меняют всё
В 2023 году Сбер опубликовал масштабное исследование о том, каким будет российское общество к 2035 году. Авторы выделили пять мегатрендов, каждый из которых в той или иной степени создаёт почву для роста шеринг-экономики.
Урбанизация: 74% → 81%
Сегодня в городах живёт 74% россиян. К 2035 году этот показатель достигнет 81%, а число жителей агломераций вырастет до 80 миллионов человек — прирост 30 миллионов за десять лет. Это важно по простой причине: в плотном городе владеть вещами дорого и неудобно. Маленькая квартира, высокая стоимость хранения, пробки вместо гаража. Человек в агломерации объективно меньше нуждается в собственном велосипеде, дрели или фотоаппарате — и больше готов взять их на время.
Трансформация рынка труда: нестабильный доход как новая норма
Сбер фиксирует массовый переход специалистов в статус фрилансеров и частично занятых. AI замещает целые категории профессий, растёт прекариат — люди с нестабильной занятостью и непредсказуемым доходом. К 2035 году это затронет десятки миллионов человек.
Нестабильный доход меняет отношение к крупным покупкам. Когда ты не уверен в завтрашнем дне, тратить 80 000 рублей на инструмент, который понадобится три раза в год, — плохое финансовое решение. Шеринг становится рациональным ответом на экономическую неопределённость.
Поляризация доходов: 15 → 30 миллионов бедных
По прогнозам Сбера, число людей за чертой бедности в России вырастет с 15 до 30 миллионов к 2035 году. Это огромная аудитория, для которой шеринг — не образ жизни, а финансовая необходимость. Арендовать дорогой инструмент для разового ремонта в разы дешевле, чем покупать.
Поколенческий сдвиг: поколение Z и Alpha
К 2035 году поколения Z (25–35 лет) и Alpha (до 24 лет) составят 26% населения страны и будут формировать значительную долю потребительского спроса. Для них концепция «купить, чтобы владеть» уже сегодня звучит архаично. Они выросли на стриминге вместо дисков, каршеринге вместо машины, подписках вместо коробок с программами. «Доступ» для них первичен, «собственность» — вторична.
Phygital-мир: цифровое бронирование физических вещей
Аудитория метавселенных и расширенной реальности в России вырастет с 3 до 80 миллионов человек. Это означает, что цифровое взаимодействие с физическими объектами — в том числе бронирование, аренда, передача — станет привычным поведенческим паттерном для большинства населения. Технологический барьер входа в шеринг-платформы фактически исчезнет.
Пять трендов, пять попутных ветров. Все дуют в одну сторону.
Часть 3. Почему шеринг работает: экономика простоев
В основе шеринг-экономики лежит один простой факт: большинство активов простаивает большую часть времени.
Среднестатистическая дрель используется 12–15 минут за всю свою жизнь. Личный автомобиль стоит без движения 95% времени. Профессиональный перфоратор, купленный для ремонта квартиры, годами пылится в кладовке. Корпоративный экскаватор простаивает между объектами 60% рабочего времени.
Шеринг-платформа решает эту проблему: она соединяет того, у кого актив есть, с тем, кому он нужен прямо сейчас. Владелец получает доход вместо хранения. Арендатор платит за использование, а не за владение. Платформа берёт комиссию. Все в плюсе.
Но шеринг — это не просто «аренда 2.0». Ключевое отличие — сетевой эффект и инфраструктура доверия. Чем больше участников, тем ликвиднее рынок: больше предложений, быстрее сделки, ниже цены. Рейтинги, верификация личности, страховые залоги — всё это снижает риски и делает транзакции между незнакомыми людьми возможными.
Именно поэтому мировые платформы выросли так быстро. Airbnb — крупнейшая «гостиничная» сеть в мире без единого отеля в собственности. Uber — крупнейший «таксопарк» без единого автомобиля. Это не магия, это инфраструктура доверия в промышленном масштабе.
Часть 4. Где шеринг в России уже случился
Россия не с нуля. В нескольких сегментах шеринг уже стал частью городской инфраструктуры.
Каршеринг — самый очевидный пример. Яндекс.Драйв, Делимобиль, BelkaCar и десятки региональных игроков превратили краткосрочную аренду автомобилей в обыденность. За пять лет рынок вырос в 10 раз. Сегодня в Москве каршеринг — не экзотика, а транспортная альтернатива, которую выбирают миллионы.
Самокаты и велосипеды пошли ещё дальше — они буквально стали городской инфраструктурой, которую обслуживают муниципалитеты. Кикшеринг в Москве, Петербурге и крупных городах — это уже не стартап-эксперимент, а часть транспортной системы.
BlaBlaCar доказал, что россияне готовы ехать в одной машине с незнакомым человеком, если система рейтингов и верификации даёт достаточно уверенности.
Почему именно транспорт взлетел первым? Потому что здесь проблема доверия решалась проще всего: страховка снимает финансовый риск, GPS отслеживает актив в реальном времени, а интерфейс привычен — все умеют вызывать такси со смартфона.
Вывод: инфраструктура доверия в России строится. Рейтинговые системы, онлайн-верификация через Госуслуги, мгновенные платежи через СБП — всё это фундамент, на котором шеринг может расти за пределы транспорта.
Часть 5. Где шеринг в России ещё не случился: три пустые ниши
Это самая важная часть. Потому что именно здесь — деньги.
Ниша 1. Вещи и инструменты: P2P-шеринг
Представьте: в российских квартирах прямо сейчас лежат миллионы дрелей, перфораторов, шуруповёртов, которые используются раз в год. Фотоаппараты за 100 000 рублей, которые нужны на один отпуск. Туристическое снаряжение, которое берут раз в сезон. Швейные машины, музыкальные инструменты, спортивный инвентарь.
Всё это — замороженный капитал, который мог бы работать.
Почему P2P-шеринг вещей не взлетел раньше? Три барьера: доверие (а вдруг сломает?), логистика (как передать?), платёж (как не кинут?). Все три барьера сейчас снижаются быстрее, чем когда-либо. Верификация через Госуслуги убирает анонимность. СБП делает мгновенные переводы нормой. Залоговые механизмы в онлайне работают так же надёжно, как страховка в каршеринге.
Рынок не просто пустой — он ждёт игрока, который решит проблему доверия системно.
Ниша 2. Корпоративные активы: B2B-шеринг
Это самая недооценённая и потенциально самая большая ниша.
Строительство. Крупный застройщик держит парк из 300 единиц спецтехники. Между объектами каждая единица простаивает в среднем 60% рабочего времени. Экскаватор за 15 миллионов рублей месяцами стоит на стоянке, пока его можно было бы сдавать соседнему подрядчику.
Производство. Холдинг с пятью заводами закупает одно и то же дорогостоящее оборудование на каждую площадку. Загрузка каждой единицы — 40%. При централизованном пуле и системе бронирования между заводами та же задача решается парком в два раза меньше.
Логистика. Складские погрузчики, рохли, штабелёры — дублируются на каждом объекте. Динамическое перераспределение между складами по сезону сократило бы дублирующие закупки на треть.
ЖКХ. Каждый районный жилищник закупает свою спецтехнику для ремонтов, которые случаются 2–3 раза в год. Муниципальный пул на несколько районов решил бы эту задачу при доле стоимости.
Суммарный потенциальный рынок только по четырём этим сегментам — порядка ₽120 млрд. И он практически не тронут.
Ниша 3. Импортозамещение в управлении активами
Эту нишу создала геополитика, и она никуда не денется.
IBM Maximo, SAP EAM, Oracle EBS — системы корпоративного управления активами мирового уровня. Стоимость: от $40 000 до $100 000+ в год. Статус в России: покинули рынок или приостановили поддержку из-за санкций.
Российские альтернативы закрывают задачу частично: 1С умеет вести учёт активов, ТОИР помогает планировать ремонты. Но ни один российский продукт не решает задачу межкорпоративного шеринга — когда компании из одного холдинга или даже разные юрлица могут брать активы друг у друга через единую систему бронирования.
Это структурная пустота. Рынок корпоративного управления активами в России оценивается в ₽15 млрд/год — и он остался без ключевых решений.
Часть 6. Честный взгляд: почему шеринг в России сложнее, чем кажется
Было бы нечестно не сказать об этом.
Доверие — не данность. Исследования стабильно показывают, что уровень межличностного доверия в России ниже, чем в Скандинавии или Западной Европе. «Свои» — да. Незнакомцы — с осторожностью. Шеринг строится на доверии к незнакомцам, и это требует времени и правильно выстроенных механизмов.
Логистика за пределами миллионников. Москва и Петербург — одно. Но 60 миллионов россиян живут в городах, где курьерская доставка нестабильна, а «договориться о встрече» — целый квест. P2P-шеринг физических вещей вне агломераций пока работает плохо.
Правовая неопределённость. Как юридически оформить передачу вещи между физлицами? Кто несёт ответственность за повреждение? Налоговый статус дохода от сдачи в аренду? Всё это серые зоны, которые пугают и владельцев, и пользователей.
Культурный барьер. Для поколения старше 40 лет «владеть» по-прежнему означает «иметь статус». Сдать свою дрель соседу — странно. Взять чужую — унизительно. Этот барьер снижается с каждым следующим поколением, но он есть.
Все эти проблемы реальны. Но все они решаемы — и именно это делает момент интересным.
Часть 7. Почему именно сейчас: три попутных ветра
Шеринг-экономика в России существует уже лет десять. Почему именно сейчас стоит говорить об окне возможностей?
Ветер первый: экономическое давление. Реальные доходы стагнируют, инфляция съедает накопления, число людей с нестабильной занятостью растёт. По прогнозу Сбера, к 2035 году 30 миллионов россиян будут жить за чертой бедности. Для десятков миллионов людей шеринг перестаёт быть выбором образа жизни и становится финансово рациональным решением. Это огромный спрос, который никуда не денется.
Ветер второй: технологическая зрелость. Смартфон есть у 85% россиян. СБП сделал мгновенные платежи нормой — даже бабушки переводят деньги в телефоне. Верификация личности через Госуслуги убирает анонимность из сделок. Геолокация, рейтинги, push-уведомления — весь технологический стек для шеринг-платформы уже есть в кармане у каждого пользователя. Барьер входа стал минимальным.
Ветер третий: регуляторный вакуум. Уход западных вендоров оставил корпоративный рынок без привычных решений. Компании вынуждены искать альтернативы прямо сейчас. Тот, кто предложит работающее российское решение в ближайшие 2–3 года, получит рынок на долгие годы — пока конкуренция минимальна. Это окно, которое закроется, как только рынок поделят первые игроки.
Три ветра дуют одновременно. Так бывает редко.
Заключение. Шеринг — это не тренд. Это инфраструктура
Каршеринг в Москве сегодня — такая же часть города, как метро. Никто не называет метро «трендом». Это просто инфраструктура.
Шеринг идёт по тому же пути — от нишевого явления к базовой инфраструктуре экономики. Airbnb изменил рынок жилья. Uber изменил транспорт. Следующие десять лет — это шеринг вещей, оборудования, корпоративных активов.
Те, кто строит инфраструктуру доверия сейчас — технологии, рейтинги, юридические механизмы, пользовательские привычки — получат рынок. Те, кто ждёт, пока «рынок созреет» — придут на уже занятое поле.
