В октябре аукционный дом Кристис собирается впервые продать произведение искусства, произведённое искусственным интеллектом (ИИ) – вскоре после первой выставки работ, созданных ИИ, проводившейся в галерее Nature Morte в Нью-Дели. И хотя рынок оживлённо ожидает покупки, встаёт вопрос по поводу владения, устаревания и работы в мире искусства, с которой алгоритм не сможет справиться.
Марио Клингеманн, «Курица или мясо?»
Многие создатели ИИ используют генеративно-состязательные сети (ГСС), технологию, позволяющую компьютеру изучить библиотеку изображений или звуков, сделать самостоятельные выводы по поводу изученного, проверить их на оригинальных материалах, а потом попробовать снова, постепенно улучшая результат методом проб и ошибок.
Получающееся в результате этого обмена между двумя искусственными нейросетями произведение искусства – которое может представлять собой рисунок, видео, мультимедийную инсталляцию – часто оказывается тревожно жизненным, некоей флорой и фауной из мира сверхъестественного.
К примеру, Марио Клингеманн, работающий в Мюнхене, натренировал алгоритм на портретах "старых мастеров", а потом натравил его на видео с вебкамеры, где снят он сам. В результате получилось видео из текучего многоглазого гротеска, которое часто сравнивают с работами Фрэнсиса Бэкона.
Мемо Актен, «Глубокие медитации»
Лондонский художник турецкого происхождения Мемо Актен был одним из первых художников, продавших картину, нарисованную ИИ, получив за неё $8000 на благотворительном а��кционе, проведённом компанией Google в Сан-Франциско в 2016-м. Два года спустя Кристис готовится продать на аукционе свою первую работу ИИ: картину парижского коллектива Obvious под названием «Портрет Эдмонда Белэйми», за которую планируют выручить от $8000 до $11 500.
В некотором смысле, искусство ИИ (ИИИ) похоже на любую другую нарождающуюся форму искусства, пытающуюся занять свою нишу на рынке. Апараджита Джейн, директор Nature Morte, говорит, что проставляла ценники работам с недавней выставки «Постепенный спуск» «довольно агрессивно», от $500 до $40 000, чтобы помочь ИИИ стать новым жанром. Это заметно меньше обычных цен галереи, от $10 000 до $100 000.
Одно произведение, проданное в Nature Morte, было создано художником Томом Уайтом из Веллингтона, создающим абстрактные картины в стиле Кандинского, используя для этого ИИ, представляющий обыденные вещи вроде бинокля или вентиляторов. Джейн говорит, что выставка привлекла новую аудиторию, что говорит о том, что ИИИ может помочь рынку вырасти за пределы доминирующей аудитории, состоящей из финансистов и торговцев недвижимостью.
«Я видел, как множество нетипичных коллекционеров искусства покупали мои работы – включая учёных, создателей видеоигр, исследователей в области компьютерного зрения и ИИ», — говорит Уайт.
Том Уайт, «Электровентилятор»
В прессе о выставке «Постепенный спуск» представитель галереи Nature Morte писал, что эти работы «полностью созданы ИИ совместно с художниками». Obvious даже подписывают работу математическим уравнением для использованного алгоритма вместо своего названия. Но как бы ни нравилось художникам и владельцам галерей приписывать авторство картин ИИ и подчёркивать, что невозможно предугадать, что выдаст алгоритм, с легальной точки зрения нет сомнений в том, кто является владельцем итоговой работы – ИИ или человек-художник.
ИИ – это просто инструмент, используемый художниками, так, как фотограф использует фотоаппарат или Adobe Photoshop в создании изображений, говорит Джессика Фьелд, помощник директора Клиники киберюриспруденции при Гарвардской юридической школе. «Люди очень глубоко встроены во все аспекты создания и тренировки современных технологий ИИ, и так будет и завтра, и в обозримом будущем», — говорит Фьелд. «Как по мне, гораздо интереснее, кто из этих людей получит права на результаты работы, а не то, имеет ли ПО право на владение ею», — добавляет она.
Фьелд и её партнёр по исследованиям Мэйсон Корц определяют четыре ключевых элемента, входящих в ИИИ, каждый из которых вовлекает авторские права разными способами. Это 1) входные данные, 2) алгоритм обучения, 3) натренированный алгоритм, и 4) результаты работы.
Все упомянутые в статье произведения искусства продаются как готовые работы – распечатки, видео и инсталляции. Человек, попытавшийся скопировать эти работы и перепродать их, нарушит авторские права человека-художника, точно так же, как если бы они попытались воспроизвести картину масл��м или фотографию. Но ИИ порождает несколько новых трудностей.
Харшит Агравал, «Урок анатомии от доктора Алгоритма»
Хотя большая часть ИИИ создана при помощи открытых ресурсов, например, Google TensorFlow и Facebook Torch, Фьелд говорит, что художники, создающие свои алгоритмы, как Уайт, обладают правами и на них.
«Художник мог бы продать код как свою работу, хотя я не слышала, чтобы такое случалось», — говорит она. Это интересная идея, которая может понравиться коллекционерам – они затем смогут использовать ИИ-художника для создания собственных, невиданных ранее работ.
Однако сохранение возможностей для запуска кода в том виде, в котором это предполагалось делать – особенно, когда он взаимодействует с проприетарным ПО или оборудованием – может оказаться сложным делом.
«Одна из проблем поддержки кода состоит в том, что программные платформы очень быстро обновляются, и натренированные модели нейросетей со временем становятся излишними», — говорит Харшит Агравал, художник, участвующий в проекте «Постепенный спуск», живущий и работающий в Бангалоре.
Актен особенно беспокоится о работах, интегрирующих веб-технологии – «такие вещи, как Google Translate, или отправка запроса к облачному API от Microsoft, распознающему лица, или использование сервисов Amazon Cloud, или даже работы, живущие в уже переставшем работать Vine».
«Мне уже известно достаточно большое количество работ, „погибших“ из-за изменения облачного API или его исчезновения», — говор��т он. Решением может быть попытка относиться к работе ИИ, как к перфомансу. «Они работают, пока технология это позволяет, а потом заканчиваются. И у нас остаётся документация и воспоминания».
Анна Ридлер, Без названия
Многие художники, занимающиеся ИИИ, тренируют свои алгоритмы на изображениях или аудиозаписях из общественного достояния. Популярные примеры таких библиотек — ImageNet, SoundNet и Google Art. Одна из причин – использование изображений, защищённых авторским правом, в качестве тренировочного набора, может дать результаты, слишком сильно напоминающие определённое изображение. «Мне неизвестно о каких-то исках в этой области, но, я думаю, что рано или поздно мы с ними столкнёмся», — говорит Фьелд.
В теории, как говорит куратор выставки «Постепенный спуск», Картик Кальянараман, то, что ИИИ не копирует изображения или аудиозаписи сами по себе, означает, что им можно безнаказанно обучаться на изображениях, защищённых авторским правом – точно так же, как студенты школ искусств обучаются по учебникам и походам в Нью-Йоркский музей современного искусства. "Добросовестное использование" – одна из стратегий защиты, которую могут использовать художники в суде, если в их тренировочный набор входят материалы, защищённые авторским правом. Но при этом «если подходить к делу аккуратно, то я, с прагматической точки зрения, настаивал, чтобы изображения из тренировочного набора (для работ, представленных на выставке), не были защищены авторским правом», — говорит он.
Анна Ридлер, ещё один художник с выставки «Постепенный спуск», ещё аккуратнее относится к авторским правам, используя для своих тренировочных наборов собственные наброски и фотографии. «Именно набор самой базы данных – что туда включать, что не включать, становится актом творчества и частью итогового произведения», — говорит она. «Поскольку эти базы данных в каком-то смысле сами по себе являются произведениями искусства (я их создала), поэтому другому человеку будет практически невозможно повторить мою работу», — говорит Ридлер.
Если художник захочет использовать проприетарный алгоритм или набор для тренировки, и результаты его работы будут очевидно производными от них, то ему, скорее всего, нужно будет договориться об использовании с владельцами прав.
«Портрет Эдмонда де Белами», группа Obvious
ИИИ не угрожает благополучию художников-людей. Работы людей, использовавших ИИ, принадлежат им – если для их создания люди использовали открытые или созданные самостоятельно алгоритмы и тренировочные наборы. Но появление ИИИ приведёт к более долгосрочным последствиям для рынка искусства.
Кальянараман считает, что у него есть потенциал изменить искусство, не связанно с ИИ, примерно так же, как фотография изменила картины, породив импрессионизм, экспрессионизм и другие школы, которых больше интересует выражение уникального восприятия человека и его эмоций. Он предполагает, что художники, использующие ИИ, могут легко создать новые художественные формы, неожиданное и провокационное концептуальное искусство, вплоть до прямой визуализации описания. Художники, работы которых выглядят ново, или можно описать, а не почувствовать, могут столкнуться со спадом интереса к их работам, а коллекционеры подобных работ – с падением их стоимости, точно так же, как реалистичные изображения не так интригуют людей в эру фотографии, фотошопа и цифровых иллюстраций.
Кальянараман приводит в пример Марка Ротко и Пола Кли, художников, которые, каждый по-своему, подчёркивают опыт работы как взаимосвязь между двумя мыслящими существами – первый делает это, погружая зрителя в цунами огня, а второй щекоча ему пятки – как художников, работы которых будут жить дальше.
«Всё наше восприятие завязано на наши эмоции», — говорит он. И такую особенность алгоритму будет гораздо сложнее аппроксимировать.
Что такое искусство?
Марио Клингеманн, «Курица или мясо?»
Многие создатели ИИ используют генеративно-состязательные сети (ГСС), технологию, позволяющую компьютеру изучить библиотеку изображений или звуков, сделать самостоятельные выводы по поводу изученного, проверить их на оригинальных материалах, а потом попробовать снова, постепенно улучшая результат методом проб и ошибок.
Получающееся в результате этого обмена между двумя искусственными нейросетями произведение искусства – которое может представлять собой рисунок, видео, мультимедийную инсталляцию – часто оказывается тревожно жизненным, некоей флорой и фауной из мира сверхъестественного.
К примеру, Марио Клингеманн, работающий в Мюнхене, натренировал алгоритм на портретах "старых мастеров", а потом натравил его на видео с вебкамеры, где снят он сам. В результате получилось видео из текучего многоглазого гротеска, которое часто сравнивают с работами Фрэнсиса Бэкона.
Продажа искусства от ИИ
Мемо Актен, «Глубокие медитации»
Лондонский художник турецкого происхождения Мемо Актен был одним из первых художников, продавших картину, нарисованную ИИ, получив за неё $8000 на благотворительном а��кционе, проведённом компанией Google в Сан-Франциско в 2016-м. Два года спустя Кристис готовится продать на аукционе свою первую работу ИИ: картину парижского коллектива Obvious под названием «Портрет Эдмонда Белэйми», за которую планируют выручить от $8000 до $11 500.
В некотором смысле, искусство ИИ (ИИИ) похоже на любую другую нарождающуюся форму искусства, пытающуюся занять свою нишу на рынке. Апараджита Джейн, директор Nature Morte, говорит, что проставляла ценники работам с недавней выставки «Постепенный спуск» «довольно агрессивно», от $500 до $40 000, чтобы помочь ИИИ стать новым жанром. Это заметно меньше обычных цен галереи, от $10 000 до $100 000.
Одно произведение, проданное в Nature Morte, было создано художником Томом Уайтом из Веллингтона, создающим абстрактные картины в стиле Кандинского, используя для этого ИИ, представляющий обыденные вещи вроде бинокля или вентиляторов. Джейн говорит, что выставка привлекла новую аудиторию, что говорит о том, что ИИИ может помочь рынку вырасти за пределы доминирующей аудитории, состоящей из финансистов и торговцев недвижимостью.
«Я видел, как множество нетипичных коллекционеров искусства покупали мои работы – включая учёных, создателей видеоигр, исследователей в области компьютерного зрения и ИИ», — говорит Уайт.
Что кому принадлежит?
Том Уайт, «Электровентилятор»
В прессе о выставке «Постепенный спуск» представитель галереи Nature Morte писал, что эти работы «полностью созданы ИИ совместно с художниками». Obvious даже подписывают работу математическим уравнением для использованного алгоритма вместо своего названия. Но как бы ни нравилось художникам и владельцам галерей приписывать авторство картин ИИ и подчёркивать, что невозможно предугадать, что выдаст алгоритм, с легальной точки зрения нет сомнений в том, кто является владельцем итоговой работы – ИИ или человек-художник.
ИИ – это просто инструмент, используемый художниками, так, как фотограф использует фотоаппарат или Adobe Photoshop в создании изображений, говорит Джессика Фьелд, помощник директора Клиники киберюриспруденции при Гарвардской юридической школе. «Люди очень глубоко встроены во все аспекты создания и тренировки современных технологий ИИ, и так будет и завтра, и в обозримом будущем», — говорит Фьелд. «Как по мне, гораздо интереснее, кто из этих людей получит права на результаты работы, а не то, имеет ли ПО право на владение ею», — добавляет она.
Фьелд и её партнёр по исследованиям Мэйсон Корц определяют четыре ключевых элемента, входящих в ИИИ, каждый из которых вовлекает авторские права разными способами. Это 1) входные данные, 2) алгоритм обучения, 3) натренированный алгоритм, и 4) результаты работы.
Все упомянутые в статье произведения искусства продаются как готовые работы – распечатки, видео и инсталляции. Человек, попытавшийся скопировать эти работы и перепродать их, нарушит авторские права человека-художника, точно так же, как если бы они попытались воспроизвести картину масл��м или фотографию. Но ИИ порождает несколько новых трудностей.
Владение кодом
Харшит Агравал, «Урок анатомии от доктора Алгоритма»
Хотя большая часть ИИИ создана при помощи открытых ресурсов, например, Google TensorFlow и Facebook Torch, Фьелд говорит, что художники, создающие свои алгоритмы, как Уайт, обладают правами и на них.
«Художник мог бы продать код как свою работу, хотя я не слышала, чтобы такое случалось», — говорит она. Это интересная идея, которая может понравиться коллекционерам – они затем смогут использовать ИИ-художника для создания собственных, невиданных ранее работ.
Однако сохранение возможностей для запуска кода в том виде, в котором это предполагалось делать – особенно, когда он взаимодействует с проприетарным ПО или оборудованием – может оказаться сложным делом.
«Одна из проблем поддержки кода состоит в том, что программные платформы очень быстро обновляются, и натренированные модели нейросетей со временем становятся излишними», — говорит Харшит Агравал, художник, участвующий в проекте «Постепенный спуск», живущий и работающий в Бангалоре.
Актен особенно беспокоится о работах, интегрирующих веб-технологии – «такие вещи, как Google Translate, или отправка запроса к облачному API от Microsoft, распознающему лица, или использование сервисов Amazon Cloud, или даже работы, живущие в уже переставшем работать Vine».
«Мне уже известно достаточно большое количество работ, „погибших“ из-за изменения облачного API или его исчезновения», — говор��т он. Решением может быть попытка относиться к работе ИИ, как к перфомансу. «Они работают, пока технология это позволяет, а потом заканчиваются. И у нас остаётся документация и воспоминания».
Обладание тренировочным набором
Анна Ридлер, Без названия
Многие художники, занимающиеся ИИИ, тренируют свои алгоритмы на изображениях или аудиозаписях из общественного достояния. Популярные примеры таких библиотек — ImageNet, SoundNet и Google Art. Одна из причин – использование изображений, защищённых авторским правом, в качестве тренировочного набора, может дать результаты, слишком сильно напоминающие определённое изображение. «Мне неизвестно о каких-то исках в этой области, но, я думаю, что рано или поздно мы с ними столкнёмся», — говорит Фьелд.
В теории, как говорит куратор выставки «Постепенный спуск», Картик Кальянараман, то, что ИИИ не копирует изображения или аудиозаписи сами по себе, означает, что им можно безнаказанно обучаться на изображениях, защищённых авторским правом – точно так же, как студенты школ искусств обучаются по учебникам и походам в Нью-Йоркский музей современного искусства. "Добросовестное использование" – одна из стратегий защиты, которую могут использовать художники в суде, если в их тренировочный набор входят материалы, защищённые авторским правом. Но при этом «если подходить к делу аккуратно, то я, с прагматической точки зрения, настаивал, чтобы изображения из тренировочного набора (для работ, представленных на выставке), не были защищены авторским правом», — говорит он.
Анна Ридлер, ещё один художник с выставки «Постепенный спуск», ещё аккуратнее относится к авторским правам, используя для своих тренировочных наборов собственные наброски и фотографии. «Именно набор самой базы данных – что туда включать, что не включать, становится актом творчества и частью итогового произведения», — говорит она. «Поскольку эти базы данных в каком-то смысле сами по себе являются произведениями искусства (я их создала), поэтому другому человеку будет практически невозможно повторить мою работу», — говорит Ридлер.
Если художник захочет использовать проприетарный алгоритм или набор для тренировки, и результаты его работы будут очевидно производными от них, то ему, скорее всего, нужно будет договориться об использовании с владельцами прав.
ИИИ изменит весь рынок искусства
«Портрет Эдмонда де Белами», группа Obvious
ИИИ не угрожает благополучию художников-людей. Работы людей, использовавших ИИ, принадлежат им – если для их создания люди использовали открытые или созданные самостоятельно алгоритмы и тренировочные наборы. Но появление ИИИ приведёт к более долгосрочным последствиям для рынка искусства.
Кальянараман считает, что у него есть потенциал изменить искусство, не связанно с ИИ, примерно так же, как фотография изменила картины, породив импрессионизм, экспрессионизм и другие школы, которых больше интересует выражение уникального восприятия человека и его эмоций. Он предполагает, что художники, использующие ИИ, могут легко создать новые художественные формы, неожиданное и провокационное концептуальное искусство, вплоть до прямой визуализации описания. Художники, работы которых выглядят ново, или можно описать, а не почувствовать, могут столкнуться со спадом интереса к их работам, а коллекционеры подобных работ – с падением их стоимости, точно так же, как реалистичные изображения не так интригуют людей в эру фотографии, фотошопа и цифровых иллюстраций.
Кальянараман приводит в пример Марка Ротко и Пола Кли, художников, которые, каждый по-своему, подчёркивают опыт работы как взаимосвязь между двумя мыслящими существами – первый делает это, погружая зрителя в цунами огня, а второй щекоча ему пятки – как художников, работы которых будут жить дальше.
«Всё наше восприятие завязано на наши эмоции», — говорит он. И такую особенность алгоритму будет гораздо сложнее аппроксимировать.
