Одной из самых важных задач медицины является не лечение заболеваний, а их предотвращение. Чем раньше будет проведена успешная диагностика, тем быстрее будут приняты необходимые меры, предотвращающие развитие заболевания. Проблема в том, что далеко не все недуги имеют выраженные и заметные симптомы на ранних стадиях, а когда они проявляются, то может быть поздно. К таким относится онкология, которая может долгое время развиваться, не давая о себе знать. Ученые из Университета Тунцзи (Шанхай, Китай) разработали световой датчик, способный обнаруживать чрезвычайно малые количества биомаркеров рака в крови пациента. Из чего сделан данный сенсор, как именно он работает, и насколько он точен? Ответы на эти вопросы мы найдем в докладе ученых.

Основа исследования

Нелинейные оптические (NLO от nonlinear optical) явления, возникающие в результате взаимодействия интенсивных световых полей с веществом, стали незаменимыми инструментами в современных сенсорных технологиях. Среди них выделяется генерация второй гармоники (SHG от second-harmonic generation) благодаря своей чувствительности к симметрии материала и свойствам межфазной границы. Будучи нелинейным процессом второго порядка, управляемым восприимчивостью χ(2), SHG позволяет обнаруживать структурные и внешнесредовые возмущения субволнового масштаба, включая молекулярную адсорбцию, поверхностные дефекты или внешние воздействия, такие как температура и механическое напряжение. Эта чувствительность позволяет точно отслеживать мельчайшие структурные изменения, вызванные молекулами адсорбата, дефектами решетки или переменными окружающей среды, с пространственным разрешением, выходящим за пределы классических оптических ограничений. Кроме того, интеграция NLO-материалов в компактные сенсорные платформы открывает перспективы для портативных диагностических устройств, удовлетворяя растущий спрос на экспресс-диагностику. Однако традиционные нелинейные кристаллы, такие как LiNbO3 и β-BaB2O4, страдают от внутренних ограничений. Их громоздкие размеры препятствуют миниатюризации, а скромные значения χ(2) ограничивают чувствительность к слабым оптическим сигналам, особенно при обнаружении аналитов в низких концентрациях.

Недавние достижения в области двумерных материалов, таких как дихалькогениды переходных металлов (TMD от transition metal dichalcogenide), графен и черный фосфор, открыли новые возможности для преодоления этих проблем. Атомарно тонкие TMD, примером которых является монослой MoS2, демонстрируют исключительные коэффициенты χ(2) (∼0.6 нм/В), на порядки выше, чем у традиционных кристаллов, благодаря нарушенной инверсионной симметрии и сильным дипольным моментам перехода. Прямая запрещенная зона монослойных TMD дополнительно усиливает взаимодействие света с веществом, обеспечивая эффективное поглощение фотонов и генерацию носителей заряда. Примечательно, что зависящая от слоя симметрия TMD диктует, что сигналы генерации второй гармоники исчезают в конфигурациях с четным числом слоев из-за центросимметрии, тогда как структуры с нечетным числом слоев сохраняют сильные нелинейные отклики. Несмотря на эти преимущества, присущая двумерным материалам тонкость принципиально ограничивает их оптическую площадь поперечного сечения, что приводит к уменьшению генерации нелинейного сигнала в типичных условиях светового возбуждения. Это критическое узкое место препятствует превращению платформ на основе TMD в высокочувствительные биосенсоры, способные обнаруживать следовые количества биомаркеров в клинических условиях.

Для решения этой проблемы в последнее время исследования были сосредоточены на усилении взаимодействия света и материи посредством нанофотонной инженерии, такой как плазмонные метаповерхности, модуляция ширины запрещенной зоны, вызванная деформацией, или проектирование гетероструктур. Однако эти подходы часто приводят к усложнению изготовления, нерадиационным потерям и ограниченной биосовместимости. В качестве альтернативы, механизмы резонансной передачи энергии, в частности FRET, предлагают перспективный путь для усиления нелинейных откликов путем связи 2D-материалов с оптически активными наноструктурами. Квантовые точки (QD от quantum dot) с их регулируемой шириной запрещенной зоны и большими дипольными моментами перехода являются идеальными кандидатами для таких гибридных систем. При пространственном выравнивании с TMD QD могут передавать энергию многофотонного возбуждения в 2D-слой, локально усиливая электрические поля и повышая χ(2). Хотя гетероструктуры QD/TMD обеспечивают превосходное усиление сигнала SHG за счет диэлектрической изоляции и вертикального расположения QD, эта архитектура по своей сути противоречит требованиям биосенсорики из-за их неспособности динамически взаимодействовать с биологическими молекулами и их жесткой резонансной архите��туры. Что еще более важно, фиксированное распределение электромагнитного поля в этих гетероструктурах не позволяет учитывать изменения, вызванные биомолекулами, что приводит к экспоненциальному снижению чувствительности с увеличением плотности кластеров. Это является фундаментальным препятствием для обнаружения биомаркеров низкой концентрации, таких как miRNA (микроРНК). Эти внутренние ограничения подчеркивают острую необходимость в функциональных архитектурах, которые сочетают сверхчувствительный оптический отклик с адаптивными биологическими интерфейсами.

В рассматриваемом нами сегодня труде ученые представили новую архитектуру, которая объединяет нанотехнологии ДНК-оригами с гетероструктурой из отдельных квантовых точек QD/MoS2 для преодоления этих ограничений. Каркасы ДНК-оригами обеспечивают наноразмерную точность позиционирования отдельных квантовых точек CdTe/ZnS на расстоянии 4–18 нм от монослоя MoS2, что позволяет эффективно осуществлять перенос энергии, опосредованный FRET. Эта архитектурная конструкция одновременно снижает агрегацию квантовых точек за счет геометрического ограничения и создает пространственно изолированные оптические горячие точки, тем самым разрабатывая структурно неупорядоченные метаповерхности с исключительными характеристиками биосенсорного обнаружения, характеризующимися сверхчувствительным детектированием.

Результаты исследования

Структура и характеристика QD/MoS2

Изображение №1

Как показано выше, MoS2 был перенесен на кремниевую подложку методом механической эксфолиации. Затем образец был погружен в раствор N-гидроксисукцинимидного эфира 1-пиренбутировой кислоты (PBASE) для аминофункционализации поверхности, после чего была проведена ультразвуковая очистка деионизированной водой для удаления физически адсорбированных остатков. Затем предварительно собранные наноструктуры ДНК-оригами были нанесены капельным методом на функционализированную поверхность MoS2, где направленная иммобилизация ДНК-оригами была достигнута посредством ковалентной сшивки амин-карбоксильной группы. Этот этап был критически важен для достижения точного пространственного контроля над последующей сборкой квантовых точек.

Квантовые точки демонстрируют резонансы запрещенной зоны (1.9 эВ), которые совпадают с экситонными переходами MoS2, после чего они интегрируются в структуру ДНК-оригами. Каркас ДНК-оригами обеспечивает равномерное распределение квантовых точек и оптимальный FRET в слое MoS2. В этой конфигурации диполь отклика второй гармоники в MoS2 непосредственно получает энергию от диполя двухфотонного поглощения в квантовых точках посредством высокоэффективной удаленной кулоновской связи. Сила осциллятора этой связи сильно зависит от расстояния между MoS2 и квантовой точкой, которое можно точно контролировать, регулируя размер каркаса ДНК-оригами. Эта возможность настройки позволяет точно регулировать эффективность переноса энергии, максимизируя нелинейный оптический отклик системы. ДНК-оригами не только обеспечивает прочный каркас для квантовых точек, но и гарантирует их оптимальное расположение на расстоянии от слоя MoS2, тем самым повышая общую производительность биосенсорной платформы. Эта конструкция использует уникальные свойства как MoS2, так и квантовых точек, создавая синергетический эффект, который значительно повышает чувствительность и специфичность нелинейного оптического биосенсора.

Для измерения фемтосекундный лазерный луч фокусировался на образце с помощью объектива с высокой числовой апертурой для получения узкого фокусного пятна. Сигнал генерации второй гармоники, излучаемый образцом, собирался тем же объективом и направлялся через разделитель лучей. При оптическом возбуждении на частоте ω нелинейная восприимчивость второго порядка χ(2) определяет генерацию нелинейной поляризации P2ω, как описано соотношением:

P2ω = ε0χ(2)EωEω

где ε0 — диэлектрическая проницаемость свободного пространства, а Eω представляет собой падающее электрическое поле.

Это уравнение описывает нелинейный оптический отклик второго порядка, при котором поляризация материала колеблется с удвоенной частотой падающего излучения (2ω), что является характерной чертой генерации второй гармоники (SHG). В контексте метаповерхностей QD/MoS2-неупорядоченный нелинейный поляризационный эффект P2ω дополнительно усиливается за счет синергетических эффектов. Квантовые точки CdTe/ZnS, возбужденные двухфотонным поглощением при ω, передавали энергию слою MoS2 через FRET, тем самым напрямую увеличивая член P2ω всей площади MoS2.

Важно отметить, что система интегрировала транс-расщепление CRISPR-Cas12a, что позволило осуществлять динамическую, запускаемую мишенью модуляцию сигнала SHG. После распознавания определенной целевой последовательности ДНК фермент Cas12a активируется, расщепляя одноцепочечные компоненты ДНК (ssDNA от single-stranded DNA) внутри структуры ДНК-оригами. Расщепление нарушает структурную целостность оригами-матрицы, что приводит к высвобождению квантовых точек CdTe/ZnS из их предопределенных положений. По мере диссоциации квантовых точек процесс FRET резко прерывается, что приводит к измеримому снижению интенсивности генерации второй гармоники. Следует отметить, что ферментативное расщепление ДНК-линкера необратимо. Впоследствии был применен этап промывки для физического удаления высвобожденных квантовых точек, что эффективно предотвращает их повторное присоединение или восстановление сигнала и тем самым обеспечивает точность конечного считывания сигнала.

Усиление генерации второй гармоники в неупорядоченных метаповерхностях QD/MoS2

Изображение №2

В экспериментах чистые квантовые точки CdTe/ZnS не показали обнаруживаемого сигнала генерации второй гармоники, как и ожидалось для центросимметричных или изотропных материалов, не обладающих собственной нелинейной восприимчивостью второго порядка. Это наблюдение резко контрастирует с устойчивым откликом генерации второй гармоники, наблюдаемым в неупорядоченных метаповерхностях QD/MoS2, интенсивность которого увеличилась более чем на два порядка по сравнению с чистым MoS2 (2a). В соответствии с этим нелинейным механизмом второго порядка, как чистый MoS2, так и QD/MoS2 показали квадратичную зависимость интенсивности генерации второй гармоники от мощности возбуждения, что подтверждается линейной аппроксимацией логарифмической зависимости с наклоном 1.89 (2b). Измерения генерации второй гармоники, зависящие от поляризации, обеспечили дополнительное подтверждение. Чистый MoS2 демонстрировал характерную шестикратную анизотропную картину генерации второй гармоники (SHG), возникающую из-за его нецентросимметричной кристаллической структуры в плоскости (симметрия D3h).

Примечательно, что эта анизотропия оставалась неизменной в гетероструктуре QD/MoS2, с идентичными угловыми ориентациями лепестков SHG до и после интеграции квантовых точек (2c). Эта инвариантность подтверждает, что квантовые точки, связанные посредством позиционирования ДНК-оригами, не нарушают внутреннюю кристаллическую симметрию MoS2, а вместо этого усиливают его нелинейный отклик за счет резонансной передачи энергии, направляемой ДНК-оригами. Согласно пространственно-разрешенным изображениям SHG-картирования, область гетероструктуры QD-ДНК-оригами‐MoS2 демонстрировала значительное усиление сигнала по сравнению с чистым MoS2 или структурой ДНК-оригами‐MoS2 без квантовых точек (2d). Это усиление пространственно равномерно распределено по всей гетероструктуре, с коэффициентом вариации (CV от coefficient of variation) менее 4.38% интенсивности генерации второй гармоники (SHG) по сканируемой области. Отсутствие зон повышенного сигнала или тушения, вызванного агрегацией, дополнительно подтверждает успешность ДНК-оригами в поддержании равномерного распределения квантовых точек и постоянного расстояния от поверхности MoS2. Спектры отражения этих структур, включающие генерацию второй гармоники (SHG) и фотолюминесценцию, индуцированную двухфотонным поглощением (TPPL от two-photon photoluminescence), демонстрируют отчетливые пики, в том числе резкий пик при 400 нм (приписываемый SHG от MoS2) и более широкий пик при 630 нм (приписываемый TPPL от квантовых точек).

В совокупности эти результаты демонстрируют, что усиление генерации второй гармоники в гетероструктурной системе не является просто аддитивным, а возникает в результате согласованного взаимодействия между передачей энергии, обусловленной квантовыми точками, через нити ДНК и присущими MoS2 нелинейными свойствами. Этот механизм позволяет сверхчувствительно обнаруживать биомолекулярные взаимодействия, поскольку возмущения связи квантовых точек и MoS2 (вызванные связыванием мишени) напрямую модулируют сигнал генерации второй гармоники.

Зависимость модуляции генерации второй гармоники от расстояния

Изображение №3

На основе приведенного выше анализа установлено, что величина усиления генерации второй гармоники в гетероструктуре QD/MoS2 критически зависит от расстояния взаимодействия между отдельной частицей CdTe/ZnS QD и MoS2, при этом более короткие спейс��ры приводят к более сильным нелинейным откликам. Для точного регулирования этого расстояния был создан подвесной спейсер путем последовательного нанесения тетраэдрических структур ДНК-оригами на монослой MoS2 и конъюгации отдельных квантовых точек с вершинами оригами (3a).

Каркас ДНК-оригами действовал как масштабируемая линейка, позволяя точно контролировать расстояние разделения путем изменения размера ДНК-оригами. Анализ распределения высоты с помощью атомно-силовой микроскопии (AFM от atomic force microscopy) (3b) подтвердил структурную целостность спейсеров ДНК-оригами. Статистические данные по топографии поверхности показали измеренные высоты 4.2 ± 0.5, 8.1 ± 0.7, 12.4 ± 0.9 и 16.2 ± 1.1 нм, что соответствует проектным размерам 5, 10, 15 и 20 нм соответственно. Систематическая характеристика интенсивности генерации второй гармоники (3c) и коэффициентов усиления (3d) выявила обратную зависимость между расстоянием взаимодействия и усилением сигнала. Например, уменьшение длины разделителя с 16 до 4 нм увеличило усиление генерации второй гармоники примерно в 104 раза. Примечательно, что размеры менее 5 нм очень склонны к структурному разрушению, что приводит к тушению флуоресценции. Пространственно-разрешенное картирование генерации второй гармоники дополнительно подтвердило эту тенденцию, показав равномерное усиление сигнала по всей гибридной поверхности на оптимальных расстояниях (< 5 нм), тогда как более крупные разделители (> 10 нм) приводили к пространственно неоднородным и ослабленным сигналам генерации второй гармоники (3e). Такие возможности делают эту гибридную архитектуру перспективным кандидатом для сверхчувствительного мультиплексного обнаружения биомаркеров в сложных биологических средах.

Оценка биосенсоров в метаповерхностях с неупорядоченной структурой QD/MoS2

Раннее выявление злокачественных новообразований, особенно с помощью малоинвазивных методов жидкостной биопсии, стало важнейшей стратегией для улучшения результатов лечения пациентов. miRNA — короткие некодирующие РНК, регулирующие экспрессию генов, — служат перспективными биомаркерами благодаря своей замечательной стабильности в биологических жидкостях (например, крови и слюне) и нарушенным паттернам экспрессии во время онкогенеза. Аберрантная экспрессия онкогенных miRNA, таких как miRNA-21, miRNA-155 и miRNA-10b, постоянно наблюдается на ранних стадиях развития опухоли. Эти аномалии экспрессии можно динамически отслеживать с помощью высокочувствительных методов, включая количественную обратную транскрипционную полимеразную цепную реакцию (RT-qPCR от quantitative reverse transcription polymerase chain reaction) и биосенсоры следующего поколения.

Изображение №4

Для использования специфичности miRNA в целях точной диагностики ученые интегрировали технологию CRISPR-Cas12a с программируемым распознаванием нуклеиновых кислот. Разрабатывая CRISPR-RNA (crRNA), комплементарные определенным последовательностям miRNA, было установлено однозначное соответствие между каждой crRNA и ее целевым гибридным шаблоном miRNA-DNA. Эти оригами-структуры были функционализированы crRNA и иммобилизованы на подложке с контролируемой плотностью. Специфичность этих пар crRNA-мишень была тщательно подтверждена с помощью анализов перекрестной реактивности, включая miRNA-21, miRNA-155 и miRNA-10b (4a). Только идеально совпадающие комплексы crRNA-DNA запускали транс-расщепление Cas12a, генерируя сильный флуоресцентный сигнал, тогда как несовпадающие пары демонстрировали незначительную активность. Для оценки практической применимости в клинических условиях ученые дополнительно оценили производительность биосенсора в физиологически значимых условиях. Результаты продемонстрировали относительно стабильную модуляцию сигнала SHG в диапазоне pH 6.4–8.4 и низкий уровень помех от распространенных биологических компонентов, таких как 1 мг/мл бычьего сывороточного альбумина (BSA от bovine serum albumin) и 10 мМ глюкозы. Это указывает на потенциальную устойчивость метода в сложных биологических средах.

Проверка успешного транс- и цис-расщепления проводилась с использованием PAGE, результаты которого на 4b подтвердили работоспособность системы обнаружения с помощью ряда контролей и градиентов концентрации: дорожка M содержала маркер молекулярной массы ДНК для определения размера, а дорожка 1 — контрольный образец плазмиды T-DNA (250 нг) без miRNA-21. Дорожка 2 служила отрицательным контролем с 100 нМ Cas12a C, 100 нМ miRNA-21 crRNA C и 500 нМ нецелевой miRNA-155 T-DNA (репортер, меченный FAM), демонстрируя отсутствие неспецифической активации. Положительный контроль в дорожке 3 (100 нМ Cas12aC, 100 нМ miRNA-21 crRNAC, 500 нМ целевой miRNA-21 T-DNA) показал ожидаемую флуоресцентную активацию. В дорожках 4–5 чувствительность системы была дополнительно подтверждена с помощью серии градиентных разведений (250 нг – 125 нг) Т-ДНК miRNA-21, инкубированной совместно с комплексом Cas12a/crRNA, что показало прогрессивное снижение флуоресцентного сигнала в зависимости от концентрации ДНК.

В гетероструктурной системе регистрируемые сигналы генерации второй гармоники (SHG), обозначенные как I0 (базовый сигнал от функционализированного ДНК-оригами MoS2), I1 (состояние внутренней связи QD-MoS2) и I0 (состояние высвобождения QD после транс-расщепления CRISPR-Cas12a), систематически анализировались для количественной оценки модуляции сигнала, вызванной мишенью. Относительное изменение интенсивности SHG рассчитывалось по формуле:

ΔI = [(I1 – I2) / (I1 – I0)] х 100%

Для оценки чувствительности биосенсора SHG был протестирован ряд концентраций целевой ДНК (T-DNA) в диапазоне от 10 фМ до 100 зМ в оптимизированных экспериментальных условиях. T-DNA была получена путем обратной транскрипции miRNA-21, хорошо известного биомаркера различных видов рака (4c). Примечательно, что даже при сверхнизких концентрациях (например, 100 зМ) изменение сигнала SHG оставалось выше 8.31%, демонстрируя способность системы поддерживать высокую чувствительность в широком динамическом диапазоне. Эта надежная работа позволила установить четкую корреляцию между модуляцией сигнала SHG и концентрацией T-DNA, с расчетным пределом обнаружения (LOD от limit of detection) 168 зМ.

Для дальнейшего подтверждения зависимости реакции от концентрации было проведено пространственно-разрешенное картирование генерации второй гармоники (SHG) на том же участке образца с постепенно увеличивающейся концентрацией T-DNA (4d). Результат показал значительное снижение интенсивности SHG с увеличением концентрации, что напрямую коррелирует с постепенным высвобождением квантовых точек (QD) из ДНК-оригами-матрицы. Например, при концентрации T-DNA 10 фМ ослабление сигнала SHG равномерно распределялось по всей области, в то время как при 100 зМ примерно 70% сканируемой области демонстрировали снижение интенсивности SHG более чем на 91%. Эта пространственная однородность подтверждает, что механизм высвобождения QD является эффективным и воспроизводимым, при этом количество высвобожденных QD прямо пропорционально концентрации T-DNA. Для подтверждения надежности считывания сигнала была проведена характеризация временной стабильности интенсивности SHG от гетероструктуры QD/DNA/MoS2. Непрерывный мониторинг в течение 30 минут показал высокую стабильность базового уровня с коэффициентом вариации менее 1.8%. Учитывая, что пороговое значение для определения предела обнаружения (LOD) установлено на уровне 11.7%, внутренние временные колебания остаются значительно ниже этого критического значения. Эти результаты, полученные при строгой стабилизации температуры (± 0.1°C) и нормализации мощности лазера, демонстрируют, что фоновый шум достаточно контролируется для обеспечения достоверности заявленного предела обнаружения.

Клиническая валидация и диагностическая эффективность

Изображение №5

Ученые провели сравнительное исследование, выделив miRNA из крови пяти здоровых людей и 10 пациентов с раком легких. Общая РНК была выделена с использованием набора для выделения miRNA (Yuanye R33050), а уровни miRNA были количественно определены методом RT-qPCR с использованием мишеней miRNA-21, miRNA-155 и miRNA-10b (5a). Дифференциальные паттерны экспрессии были визуализированы с помощью тепловых карт, выявив различные сигнатуры miRNA между здоровыми людьми и пациентами с раком легких. Для валидации сенсора те же образцы систематически тестировали, используя гибридную систему SHG (5b). Интересно, что при дифференциации рака легких от здоровых контрольных образцов гибридная система продемонстрировала превосходную дискриминационную способность по сравнению с измерениями методом RT-qPCR. Изменения SHG сигнала ΔI для miRNA-21, miRNA-155 и miRNA-10b варьировались от 11% до 54%, в то время как RT-qPCR показал лишь 0.36–8.64 вариации. Эти результаты подчеркивают значительную клиническую значимость созданной гибридной системы SHG.

Для более детального ознакомления с нюансами исследования рекомендую заглянуть в доклад ученых и дополнительные материалы к нему.

Эпилог

В рассмотренном нами сегодня труде ученые рассказали о разработанной ими ДНК-биосенсорной системе на основе неупорядоченных метаповерхностей QD/DNA-Origami/MoS2, демонстрирующую беспрецедентную чувствительность к обнаружению miRNA на субаттомолярном уровне, одновременно обеспечивая нелинейную оптическую визуализацию без меток посредством генерации второй гармоники (SHG).

Внедрение наноструктур ДНК-оригами позволило точно позиционировать отдельные квантовые точки CdTe/ZnS относительно монослоя MoS2 в наномасштабе, при этом эффективность резонанса точно настраивалась за счет программируемой регулировки размеров каркаса оригами (5–20 нм). Синергетическая интеграция квантовых точек CdTe/ZnS с атомарно тонкими монослоями MoS2 создала точно спроектированный интерфейс FRET в наномасштабе, обеспечив более чем 124.70-кратное усиление сигнала SHG по сравнению с традиционными плазмонными системами. Этот пространственный контроль с помощью ДНК-оригами оптимизировал расстояния между донором и акцептором до 4.2 ± 0.5 нм, максимизируя эффективность FRET при сохранении нелинейных оптических свойств MoS2.

Система CRISPR-Cas12a была инновационно использована в качестве молекулярного усилителя, обеспечивая специфическое расщепление ДНК-линкеров для динамического регулирования эффективности FRET в ответ на целевую miRNA, тем самым создавая цифровой «on–off» механизм считывания с разрешением на уровне отдельных молекул. Клиническая валидация на образцах пациентов с раком легких дополнительно демонстрирует ее превосходство над RT-qPCR в обнаружении биомаркеров ранней стадии (miRNA-21/155/10b), при этом пространственно-разрешенное картирование SHG выявляет молекулярную гетерогенность, критически важную для точной диагностики.

Помимо онкологии, данная концепция открывает путь к сверхчувствительной жидкостной биопсии, носимой диагностике и молекулярной медицине на основе искусственного интеллекта, переосмысливая границы нелинейного оптического биосенсорного анализа и персонализированного здравоохранения.

Немного рекламы

Спасибо, что остаетесь с нами. Вам нравятся наши статьи? Хотите видеть больше интересных материалов? Поддержите нас, оформив заказ или порекомендовав знакомым, облачные VPS для разработчиков от $4.99, уникальный аналог entry-level серверов, который был придуман нами для Вас: Вся правда о VPS (KVM) E5-2697 v3 (6 Cores) 10GB DDR4 480GB SSD 1Gbps от $19 или как правильно делить сервер? (доступны варианты с RAID1 и RAID10, до 24 ядер и до 40GB DDR4).

Dell R730xd в 2 раза дешевле в дата-центре Maincubes Tier IV в Амстердаме? Только у нас 2 х Intel TetraDeca-Core Xeon 2x E5-2697v3 2.6GHz 14C 64GB DDR4 4x960GB SSD 1Gbps 100 ТВ от $199 в Нидерландах! Dell R420 - 2x E5-2430 2.2Ghz 6C 128GB DDR3 2x960GB SSD 1Gbps 100TB - от $99! Читайте о том Как построить инфраструктуру корп. класса c применением серверов Dell R730xd Е5-2650 v4 стоимостью 9000 евро за копейки?