Постмодерн — это современный способ мыслить. Я его определяю, как «продуктивная борьба со смыслом». Пусть грубо, но более лаконичной формы я не нашел. Философия постмодерна, не смотря на то что на слуху, весьма сложна. По сути, она сформирована целой плеядой философов второй половины 20 века. Для себя я выделяю следующих важнейших мыслителей: Делез предложил термин шизомышление, где любой глобальный смысл объявляется фашистским и тотальным, Фуко, который показал что власть может быть вне субъектной и Бодийяр, который показал что изначальный смысл можно полностью изъять из знака и создать симулякр — пустой символ.
Современная «корпоративная культура» тоже во многом существует в поле постмодерна. Власть здесь не прямая, непосредственная и иерархическая, а формально плоская, дружелюбная и одновременно безличная. Решения принимает не руководитель, а безликий процесс. Ключевым моментом является то, что сегодня рабочие процессы часто выстраиваются не самой компанией, а предельно унифицированы и принадлежат индустрии в целом. Это нужно для лучшего контроля через общие стандарты, быстрой встраиваемости сотрудника в рабочие процессы и простоты его замены. По сути, лёгкость заменяемости — это укрепление власти над персоналом. Часто именно способность встраиваться в глобальные унифицированные бизнес‑процессы становится приоритетом по сравнению с реальной квалификацией, мотивированностью и личными способностями. Талантливый линейный сотрудник часто менее предпочтителен, чем посредственный, если он является «штучным товаром». Корпоративная культура активно использует постмодернистскую игру со знаками и локальное учреждение смысла. Например, лидерами называют сотрудников, которые успешно встраиваются в процесс. Найм и подбор персонала на позицию, не обязательно требующую таланта или уникальных качеств, но редкую на рынке — например, из‑за редко востребованного навыка, — называют «вызовом» или «соревнованием»: работник должен гордиться тем, что смог закрыть кадровую дыру. Введение в курс дел называют «обучением» — своего рода бонусом. Выполнение установленных рабочих планов — «амбициями». Корпоративные процессы предельно обезличены и тотальны: они учреждаются даже не отдельной корпорацией, а индустрией целиком, и сама корпорация включена в неё лишь как сочленение общей машины. При этом используется предельно личная и эмоциональная терминология: «токсичность», «вовлечённость», «софт‑скилы». Непосредственного руководителя при этом невозможно уличить в двуличии, потому что властью здесь обладает тотальная и безликая «индустрия». Корпорация внутри может выглядеть как инженерное устройство с процессами, бизнес‑машиной, но через систему перекодирования символов работник должен видеть её как что‑то предельно личное, жизнеобразующее, с глубокой эмоциональной связью.
Постмодерн втягивает и переваривает. Впрочем, это способность любого поля мысли — способность встраивать в себя изначально внешние смыслы. В случае с постмодерном речь идет о методе — через игнорирование любой стабильной цели и смысла, через игру со знаками.
В случае с IT тут можно упомянуть Open Source. Изначально идея и цели декларировались как во многом левые — борьба с корпорациями, в том числе через лицензию GPL, в которой использование библиотек GPL и распространение обязывало открывать собственный код, через прогресс и свободное знание и творчество, которое противостоит бизнесу. Впоследствии корпорации успешно справились с этим, успешно сделав Open Source частью своей корпоративной культуры: свободные программисты теперь не борцы с капитализмом, а часть системы, в которой интересы разведены по справедливости; программисты пишут код бесплатно не против корпораций, а для их пользы, и во многом работа в Open Source‑сообществе становится обязательной уже как признак лояльности. Моя идея в том, что был переварен именно смысл: свободное творчество, прогресс и борьба с капитализмом стали совсем другим — демонстрацией лояльности через способность работать бесплатно, снижением расходов бизнеса и, что важно, размытым влиянием; распространение корпоративных open source‑стратегий стратегически укрепляет бизнес. В итоге внешне программисты делают то же самое, но смысл прямо противоположный.
Интернет и СМИ. Модерн обвиняли в тотальности. Государство контролирует инфо‑поле и провластные нарративы (а значит и свою легитимность) через центральные каналы и через контроль цензуры. СМИ постмодерна гибче. Постмодерн реализуется через тиражирование, множественность. Формально существует полная свобода распространения информации на любых площадках. Информационный контент создается не властью, а часто самими пользователями. Однако как инструмент пропаганды и контроля множественные СМИ гораздо эффективнее. Владельцам площадок достаточно просто не продвигать оппозиционные контент, что не противоречит формулировке свобода слова или ограничивать распространение неугодного. При этом не нужны траты на производство и маркетинг — площадки сами имеют доступ к профилям пользователей, просмотрам, могут просчитывать корреляции эффективности исходя из вовлеченности и соц. опросов. В этой модели по‑настоящему оппозиционный контент становится менее эффективен, чем в вертикальной модели власти модерна, так как контента становится слишком много что бы быть заметным и продвигать его становится слишком дорого. Формально цензуры нет, но она эффективная как никогда.
