Статья написана автором блога на основе интервью с Александром Пановым, основателем Neiry.
Уже сегодня.
1. Голуби-биодроны, в мозг которых имплантированы нейроимпланты, летят мониторить линии электропередач. От обычных дронов они отличаются длительным временем работы и дистанцией применения.
2. Портативные наушники-вкладыши стимулируют блуждающий нерв внутри ушного канала.
Борются с бессонницей и тревожностью, после клинических испытаний смогут применяться при депрессии и эпилепсии.
3. Нейромаркетинговые лаборатории выясняют, какие сериалы мы хотим посмотреть.
4. Крысе успешно вживлен нейрочип, соединяющий мозг напрямую с ИИ
Электроды стимулируют определённые зоны мозга, а интерфейс работает в паре с ИИ. Учёные устно задают крысе вопрос, ИИ обрабатывает его и подсказывает верный ответ через электрическую стимуляцию мозга.
5. Наушники и повязки Mind Tracker с датчиками для мозга. Помогают повышать навыки концентрации, расслабления, медитации и сна. Позволяют корректировать рабочий режим и не скатываться в выгорание.
2026 год.
Черное зеркало, уже почти.
***
Я начинал первый свой бизнес без вложений: спрашивал дату у артиста, начинал продавать билеты на концерт на свободную дату, а если билеты продавались, переводил гонорар артисту.
Сейчас в моей нейротех компании – больше 300 человек, больше ста продуктов в продаже, полтора миллиарда выручки в год.
В 25 лет я заработал миллион долларов и в этот момент у меня появилось ощущение, что всё, к чему я прикасаюсь, превращается в деньги. Это, конечно, было не так. Я открывал кучу бизнесов, которые позорно сдохли.
Были бургерные, туристический бизнес, и ещё какая-то куча всякого, которую я даже не всю помню. Мне повезло, что я всегда проходил по границе риска, который мог на себя взять. И всегда мог исполнить обязательства в случае провала.
Была и личная трагедией. Я начал заниматься космосом. Мы запустили космический аппарат, я его дважды продал. Но потом понял, что просто не дорос до бизнеса в этой сфере: для развития нужно очень-очень много денег. Это как хотеть стать разведчиком и не пройти по здоровью. Пришлось признать и уйти. Сейчас я уже чувствую, что можно было бы потягаться, но тогда сил и масштаба не хватило.
Вся моя жизнь это череда провалов. Разной степени масштаба, абсурдности и постыдности. Но после космоса появилась идея, которая оказалась сильнее всех предыдущих.
Бизнес на технологиях
Одним из моих бизнесов была геймдев-студия. Мы хотели делать мобильные игры, присматривались к виртуальной реальности. Стали анализировать, как люди хотят управлять играми, и выяснилось: самое интересное для пользователей это управление силой мысли. Я подумал, что это шанс оказаться одним из первых в месте, где вокруг нас появится целая индустрия.
Так мы переформатировались на нейротехнологии.
Сейчас у нас два типа центров финансовой ответственности: инвестиционные и коммерческие. В идеальном сценарии центр из инвестиционного переходит в коммерческое и начинает генерить прибыль.
Коммерческие центры должны принести в этом году примерно полтора миллиарда рублей выручки.
Из 1,5 млрд почти половина уходит на инвестиционные направления.
Burn rate (совокупные затраты) компании составляет порядка 50 миллионов в месяц: зарплаты учёных, еда для крыс, люди, которые с ними работают (их довольно много, без них крысы не функционируют), оборудование, операционные, виварии.
Коммерческие проекты находятся в разных стадиях. Есть те, которые продают, но ещё убыточны. Есть в нуле, ждут эффекта масштаба или снижения себестоимости через вертикальную интеграцию. А есть жёстко прибыльные. У нас есть продукты, маржинальность которых такая, что ей позавидовали бы продавцы наркотиков.
В медицине стандартная маржа 500-700%, а у нас есть продукты, где сильно больше. Когда ты занимаешься технологическими вещами, ты можешь быть уникальным. Когда уникальный, ставишь цену сам. А конкуренту, чтобы повторить, нужны годы. В медтехе многие годы.
И вот момент, который многим кажется странным. Каждый раз, когда я смотрю на эти цифры, я понимаю: мы могли бы прямо сейчас перейти в режим зарабатывания денег, сидеть на прибыли, наращивать коммерческие направления. Но выручка в единицы миллиардов и прибыль в сотни миллионов это не то, ради чего я начинал. Такое у меня уже было и есть параллельный бизнес. Чтобы сделать что-то, что может приносить сотни миллиардов в год и десятки миллиардов чистой прибыли, нужно инвестировать в R&D. Этим мы и занимаемся.
Хотелось бы один триллион рублей выручки. Я считаю, что с триллиона можно считать себя нормальной компанией. Всё остальное это пыль, которую сдует за несколько десятков лет.
Но R&D не финансируется одними продажами. Для этого нужны инвесторы.
Инвесторы
У меня действительно есть особые связи и достаточно большие капиталы. Это факт, и я не буду его отрицать. Сделать что-либо подобное такого размера без этого невозможно. Если мне нужно купить компанию, есть несколько инвестиционных групп, которым я просто звоню, они просто дают деньги, и мы покупаем. Последняя сделка была согласована устно минут за шесть. Невозможно, не имея связей, получать инвестиции.
Но 18 лет назад ничего из этого у меня не было. Это появилось в процессе жизни. Для того чтобы это появилось, были нужны три вещи: много работать, хорошо работать и не вести себя как мудак. Репутация нарабатывается годами. Со мной работали тысячи сотрудников. У нас несколько сотен инвесторов и сотни партнёров. Можно спросить у любого из них, как мы себя ведём.
Мы получили около 500 миллионов от фонда «Национальная технологическая инициатива», потом ещё около 100. Примерно 300 миллионов от венчурного фонда «Восход» и физлиц в рамках Раунда А и еще 500 миллионов от фонда «Восход» и других инвесторов в рамках Раунда B. Сейчас обсуждаем ещё полмиллиарда государственных.
Инвесторы у нас разных типов.
Есть те, кто называют свои инвестиции «донатом»: дают деньги без мыслей о возврате, просто потому что мы делаем классные штуки.
Есть с огромным капиталом:
«Мы в задачу такого масштаба не влезли, когда могли. А он влез. Давай поможем. Что для нас миллионы рублей, вообще не о чём».
Есть те, кто рассуждает:
«Если кто и может сделать эту херню, то Саша. Если получится, будет стоить космических денег. Если не получится у него, то и ни у кого не получится».
Есть прагматичные инвесторы: пять процентов портфеля в активы с повышенным риском.
И есть специализированные фонды, которые работают именно с диптехом.
Один инвестор как-то пришёл и сказал, что хочет, чтобы мы занимались определённым направлением. Считает это цивилизационно важным. Когда люди говорят такие слова на встрече, для меня это очень много значит.
Я говорю: за долю не готов.
Он говорит: нет проблем, буду просто платить каждый квартал, долю не прошу, но занимайтесь этим.
Сейчас (до конца апреля) идёт раунд, раньше физлица заходили только от миллиона (например, в нас инвестировал Тёма Лебедев), теперь открыли возможность инвестировать для всех от 150 тысяч рублей.
Next Big Thing
Все в мире уверены, что нейротехнологии — это Next Big Thing (следующий большой хайп и тренд). Но никто не знает, где именно выстрелит тот самый продукт, который перевернёт мир. И мы закидываем удочки. Может, это будет с животными, как наши чипированные коровы для увеличения надоев.
Может, продажа счастья, мы начинаем работать с людьми, у которых фармакорезистентная клиническая депрессия и ОКР.
Может, ещё что-то, о чём мы пока не думали.
Наши продукты делятся на два типа.
Первый, когда мы копируем кого-то: ты понимаешь, как что-то работает, как зарабатывают, и у тебя есть технологии для замещения. Второй, принципиально новые вещи, вроде коров. Именно в таких должен быть огромный потенциал. Например, направлением с коровами у нас руководит человек, который перешёл к нам с позиции руководителя офиса Яндекс.Роботикс. Он пришёл, потому что только бизнес с коровами потенциально больше, чем бизнес всего Яндекса.
У нас на борту практически все экспертизы по ширине и глубине: своё производство электродов (материаловедение, биосовместимость), ПО, корпусов, упаковки. Своя продуктовая функция, свои нейрохирурги, свои виварии с сотнями экспериментальных животных, свои операционные. Если кто-нибудь в мире найдёт «нефть» раньше нас, мы сможем производить то же самое буквально за полгода.
Маркетинг
Продвигаем продукты иногда совсем нестандартно. У нас есть нейропрофориентация — определяет для подростков их суперсилы. Однажды мы встроили систему в распределительную шляпу. Как в Хогвартсе: надеваешь, и она по волновой активности мозга говорит, чем тебе заниматься в жизни.
Это был пиар ради коммерции, и после этого мы получили огромное количество заказов.
С голубями-дронами было проще, мы просто угорали. Если можно вызвать резонанс, почему бы нет, это точно не в минус. К нам после публикаций по всему миру обратились международные заказчики.
Но масштаб продуктов порождает вопросы, на которые пока ни у кого в мире нет ответов.
Биоэтика
Всё, чем мы занимаемся, опасно, страшно и непонятно.
И это одна из причин, почему оно такое интересное.
У нас штатный философ-богослов, который занимается биоэтическими вопросами. Отдельная юридическая команда для сложных случаев. Функция работы с государством для лоббирования. Нужно формировать правильную повестку в медиа и в головах государственных мужей.
Людям кажется, что нас беспокоит зелёная повестка и этика исследований на животных. Это вообще меньшая из проблем, есть чёткие регламенты, этические комитеты, законодательство. Животные не страдают, всё по нормам.
Настоящие проблемы гораздо глубже.
Например, инвазивная медицинская техника может работать только по подписке.
У тебя будет стоять нейростимулятор, и если не заплатишь, тебя отключат. А если не будет подписки и тебя заставят весь платёж делать единовременно, это просто будет невыгодно, никто этим не будет заниматься, и люди будут умирать, потому что цена неподъёмная.
Кроме этого, если компания, которая установила импланты, обанкротится, кто будет поддерживать устройства? Кто будет обновлять прошивки, следить за безопасностью, чтобы не хакнули историю, подключённую к интернету? Если не будет подписной модели, то зачем другой компании покупать чужое хозяйство, если оно не принесёт денег?
По сути люди с хроническими заболеваниями, у которых таблетки прописаны навсегда, — это тоже подписка, ничем не отличающаяся.
Вот это реальные проблемы, биоэтические и юридические. Если они разрешатся в неправильную сторону, всем будет плохо.
Что делает основатель в технологичной компании?
Я в компании занимаюсь тремя вещами:
– стратегия, у нас в согласовании план до 2049 года,
– ресурсы для реализации: инвесторы, государственные партнёры,
– ключевые сотрудники: поиск, онбординг, психотерапия, удовлетворение амбиций задачами.
У некоторых моих руководителей гораздо более интересная работа, чем моя. У нас много офисов, много площадок. У голубей отдельный офис с виварием и полётным ангаром для тестов. Я всё никак не могу найти время туда съездить. А представляете как там интересно, там голуби летают с джойстика.
Стратегию формирует огромный отдел аналитиков, продуктовые команды, учёные, внешние консультанты. Это итерационный процесс, но финальное слово за мной. Есть направления, где учёные ставят невысокую вероятность успеха, но они принципиально важны для крупных инвесторов. Есть направления государственной важности.
Балансировать все эти веса так, чтобы получился итоговый результат, на мне. А команда большая, и во многих отношениях они умнее меня.
Венчур
Есть популярный стереотип, что в России все хотят быстрой окупаемости, и поэтому нет крутого венчура. Считаю, что ни в одной стране мира, кроме Соединенных Штатов, полноценного венчура нет и не будет, одни суррогаты. Мы просто дикое исключение из правил.
Я собираюсь читать лекцию в Бауманке (у нас там одна из лабораторий) и скажу студентам прямо: все фантазии о венчуре нужно забыть. В венчур в России можно играть, только если у твоей команды 10 плюс лет опыта, доступ к сотням миллионов по звонку, свои миллионы долларов в кармане и одно рукопожатие до ключевых людей в стране. Тогда зашибись. Всем остальным рекомендую забыть эту ерунду как страшный сон.
Недавно на встрече мы считали, и в одной модели вышло, что единорог, компания стоимостью миллиард долларов, не окупает себя. Столько сил потрачено, столько людей завязано, столько крыс отработало. Считай, не получилось. Конструкция непростая, с учётом международной специфики. Это жёсткие наркотики, которые с точки зрения психики не все переживут. Если просто хочется много денег, есть способы удобнее. Сюда нужно идти, только если сильно хочешь поменять мир.
Для тех, кто хочет в высокие технологии без этого блудняка, есть другая модель, и она лучше в бесконечное количество раз.
Если ты инженер и знаешь, что нужно индустрии, которая тебя воодушевляет, делай для неё одну конкретную микровещь. Подшипник с фантастическими характеристиками, материал с удивительными свойствами. Коллектив из десятков людей, который занимается разработкой одной штуки для Росатома, Роскосмоса или фермеров, и ничем больше. На этом можно зарабатывать миллионы долларов чистой прибыли в год. И работа интересная. Вот в таких коллективах спрятана диптех-мощь России, которая продаёт на весь мир.
А если не знаешь, что нужно индустрии, поработай 5-7 лет в крупной компании, посмотри, как работает бизнес, узнай, во что утыкается отрасль. Уйди и сделай решение для бывшего работодателя. Он станет первым клиентом, если ты вёл себя не как мудак, добросовестно работал и отвечал за слова. Это путь здорового человека в технологичном бизнесе.
Психическая устойчивость
Большую часть вещей невозможно понять с предыдущего уровня, они приходят в процессе. Но расскажу те, которые ещё можно понять со слов.
Психическая устойчивость и умение держать удар имеют огромный вес. Больший, чем интеллект. Это было открытие для меня. Каждый день несёт статистически только проблемы, боль, мрак и тлен, потому что всё самое интересное происходит без тебя.
Если открывается дверь в мой кабинет, значит, пришли с проблемой. Если нет проблем, я не нужен. Есть огромное количество очень умных людей, которые не в состоянии управлять бизнесом, потому что выгорают, у них душевные терзания. Быть устойчивым полезнее, чем быть умным. Лучше, конечно, и то и другое, но это большая редкость.
Человек должен быть самовосполняющимся энергией. Которому не нужен отпуск, чтобы отдохнуть. Если для отдыха нужен отпуск, это плохо сочетается с предпринимательством. Нужно просыпаться сразу в боевом настроении.
Ты часто встречаешься с людьми, работаешь, разочаровываешься. Если разочарование будет выводить из колеи, ты не вытянешь. У тебя в работе даже со всеми фильтрами будут встречаться мудаки. Причём не просто наивные дурачки, а именно злобные мудаки.
Если все пропускать через себя, можно свихнуться.
У меня природно высокая толерантность к стрессу. Это моя суперсила, которой я не знаю, как поделиться. Засыпаю за 5-7 секунд, просыпаюсь бодрым и в хорошем настроении. Настроение не зависит от погоды. Если я не в Москве, базово хуже, потому что настолько люблю Москву. Если не в России, всё вокруг чуть-чуть неприятно. В своей среде чувствую себя максимально комфортно. Но это вещи, которыми невозможно поделиться.
Мне нравится решать задачи со звёздочкой, в которых нет правил. Меня невозможно заставить играть в настольную игру, потому что это уныло: кто-то придумал за тебя правила. А в реальном мире правил нет, ты можешь взять больше риска с большим выигрышем. Вот это интересно, когда решаешь задачу, комбинируя разные слои.
Наверное, мне нравится быть человеком, который может разрулить что угодно. С точки зрения эго, когда другие не смогли, а ты смог.
Еще уверен, что маркетинг и продажи всему голова. В России если умеешь в инженерку и не умеешь в маркетинг, шансов меньше, чем наоборот. Потому что инженеров в стране много, а маркетологов нет. Людей, которые могут продать, сильно меньше, чем тех, кто может сделать. А тех, кто может придумать, вообще полно. Придумать могут многие, сделать мало, а продать это вообще в кругах Эйлера. Я бы не шёл учиться на маркетолога (кажется, что там нечего делать), я бы шёл на инженера, но в процессе обязательно занимался бы маркетингом.
Эпилог
Лучше заниматься тем, что у тебя хорошо получается, чем заниматься тем, что очень хочешь. Если вдруг эти вещи совпали, тебе повезло, ты счастливый человек.
Наверное, мне в какой-то степени повезло. Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. И у меня это статистически всегда получалось лучше, чем у всех остальных. Дальше я просто набрал опыта.
Но важно отметить: есть огромное количество вещей, которые у меня получаются ужасно. Я прикладываю большие усилия, чтобы подтянуть себя хотя бы до среднего уровня. Например, каждую среду, уже 8-10 лет, занимаюсь математикой с преподавателем, а получается плохо.
Но без этого невозможно нормально разговаривать с командой инженеров и разработчиков, разбираться в деталях нейрофизиологии. Есть много вещей, которые даются мне плохо и вызывают огромные страдания, душевные и физические. Чтобы вы не подумали, что у меня всё здорово.
Я считаю, что в конечном счете нейроинтерфейс в мозге станет таким же обычным делом, как мобильный телефон в кармане.
Нейрочип у меня пока не стоит. Но он обязательно будет стоять. И тогда, может, и математика наконец пойдёт.
Я раз в неделю беру интервью у предпринимателей про реальный бизнес, а не этот ваш успешный успех.
Если вам понравилась эта история, вы можете прочитать и другие истории на канале «Упал, поднялся».
В блоге уже больше 120 бодрых историй из разных ниш с подробными выкладками по цифрам.
Подпишитесь на канал, так вы поможете продолжать эту работу, спасибо.
