
На вашей полке в ванной стоит лекарство от безумия. Оно же — от диареи. Оно же — от того, что кожа сходит коркой. Там в шампуне, креме для рук, геле для умывания, лосьоне для тела, увлажняющем креме, SPF, дезодоранте, бальзаме после бритья — примерно в каждой третьей банке — есть Niacinamide. Ещё ниацин есть в банках энергетиков.
Если ингредиент обещает всё сразу, обычно это плохой знак. Убирает прыщи, осветляет пигментацию, матирует, укрепляет барьер, снимает воспаление — это обычно плацебо. Но тут причина в том, что витамин, без которого клетка не может ни дышать, ни чинить свою ДНК. Когда его нет, ломается всё и везде. Мы знаем это точно, потому что в начале прошлого века его не хватило десяткам тысяч человек на юге США. И там финал истории очень впечатляющий — в 1916 году врач Джозеф Голдбергер проглотил капсулу с соскобами кожи, мочой и калом больных людей. Вместе с ним это сделали его жена и полтора десятка добровольцев.
Главный эффект — никто после этого не заболел пеллагрой — болезнью, при которой кожа покрывается коркой, а человек постепенно теряет рассудок. То есть они доказали, что она не заразна. И дальше быстро пришли к тому, что дело в еде, а через 21 год нашли и само вещество. Им стали обогащать муку в 40-х.
Собственно, это витамин B3. В форме ниацинамида он очень помогает коже, и поэтому вся косметика его очень активно использует. Мы тоже с ним варим, сейчас расскажу.
В 1914 году люди на юге США начали массово болеть
Больше всего доставалось заключённым в тюрьмах, пациентам в психлечебницах и бездомным в приютах. Из симптомов — корка на коже, диарея и безумие. Врачи решили, что это дело рук злой бактерии, и призвали на помощь эпидемиолога Джозефа Голдбергера.

Он сразу заподозрил, что бактерия тут ни при чём, потому что врачи и персонал ничем не болели. Значит, решил он, дело в питании. В 1915 году он предложил здоровым заключённым в Миссисипи посидеть на южной диете в обмен на помилование. Они согласились и уже через полгода покрылись сыпью.
Эпидемия пеллагры — дефицита витамина B3 — случилась из‑за того, что на юге США люди ели много кукурузы и мало другой еды. В кукурузе ниацин связан в комплекс с белками и полисахаридами, и организм его просто не усваивает. Голдбергер этого не знал. Зато видел, как от кукурузной диеты здоровенные миссисипские мужики хиреют и покрываются коростой.
Неопознанное вещество Голдбергер назвал P‑P factor, pellagra‑preventive — предупреждающий пеллагру фактор. Ниацин открыл в 1937 году биохимик Конрад Элвейем, который обнаружил, что пеллагрой болеют и собаки тоже — у них от плохого питания чернеет язык. Элвейем начал давать барбосам никотиновую кислоту и её амид, и они выздоровели.
Никотиновую кислоту все знали и уже полвека как получали из никотина. Только «обогащён никотином» на упаковке хлеба выглядело бы не очень, поэтому вещество переименовали в ниацин, от NIcotinic ACid vitamIN. Потом добавили его в муку, и эпидемия пеллагры в США закончилась. Ну а ниацинамид — одна из форм витамина B3, поспокойнее и с меньшим количеством побочек.
Остался вопрос, что же так мощно ломалось в организме от дефицита витамина B3, что человек начинал страдать по всем фронтам? Оказалось, у ниацинамида великая роль — он участвует в энергетических, обменных и защитных процессах внутри клеток.
Путь спасения
Представьте себе город. По нему ходит валюта, которой местные жители расплачиваются за еду, метро и развлечения. В нашем организме такая валюта — АТФ, аденозинтрифосфат, которым клетки платят за сокращение мышц, передвижение веществ, сборку белков и вообще любую активную работу. Он синтезируется в митохондриальной дыхательной цепи, и ему для этого нужны электроны. Нет электронов — Центробанк перестаёт печатать деньги.
Электроны по телу разносит курьер — NADH, который получается из кофермента NAD⁺. А кофермент NAD⁺ — это дважды обработанный ниацинамид.
Без курьера‑NAD⁺ город встанет. Это и случилось с больными пеллагрой: больше всего страдали ткани, которые быстро обновляются или тратят много энергии:
— Кожа постоянно делится, а если лупит солнце, она ещё и тратит силы на починку ДНК. Отсюда дерматит.
— Эпителий кишечника — одна из самых быстрых тканей в организме, он обновляется за пару дней. Отсюда диарея.
— Нейроны не запасают энергию, они полностью зависят от работы митохондрий. Отсюда безумие.
Вторая задача NAD⁺ — быть расходником. Фермент PARP отрезает от NAD⁺ кусочки и помечает ими места повреждения ДНК. При каждом таком разрезании выделяется ещё один ниацинамид, который снова отправляется в конвейер. Путь ниацинамида в организме называется «путём спасения» — клетка не выбрасывает его после использования, а повторно пускает в дело.
Есть ещё NADP⁺ — фосфорилированная версия NAD⁺. Его форма NADPH нужна для синтеза жирных кислот, холестерина и сфинголипидов. В свободное время она работает на антиоксидантную систему, помогает восстанавливать глутатион — трипептид, который нужен организму для защиты от окислительного стресса. Связав радикалы, он окисляется и превращается в глутатионредуктазу, которой как раз нужен NADPH для того, чтобы снова стать глутатионом.
Ниацинамид ни во что особо не целится. Он работает топливом для кучи клеточных процессов, поэтому один и тот же витамин проявляется в совершенно разных тканях, и в косметике он «делает всё сразу».
Не совсем всё и не так уж сразу, но кое‑что действительно может.
Например, ниацинамид не даёт протекать ни крыше, ни коже
Роговой слой — это кирпичная стена. Кирпичи в ней — мёртвые клетки‑корнеоциты, доверху набитые кератином. Между ними всё промазано смесью липидов. Примерно половина от неё — это церамиды, около четверти — холестерин, остальное — свободные жирные кислоты.
Роговой слой не даёт организму высохнуть. Если с раствором что‑то не то, вода начинает утекать. Утекание измеряется в TEWL — трансэпидермальной потере воды. С высоким TEWL кожа становится чувствительной, реактивной и сухой.
Обычный способ бороться с этим — мазать церамидами фасад. Но у ниацинамида есть фишка — он может запустить гены, которые бустят производство изнутри.
В коже за производство церамидов отвечает фермент серинпальмитоилтрансфераза (SPT). Он работает как «бутылочное горлышко» на конвейере. Если первая станция не торопится, весь завод не сможет выпускать много продукции, даже если остальные станции очень быстрые. Ниацинамид тут — инженер, который масштабирует производство SPT, а вместе с ним — и производство церамидов.
Чтобы проверить свои догадки, учёные взяли добровольцев с сухой кожей и четыре недели мазали их 2%‑м ниацинамидом. Церамидов в роговом слое стало больше на 34%, свободных жирных кислот — на 67%, а TEWL снизился на 27%. Стена стала плотнее и перестала подтекать.
Но на банках с ниацинамидом есть и другие обещания. Например, обесцвечивать пигментные пятна. И это тоже работает, причём весьма нестандартно!
Ниацинамид ломает логистику красильного производства
Большинство осветляющих средств лупят по тирозиназе, ферменту синтеза меланина. Так работают гидрохинон, арбутин, койевая кислота. У этого есть свои минусы, например, сильное раздражение и аллергия, а гидрохинон и вовсе может вызвать парадоксальное потемнение кожи. Но ниацинамид пошёл по другому пути.
У нас в коже постоянно работает красильное производство, которым заправляют меланоциты. Они берут фермент тирозиназу и с её помощью делают меланин, который складывают в пакетики — меланосомы. Кератиноциты — клетки эпидермиса — разбирают эти пакетики, а потом распределяют краску внутри себя, чтобы закрыть ядро от ультрафиолета.
Ниацинамид вообще не трогает тирозиназу — она как делала меланин, так и продолжает делать. Вместо этого он ломает логистику — меланоциты больше не могут передать пакетик с краской кератиноцитам. В клеточных испытаниях такой манёвр снизил передачу меланосом на 35,3% в одной клеточной линии и на 67,6% в другой. В испытаниях на 18 людях показал, что пигментные пятна побледнели. Ещё в связке с SPF ниацинамид на 2–4 недели быстрее убирал загар, чем если мазать лицо простым SPF. Правда, есть нюансы: тестировали только на азиатках, и исследование было профинансировано одним косметическим гигантом. Его перепроверяли независимые лаборатории и претензий не нашли, но что есть, то есть.
Ещё ниацинамид сравнили с «золотым стандартом» по борьбе с гиперпигментацией — взяли 27 пациентов с мелазмой и половину лица им намазали 4%‑м ниацинамидом, другую половину — 4%‑м гидрохиноном, и всё это на 8 недель. Гидрохинон оказался мощнее, улучшение было у 55% против 44%. Но с ним побочки встречались у 29% пациентов, а с ниацинамидом — у 18%.

Потом сделали биопсию и обнаружили, что ниацинамид не только осветляет кожу, но и убирает воспаление.
Ниацинамид гасит воспаление в коже
На любую бактерию в организме реагирует фактор воспаления — NF‑κB. Он видит вторженку и командует провоспалительным генам включиться, чтобы её изгнать. У NF‑κB есть ассистент, его зовут PARP-1, и без него фактор воспаления работает гораздо неохотнее.
Изначально все думали, что фермент PARP-1 — это датчик разрывов. Обнаружив дырку в ДНК, он берёт NAD⁺ и распиливает его на ниацинамид и ADP‑рибозу. Из ADP‑рибозы делает сигнальные флажки, чтобы ремонтная бригада сразу понимала, где случилось пробитие. Ну а ниацинамид в этой истории идёт по классическому пути ингибирования и останавливает фермент PARP-1, чтобы флажки не начали лепить на здоровые участки ДНК.
Если ниацинамид тормозит PARP-1, значит, он будет гасить и провоспалительную реакцию. Потому что без своего друга NF‑κB работать не хочет. Так и получилось: проверили на цельной человеческой крови, добавив в неё эндотоксин и ниацинамид. Выработка провоспалительных цитокинов сильно падала — на 85–95% при концентрации эндотоксина в 40 ммоль/л. Это реально много — в живых клетках столько не бывает. Зато наглядно и объясняет, почему кожа успокаивалась при опытах на мелазме.
Ниацинамид контролирует производство кожного сала
Жирной нашу кожу делают клетки‑себоциты. В принципе, они заняты важным делом — смазывают, защищают от внешней среды, уменьшают потерю воды. Но иногда они генерируют ну очень много липидов, и тогда мы получаем все прелести жирной кожи, от блеска на лбу до прыща на носу.
Ниацинамид в этой истории снижает выработку себума. На японцах прямо тормозит скорость выделения — то есть сколько сала железы производят за единицу времени. Эффект был уже через две недели смазывания лица 2%‑м ниацинамидом. С европеоидами результаты скромнее — через 6 недель снизился текущий уровень сала на поверхности кожи, а скорость его выделения осталась практически такой же. Почему — непонятно. Наверное, всему виной климат, активность сальных желёз и методы измерения.
С акне исследование тоже было — мазали 76 пациентов 4%‑м ниацинамидом и 1%‑м клиндамицином, антибиотиком, который раньше использовался в терапии против прыщей. Улучшения были у 82% из тех, кто использовал ниацинамид, и у 68% из тех, кто мазался клиндамицином. Воспаление снизилось на 60% против 43%.
Как именно ниацинамид снижает выработку себума, никто не знает. Но есть теория — возможно, всё дело в ферменте 11 β‑HSD1.
Прыщи вылезают, когда мы нервничаем
За «нервничаем» в организме отвечает гормон кортизол, который циркулирует в крови вместе с неактивной формой — кортизоном. Когда случается стресс, например, мы открываем новостную ленту, к кортизону подходит фермент‑активатор 11 β‑HSD1 и жмёт на кнопку, превращая его в кортизол.
Здесь ниацинамид тоже засветился, точнее, его форма NADPH. Без его участия кортизон в кортизол не превращается.
Так вот, в очагах акне полно 11 β‑HSD1. Оказалось, что если дать здоровым клеткам кортизон, они начнут делать больше липидов, а где больше липидов, там больше сала и больше прыщей. Соответственно, если 11 β‑HSD1 подавить, то прыщей будет меньше, даже если кортизон в наличии.
Правда, пока нет никаких доказательств, что ниацинамид подавляет 11 β‑HSD1 — это просто гипотеза. Жирность кожи управляется липогенезом, липогенез связан с локальным метаболизмом гормонов, а он завязан на систему NADPH, которую ниацинамид снабжает. Где‑то в этой цепочке, скорее всего, и прячется ответ.
В сухом остатке ниацинамид делает пять вещей
Поддерживает энергетические процессы в клетках;
Помогает в синтезе церамидов и жирных кислот, снижает TEWL;
Рушит логистику между меланоцитами и кератиноцитами;
Снижает выработку кожного сала;
Усмиряет воспаление.
Не все продукты с ниацинамидом одинаковые. Всё решает формула: с чем он стоит в паре, на какое звено бьёт его партнёр, в какой основе всё это доставляется в кожу.
Вот у нас есть отбеливающая сыворотка Brightening Skin, в ней ниацинамид 4%. Работает как обещано — бьёт по доставке меланосом в кератиноциты, но само производство не трогает. В составе ещё и койевая кислота, которая уже глушит тирозиназу. Тогда пигмент и производится меньше, и доставляется хуже.
Ниацинамид есть и в креме‑сыворотке Retiderm 3%. Ретиноиды ускоряют обновление эпидермиса и в первые недели часто вызывают ретиноидный дерматит: сухость, шелушение, рост TEWL — известная побочка. Ниацинамид чинит стены — помогает коже синтезировать церамиды и держать барьер, пока ретиноид делает свою работу.
Или антиоксидантная сыворотка C‑Energy. Есть миф о том, что ниацинамид и витамин C не особо дружат. В растворе молекулы образуют комплекс, который может желтеть, а при нагревании ниацинамид гидролизуется до никотиновой кислоты. Но в современных стабильных формулах механизмы хорошо дополняют друг друга: витамин C — антиоксидант, который ещё и глушит тирозиназу; ниацинамид поддерживает, снимает воспаление и регулирует выработку кожного сала.

Glow Skin THE U — ещё одна история про поддержку после ретиноидов. В составе ретинол 0,3%, пептид трипептид-8 с противовоспалительным эффектом и ниацинамид для гидролипидного баланса.
Больше — не значит лучше
Если ниацинамид такой классный, то логично положить его побольше. Но почти все клинические данные получены в диапазоне 2–5%, и нет хороших контролируемых данных о том, что 10% лучше, например, чем 5%.
Зато известно, что может пойти не так:
Раздражение. Чем выше концентрация, тем сильнее краснеет, жжётся и зудит, особенно у тех, кто с чувствительной кожей. Такой вот парадокс: активу, который должен укреплять барьер, избыточная доза может помешать.
Никотиновая кислота. Ниацинамид может содержать примесь никотиновой кислоты, а в кислой среде даже немного гидролизоваться в неё. Никотиновая кислота, в отличие от амида, расширяет сосуды и вызывает покраснение и жар. Чем выше концентрация ниацинамида и чем кислее формула, тем выше риск.
Насыщение. У «пути спасения», синтеза церамидов и передачи меланосом есть потолок. Когда он достигнут, лишний ниацинамид не даёт вау‑эффекта, но продолжает добавлять риск раздражения. Впрок его не накопишь.
Ниацинамид — не волшебная мазь от всего, скорее мощный инженерный актив. Он следит за тем, чтобы в роговом слое хватало церамидов, конвейер пигментов вовремя тормозил, сальная железа не творила дичь, а на лбу не было прыщей. Ну и чтобы все мы не болели пеллагрой.
Почитать на тему:
Наши лучшие посты: 2022 год для производства. Как мы перегрузили производство из‑за нейронки. Интенсив‑регенерация. Что есть, чтобы коже стало плохо. Органика — не значит экологичность. Клонирование растений. УФ для кожи. Гель Thermo‑Intensive и жопа на глагне. Кто живёт у вас на лице. Коллаген. Ботокс.
А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм‑канал с хрониками нашей уютной лаборатории
Ещё у нас есть промокод R00T_F4C3 для Хабра, он даёт скидку в 20% на всю категорию косметики с нашего сайта.
