Медь постепенно превращается в узкое место для современной энергетической и вычислительной инфраструктуры. Без нее не работают кабели, трансформаторы, распределительные шины и системы охлаждения — все то, что подводит энергию и отводит тепло от оборудования. Спрос на металл растет сразу по нескольким направлениям: строятся крупные дата-центры, ускоряется электрификация транспорта, расширяется возобновляемая энергетика. Короче, медь — бутылочное горлышко развития сразу нескольких отраслей. И оно постепенно сужается.
Согласно отчету S&P Global, глобальный спрос на медь вырастет на 50% к 2040 году, с 28 миллионов тонн в 2025 году до 42 миллионов. Основные драйверы роста здесь — базовая экономика, переход на чистую энергию и модернизация сетей. Искусственный интеллект (куда ж без него ) добавит еще около 2 миллионов тонн дополнительного спроса за этот период. Без новых источников добычи и перерабо��ки общий дефицит может превысить 10 миллионов тонн в год. Давайте оценим, что происходит и насколько все это решаемо.
Зачем современной инфраструктуре столько меди
Ее используют, потому что она в одной точке закрывает сразу две задачи: почти без потерь проводит ток и одновременно помогает отводить тепло. Для инфраструктуры это критично: чем выше мощности, тем сильнее растут требования к проводникам, контактам и теплоотводу. Плюс медь достаточно пластична, что важно для монтажа, долговечна и нормально переносит разные факторы — вибрации, нагрев, перепады температуры.
В дата-центрах основной расход меди приходится не на чипы, а на «силовую» часть и охлаждение: ввод питания, распределение по залам, шинопроводы, трансформаторы, коммутацию, кабельные трассы, а также элементы систем жидкостного охлаждения. Поэтому объемы обычно считают через мощность объекта: сколько металла нужно, чтобы подвести и распределить каждый мегаватт, и тут разброс действительно большой — он зависит от резервирования, длины и класса внешних подключений, архитектуры распределения (шинопроводы или кабели), а также от того, насколько глубоко проект включает работы по подстанциям и усилению сети. В результате у крупных проектов счет идет на тысячи тонн, если смотреть на инфраструктуру целиком, а не только на «коробку» с серверами.
Заменить медь в электронике можно лишь в отдельных узлах, и то с оговорками. Для самых тонких соединений внутри кристаллов и рядом с ними исследуют кобальт, рутений и другие материалы, но это не история про массовую замену «всей меди» — это борьба за нанометровые уровни, где решают совсем другие ограничения. А вот в энергетической инфраструктуре альтернативы хуже по совокупности характеристик и стоимости: либо выше сопротивление и потери, либо сложнее монтаж и надежность, либо дороже. Поэтому в ближайшие 10–15 лет спрос на медь будет определяться не «модой на материалы», а ростом мощностей и инфраструктуры.
Как растет спрос и какие факторы влияют
Спрос на медь растет не из-за одной конкретной отрасли, а потому что меняется сама структура потребления. Строительство, транспорт и промышленность по-прежнему используют большие объемы металла, и этот спрос никуда не исчез. Но к нему добавляется все больше задач, завязанных на электричество: расширяются электросети, растет парк электромобилей, строятся новые солнечные и ветровые станции. В такой инфраструктуре медь используется в больших количествах — в силовых кабелях, трансформаторах и генераторах, — поэтому рост мощностей почти напрямую превращается в рост потребления металла.
Отдельным фактором стал искусственный интеллект. Обучение крупных моделей и их функционирование требуют все больше вычислительных мощностей. А значит — все более крупных и энергоемких дата-центров. По оценкам S&P Global Market Intelligence, только за январь–ноябрь 2025 года было объявлено более ста новых проектов таких центров общей стоимостью около 61 миллиарда долларов. Значительная часть площадок изначально проектируется под задачи искусственного интеллекта — для OpenAI, Google, Microsoft и других гигантов. Это напрямую увеличивает нагрузку на энергетическую и кабельную инфраструктуру.
Аналитики Wood Mackenzie оценивают, что к 2030 году дата-центры в целом будут потреблять до 1,1 миллиона тонн меди в год. Это примерно 3–4% от прогнозируемого к тому моменту глобального спроса. К 2040 мощности таких объектов могут вырасти в несколько раз, добавляя дополнительное давление на рынок. Правда, в общей динамике искусственный интеллект остается заметным, но не доминирующим фактором — основной прирост приходится на энергетический переход и традиционную экономику.
В целом картина выглядит так: спрос достигнет 42 миллионов тонн к 2040 году, а предложение без серьезных изменений рискует отстать на значительный объем. А это значит что? Правильно, дефицит. Признаки нехватки уже проявляются — многие эксперты ожидают дефицит в сотни тысяч тонн уже в этом году.
Облачная инфраструктура для ваших проектов
Виртуальные машины в Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске с оплатой по потреблению.
Трудности с добычей и климатические риски
И вот казалось бы, ну можно же просто нарастить добычу. Но тут есть ограничения, которые копились не один год. Основные объемы первичного металла дают Чили и Перу, а переработка и выпуск рафинированной меди в значительной степени сосредоточены в Китае. Такая концентрация делает рынок уязвимым: любые сбои в этих регионах сразу отражаются на глобальных поставках. При этом условия добычи там постепенно ухудшаются — запасы с высоким содержанием меди истощаются, а климатические изменения осложняют работу шахт, повышая издержки и риски остановок. В результате предложение перестает поспевать за растущим спросом, даже без учета новых проектов и рекордных темпов строительства инфраструктуры.
В Чили нехватка воды уже заметно осложняет работу медных предприятий: обогащение руды требует очень больших объемов пресной воды, а длительные засухи и таяние ледников лишь усугубляют ситуацию. По оценкам PwC, сейчас около четверти чилийского производства меди подвержено рискам перебоев из-за водного дефицита, а через десять лет эта доля может увеличиться до трех четвертей. К 2050 году — приблизиться ко всей добыче, если климатические риски усилятся. Реальные же последствия будут зависеть от адаптации и инвестиций в водосбережение и технологии.
Похожие проблемы проявляются и в Перу: добыча зависит от нестабильных осадков и состояния водных источников в горных районах, где сосредоточены крупные месторождения. Но дело не только в отдельных странах. По оценкам аналитиков, к середине 2030-х годов дефицит воды может затронуть большинство государств, которые сегодня поставляют медь для высокотехнологичных отраслей, включая производство полупроводников. На этом фоне усугубляется еще один структурный фактор — падение содержания меди в руде. Новые месторождения в среднем беднее старых, поэтому для получения того же объема металла требуется больше горной массы, воды и энергии, что делает добычу дороже и уязвимее к любым внешним ограничениям.
Новые проекты требуют десятилетий на разведку, получение разрешений, строительство и выход на полную мощность. Переработка вторичного сырья помогает смягчить проблему — при активном развитии сбора лома вторичная медь способна покрыть до трети мирового спроса к 2040 году. Но первичная добыча все равно остается необходимой в крупных объемах для покрытия растущих нужд.
Что происходит с ценами и рынком сейчас и чего ожидать
Все эти факторы уже отражаются на рынке и толкают цены вверх. В начале января 2026 медь на Лондонской бирже металлов (LME) неоднократно превышала отметку в 13 тысяч долларов за тонну, обновляя исторические рекорды на фоне напряженной ситуации с поставками.
Рынок меди сейчас находится в состоянии постоянного напряжения. Поставки регулярно нарушаются из-за сбоев в добывающих регионах, забастовок на шахтах и погодных факторов, а спрос одновременно растет сразу со стороны нескольких отраслей.
Дополнительное давление создают крупные технологические компании: они конкурируют за трансформаторы, высоковольтные кабели и распределительные системы, часто выкупая оборудование быстрее и дороже, чем традиционные энергетические заказчики. На этом фоне аналитики крупнейших инвестбанков ожидают, что в 2026–2027 годах цены останутся высокими или продолжат расти.
Если ничего не менять, нехватка меди постепенно начнет тормозить развитие энергетики и вычислительных мощностей. Спрос никуда не денется. Варианты выхода существуют, но они непростые: новые месторождения нужно быстрее вводить в строй, в Чили и Перу придется вкладываться в опреснение и экономию воды, переработку лома — развивать системно, а не точечно. Без этого разрыв между спросом и предложением будет только увеличиваться.
