Проблема с саги Дженсена Хуанга, бывшего CEO Nvidia не в том, продавал ли он — сознательно или нет — чипы в Китай в обход санкций в ИИ-гонки США против КНР, а в имплицитном принятии подспудного посылка, что США с КНР находятся в состоянии ИИ-гонки, эдакого цифрового ремейка гонки ядерных вооружений США и СССР, потому что первое, что нужно сказать: никакой «гонки ИИ» между США и КНР нет.
Есть только нарратив об ИИ-гонке, звучащий только с одной стороны — стороны США, и имеющий внутреннее назначение: это лоббистский нарратив техноолигархата США, баронов Кремниевой долины, для воздействия на госполитику и ресурсы государства США. Для того, чтобы «ИИ-гонка» была реальностью, каковой была та же гонка вооружений XX века, в ней должны принимать участие две стороны — а подход КНР к ИИ совершенно, радикально иной, нежели у «бро-лигархов», никакой гонки не подразумевающий. (Какой — тема для отдельного материала, и, возможно, на Хабре найдутся те, кто смогут об этом рассказать лучше меня.)
Второе, и даже более важное, что нужно указать: никакой гонки за ИИ между США и КНР и кем-либо ещё не должно быть в принципе, т.к. именно отношение к ИИ как к орудию (оружию) разрешения экономической (за рынки) и/или политической (за раздел мира) борьбы толкает развитие ИИ по направлению, которое делает его угрозой — точно так же, как Холодная война направила открытую учёными способность распоряжаться энергией атома по пути создания оружия планетарного самоуничтожения вместо того, чтобы приложением того же количества усилий, что ушло на создание ядерных арсеналов, к мирному атому, с избытком обеспечить потребности человеческой цивилизации в экологически чистой и достаточно безопасной энергии.
На разборки на таком уровне, как драма вокруг CEO Nvidia, надо всегда смотреть через призму «кому выгодно?» — не ошибётесь. И в этом русле, «кому выгодно», я видел пока два основных направления мысли: первое — что кого-то среди корпоративных гигантов Кремниевой долины не устраивал «равноудалённый» подход Nvidia к различным ИИ-вендорам и его относительная расположенность к опенсорсу. Эта версия, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики: на данном этапе, «равноудалённость Nvidia» выгодна каждому из участников капиталистической конкуренции за ИИ-монополию (OpenAI, Anthropic, Google, Grok и другие), который верит, что может в ней победить — и никто из них не хотел бы, чтобы Nvidia начала проявлять в ней предпочтения. По крайней мере, не сейчас.
Проверить это легко: если бы внезапное смещение Хуанга была связано с переделом ИИ-рынка — мы бы увидели сдвиг в рыночной политике Nvidia, но за прошедшую, богатую событиями неделю, не было никаких признаков этого. Это значит, что и Nvidia, и ИИ-корпорации, устраивает статус-кво на рынке ИИ: Nvidia устраивает роль «продавца лопат» во время золотой ИИ-лихорадки, а ИИ-вендоров устраивает «чиповый нейтралитет» Nvidia.
А это значит, что устранение Хуанга обусловлено не внутренней американской конкуренцией между ИИ-моделями, а именно ИИ-гонкой с Китаем. По иронии судьбы, Хуанг, похоже, стал жертвой того же феномена, который сделал Nvidia одной из самых «дорогих» по рыночной капитализации ($4,8 триллиона, вторая после Apple с $5,1 триллиона) компаний мира: «США должны победить Китай в ИИ-гонке!». Хуанга убрали, чтобы под «гонку против КНР за контроль над сверхинтеллектом©️» можно было ещё интенсивнее пилить ресурсы и возможности США. При этом Хуанг не перестаёт быть бенефициаром этой гонки — он просто больше не может быть её лицом.
ИИ-гонка с Китаем как псай-оп
Идея «ИИ-гонки против Китая» — по сути, чистой воды психологическая операция. Разжигание синофобии на фоне нарастающих признаков пузыря в ИИ необходимо, потому что «национальная безопасность» — это на данный момент единственный оставшийся, потенциально бездонный колодец наличности, доступный Биг Тек-братве из Кремниевой долины.
Я не думаю, что кто-либо в принципе сможет дать такое определение «промышленного шпионажа в пользу КНР», под которое бы подпадал Хуанг, которое бы затрагивало вместе с тем каждого западного CEO, которые за последние 40 лет переносили производство в Китай и делились с ними технологиями и интеллектуальной собственностью ради прибыли.
Причина, по которой «китайский шпионаж» именно в случае Дженсена Хуанга вдруг снова стал достаточно весомым предлогом, чтобы оправдать такой рискованный, угрожающий капитализации одной из главных опор всего фондового рынка США шаг, как увольнение CEO Nvidia, — в том, что для финансовой пирамиды ИИ поддержание нарратива гонки против Китая сейчас куда важнее, чем отсутствие ограничений на бизнес с Китаем — за что выступал сам Хуанг.
Почему «контрабанда в Китай» — это плохо?
Сам факт, что — осознанно или нет — Хуанг был вовлечён в контрабанду чипов Nvidia в КНр является бесспорным. Вопрос не в этом. Вопрос — в чём именно проблема с экспортом GPU в Китай? Что защищается: сама технология или технологическое применение? Если первое, то для реверс-инжиниринга не нужно много единиц GPU, а для продукта массового производства, который иначе можно найти в каждом доме с ПК по всему миру, запрет его экспорта как средства защиты самой технологии — это тупик.
Но если цель — запретить массовое применение американских GPU в Китае, это даёт лишь временный эффект, пока Китай не догонит в разработке собственных GPU. Фактически это стимулирует такую разработку — точно так же, как произошло с попыткой уморить РФ «технологическим голодом» с 2022 года, которая, с одной стороны, создала чёрный рынок обхода санкций, а с другой — стимулировала российскую внутреннюю разработку и производство всего необходимого, что сделалось запрещёнкой для продажи в Россию. В результате, от мемов про кражу чипов из стиральных машин для производства ракет, Россия за 4 года спустя Россия дошла до запуска собственного Starlink — системы «Рассвет» — и началом (пока — не подтверждённым официально, обоснованным подозрениям) разворачивания разработанных глушилок Starlink. А ведь РФ минимум на десятилетие отстаёт от Китая в микроэлектронике. И если даже Россию можно вытолкнуть из зоны комфорта «ресурсного проклятия» в сторону необходимых инноваций, то что говорить о Китае, который и так уже является передовой инженерной державой планеты, про которую проще перечислить оставшиеся области отставания от США (те же чипы), чем те, где США уже оставлены позади?
Наличие контрабанды чипов Nvidia в Китай само по себе ничего не говорит ни об эффективности санкций, ни об их изначальной осмысленности. Как спрос на обходные пути доступа к Netflix из России ничего не говорит об эффективности и осмысленности антироссийских санкций, приведших к отключению Netflix. Это лишь показывает, что в России есть люди, которые хотят смотреть Netflix. Так же как контрабанда GPU Nvidia в Китае показывает, что в Китае есть спрос на GPU Nvidia, но ничего не говорит о связи чипов Nvidia с состоянием разработки ИИ в КНР — тем более, после того, как Китай с моделями Deepseek (обрушившей американский фондовый рынок на $1 трлн в день релиза) и Qwen уже доказал, что разработка ИИ не обязательно требует передового оборудования и чрезмерного потребления ресурсов.
Обратите внимание: я не говорю, что экспортный бан на самые передовые чипы Nvidia не тормозит китайскую разработку ИИ — мне это неизвестно. Я говорю, что утверждение, что экспортный бан на самые передовые чипы Nvidia тормозит китайскую разработку ИИ никогда не было доказано. Его было предложено принять на веру — и не задумываться о том, что ограничение на передовое железо может как стимулировать собственную разработку передового железа, так и разработку менее требовательного к уровню железа софта — а именно это (оба эффекта) в реальности и происходят в китайском чипостроении и ИИ-разработке.
Более того, есть даже утверждения, что само китайское правительство «не заинтересовано в чипах Nvidia и активно не пускает их в страну»: "the biggest irony of the whole Alice Huang / Nvidia saga: the Chinese government actually doesn't want Nvidia chips and is actively keeping them out of the country." Не уверен, что готов подписаться под этим утверждением, однако, что в свете всей картины, оно выглядит обоснованнее, чем предположение, что запрет экспорта чипов имеет определяющее значение для разработки ИИ в Китае (и, соответственно, положению Китая в предполагаемой «гонке ИИ») — а ведь именно это и есть оправдание (именно «оправдание», а не «причина») этого запрета.
Хоть если «ИИ-гонка» действительно настолько экзистенциальна, как нас уверяют ИИ-корпораты, то что может дать запрет экспорта GPU, кроме как заставить Китай приоритизировать собственную разработку до достижения полной независимости от тайваньского производства (или даже ускорить присоединение Тайваня)? Но при любом сценарии — лишь подстёгивая вышеупомянутую «ИИ-гонку», необходимостью победы в которой всё и объясняется?
…если только в этом и не есть всё дело: не в победе в «ИИ-гонке», а в том, чтобы ИИ-гонка была — а ещё точнее, в продаже видимости своего участия в ИИ-гонке против Китая.
Отстранение Хуанга является первым залпом эскалации нарратива «ИИ-гонки», в которую, что яд в пилюлю, завёрнуты растущие аппетиты Биг-тека США на госресурсы и госбабло. Разгон синофобии на фоне всё больших признаков ИИ-пузыря является не столько политическим, сколько совершенно необходимым бизнес-решением, поскольку тема “national security” сегодня — последний остающийся доступным потенциально бездонный колодец бабла, доступный корпорациям в США.
И это — плохая новость не только для американского рабочего класса, но и для всего прогрессивного человечества, озабоченного использованием ИИ во благо, и неиспользованием ИИ во вред. Потому что снятие Хуанга — прямой удар по движению за контролируемой разработкой и разумным распоряжением ИИ.
Три дороги ИИ: запрет, конкуренция, кооперация
ИИ-гонка ничем не отличается от гонки ядерных вооружений: опасность и того, и другого создаётся самим процессом гонки. Международная кооперация, напротив, — единственное, что способно обуздать обе угрозы.
Увольнение CEO Nvidia за предполагаемую помощь Китаю укрепляет состояние гонки, а не кооперации, что делает толкает развитие ИИ по опасному пути.
Страх никогда не был хорошим советчиком, по крайней мере в политике, а действия из страха фактически приближают реализацию страха. История стара как человечество. И чем опаснее кто-то видит ИИ как технологию, тем сильнее он должен выступать против подхода «гонки», который по своей сути подразумевает милитаризацию ИИ — исход, которого он стремится избежать, — и призывать к международной кооперации в разработке и надзоре за ИИ.
Однако в этом подходе нет денег для слетевшей с катушек погони Big Tech за прибыли — поэтому, вместо действительно разумного и ответственного подхода к разработке ИИ, они продвигают безумный нарратив бега наперегонки в сторону ИИ-апокалипсиса, которая на практике только создаёт условия для возможности и повышает вероятность ИИ-апокалипсиса.
Я не отвергаю обоснованность беспокойства о связанных с ИИ рисков и возможных угроз (хотя лично и разделяю его не больше, чем страх перед обладанием возможностью расщеплять атом). Я указываю на то, как Big Tech использует этот страх в своих целях, разгоняя связанные с ИИ риски и создавая угрозы.
Я также не говорю, что ИИ не может быть опасным. Я говорю, что опасным ИИ является не сам по себе, а становится, если люди пытаются взять его на вооружение в существующих разборках (рыночных и политических). Опять же — как и с атомной энергией: есть мирная ядерная энергетика — и есть ядерное оружие, которое создано в таких количествах только потому, что страны не смогли договориться не угрожать им друг другу.
И сага Дженсена Хуанга — большой шаг на пути перехода от ИИ как мирного атома к ИИ как ядерному оружию XXI века.
В конечном счёте, всё человечество (за исключением, может быть, только Питера Тиля) согласится с необходимостью не допустить ИИ-конца цивилизации. Однако пока мы расходимся в подходах к решению этой задачи:
1) запрет разработки ИИ;
2) победа в гонке разработки ИИ;
3) международная кооперация по ИИ.
Проблема в том, что текущий ИИ-дискурс практически полностью занят первыми двумя подходами — и в нём практически не слышно третьего, единственного годящегося для решения обсуждаемых проблем — №3, международная кооперация. Тот самый подход, который работал с ядерным оружием (пока существовал СССР), и сработал с угрозой разрушения озонового слоя.
Замыкать дискуссию между запретом ИИ и ИИ-гонкой — это толкать цивилизацию по пути к ИИ-апокалипсису, независимо от того, каким путём мы к нему придём. Нужно сказать нет ИИ-конкуренции, да — ИИ-кооперации.
P.S.
Сказка про айти как «свободный рынок» давно закончилась, и экономика IT во всём капиталистическом мире вернулась в свою традиционную, знакомую по истории XIX века и России 90-х форму олигархических разборок. Я начал об этом писать на Хабре в 2019:
Ещё по теме:
