Казанский университет открыли в 1804 году, и он довольно быстро оброс сильными школами. К 1819 году здесь была сильная математика (Лобачевский), химия (Бутлеров), центр востоковедения, физика.
Но тут с проверкой приезжает Магницкий, бывший симбирский губернатор и член Главного правления училищ. Он был консерватором и крайне религиозным человеком. Его замечания:
В стенах университета царят вольнодумство и безбожие.
Преподавание не соответствует духу христианства и подрывает устои монархии.
Философию преподают по немецким книгам (Кант, Шеллинг).
Естественные науки объясняют мир без ссылок на божественное начало.
Препараты анатомического театра — неуважение к телу и «не по-христиански».
Магницкий предложил уничтожить университет: «Уничтожение сие может быть двух родов: а) в виде приостановления университета и б) в виде публичного его разрушения. Я бы предпочёл последнее».
Собственно, давайте поговорим, почему этот университет всё ещё стоит.
С чего началось
Казанский университет — это один из трёх старейших классических университетов России. Герцен назвал его «караван-сараем на пути идей европейских в Азию».
Здесь рождались и развивались крупнейшие научные школы: Лобачевский создавал неевклидову геометрию, Бутлеров и Зинин закладывали основы химической школы, а Карл Клаус открыл рутений — единственный химический элемент, который выявили в царской России. Тут появились первые в стране кафедры китайского и монгольского языков, университет стал центром востоковедения, математики и медицины.
Казалось бы, живи и радуйся, двигай науку. Но в 1819 году в Казань с ревизией прибыл Михаил Леонтьевич Магницкий. Он считал, что главной задачей университета должно быть воспитание веры и преданности государству, а научные успехи — дело второстепенное.
Проведя в университете неделю, он пришёл в ужас. Вердикт Магницкого: университет нанёс вред обществу. Исправить это невозможно. Предложение: «торжественно разрушить» само здание университета, а место разровнять.
Доклад лёг на стол Александру I. Император, хоть и ударился в мистицизм к концу жизни, всё же был человеком прагматичным. На полях доклада он начертал резолюцию, ставшую легендарной:
«Зачем разрушать, можно исправить».
Университет помиловали, но с условием: Магницкого назначили попечителем Казанского учебного округа, чтобы он лично занялся этим «исправлением». Началась эпоха, которую историки называют университетским погромом.
Уволили 11 профессоров (почти половина состава).
Из библиотеки изъяли и сожгли «вредные книги».
Директором университета назначили профессора, который преподавал физику с богословских позиций.
Студентов заставили маршировать и молиться по расписанию.
Лобачевский — кризис-менеджер
В этой атмосфере выживание науки казалось невозможным. Но тут ректором назначают Николая Лобачевского. Он умел лавировать и продержался на посту целых 19 лет.
Лобачевский был фанатиком порядка. Его видели в университете в любое время суток. Он мог лично залезть на крышу, чтобы проверить, как идёт стройка, или зайти на кухню общежития, чтобы попробовать студенческие щи. Когда строилась обсерватория, он сам проверял точность кладки кирпича, понимая, что малейший перекос испортит работу телескопов.
При нём университет превратился в современный кампус. Анатомический театр, который он возвёл, стал памятником русского классицизма XIX века.
В 1830 году в Казань пришла холера. Лобачевский принял решение, достойное современного эпидемиолога, — закрыл университет на карантин. Он привёз в кампус семьи профессоров, студентов и служащих — всего около 600 человек. Ворота заперли наглухо.
Николай Иванович лично разработал протоколы дезинфекции: все продукты принимали через хлорную воду, к почте применялись «те же строгие меры, что и во время чумы», а помещения окуривали специльным составом из соли, селитры и серной кислоты. Пока в Казани гибли тысячи людей, в университете умерло несколько человек, и те — в самом начале.
Лобачевский уделял исключительное внимание университетской библиотеке. Он сам составлял каталоги, систематизировал фонды и выбивал деньги на закупку европейских научных журналов.
Но при этом оставался приземлённым хозяйственником. В архивах сохранились переписки, где Лобачевский с одинаковой страстью защищает свою неевклидову геометрию и торгуется за каждую сажень дров для отопления, потому что «студенты в холоде не мыслят».
Лобачевский отдал университету всё. Даже когда ослеп к концу жизни, он продолжал диктовать свои математические труды ученикам. В 1855 году Николай Лобачевский уходит с поста ректора. Официально — по состоянию здоровья, неофициально из-за конфликта с новым попечителем. Если бы не его управленческие решения, Казанский университет в XIX веке мог просто превратиться в провинциальное духовное училище.
Студенческий дух не задушишь
Попытки закрутить гайки в Казанском университете не прекращались и после Магницкого, но дух вольнодумства выветрить не удалось. Студенты продолжали доставлять проблемы администрации.
В декабре 1887 года в актовом зале учащиеся организовывают сходку. Шумят, требуют автономии и возвращения либерального устава. Среди них — юный первокурсник с юрфака, которого отчисляют по горячим следам. Этим студентом был Владимир Ульянов.
Если бы инспектор по фамилии Потапов оказался чуть добрее и просто погрозил пальцем, возможно, мы бы знали Владимира Ильича как блестящего казанского адвоката. А история XX века пошла бы по другому пути…
Но если история Ульянова — переломный момент в биографии, то инцидент 1905 года — это уже сюжет Гая Ричи по-казански.
В стране первая русская революция, забастовки, баррикады. Полиция и жандармы ищут подпольные типографии, склады оружия и эсеровские бомбы. Обыски идут по всем студенческим общежитиям. И вот в Казани, в Первом студенческом доме (сейчас это один из корпусов на Кремлёвской), полиция врывается в одну из комнат, ожидая увидеть запрещённый «Капитал» или гектограф.
А вместо этого находит идеально организованное подпольное казино.
Студенты подошли к делу с университетским размахом. Там были не просто карты под подушкой, а полноценный игорный дом с разделением ролей: свои банкиры, маркеры и даже система оповещения на случай облавы (которая в тот раз дала сбой). Некоторые краеведы рассказывают, что среди клиентов казино были не только студенты, но и вполне солидные горожане, которые приходили в университетский кампус, потому что там полиция проверяла реже.
Администрация была в ярости, общежитие в итоге закрыли на карантин, а студентов отчислили.
Как дробили университет
Когда началась Гражданская война, Казань несколько раз переходила из рук в руки — от красных к белым и обратно. В университете в это время было тяжело: не хватало дров для отопления, а студенты и преподаватели получали скудные пайки. Но учебный процесс не останавливался полностью.
В 1918 году Императорский Казанский университет переименовывают в Казанский государственный университет, а чуть позже создают рабочий факультет (рабфак). Это были специальные курсы, где рабочих и крестьян ускоренно готовили к поступлению, чтобы изменить социальный состав студентов.
После установления советской власти началась перестройка всей системы. В 1922 году университет лишили автономии, теперь всеми процессами руководило государство. Иронично, что в 1924 году университет получил имя Ленина — того самого отчисленного студента.
23 июля 1930 года выходит постановление ЦИК и СНК СССР «О реорганизации вузов, втузов и техникумов». Советская власть начинает проводить политику «разукрупнения» вузов, чтобы превратить универсальные факультеты в узкоспециализированные отраслевые институты.
Процесс шёл в несколько этапов, и из состава Казанского государственного университета (КГУ) выделились целые направления.
Медицина. В 1930 году медицинский факультет КГУ преобразовали в самостоятельный Казанский государственный медицинский институт (сейчас КГМУ). Это было сделано для того, чтобы передать подготовку врачей в ведение Наркомздрава.
Авиация. В 1932 году из аэродинамического отделения КГУ вырос Казанский авиационный институт (КАИ).
Химия. Химический институт КГУ в какой-то момент тоже планировали полностью отделить, создав на базе химфака КГУ и химфака Политехнического института отдельный вуз. Так появился Казанский химико-технологический институт (КХТИ), куда ушла значительная часть прикладных разработок и кадров.
Ещё чуть раньше, в 1920-х, сельхозфак стал о��дельным институтом.
Ядро университета сохранило фундаментальную науку: физику, математику, биологию, геологию и гуманитарные дисциплины.
Кстати, в 1930-е годы даже само название «университет» считалось чем-то устаревшим и буржуазным. Одно время обсуждалась идея полностью расформировать университеты, заменив их набором отраслевых институтов. Но вовремя поняли, что без базы фундаментального образования (теоретической физики, высшей математики) прикладные институты быстро зашли бы в тупик.
Возрождение
Во время Великой Отечественной войны университет не прекращал работу, хотя многие студенты и преподаватели ушли на фронт. Здесь в 1944 году Евгений Завойский открыл явление электронного парамагнитного резонанса — это стало одним из важнейших событий в физике ХХ века.
В 1950–1970-е годы университет активно строился. Появились знаменитые высотки — корпуса физфака и мехмата, которые изменили панораму города и стали новыми символами КГУ.
Университет пережил непростые 90-е, но главные перемены начались в 2010 году. КГУ стал Казанским федеральным университетом. К нему снова присоединили многие институты (например, педагогический и финансово-экономический), которые когда-то были его частью или развивались отдельно. Интересно, что круг замкнулся: в составе университета снова появился медицинский блок (Институт фундаментальной медицины и биологии), и у вуза теперь есть своя университетская клиника.
То, что Магницкий хотел разрушить, два века спустя выросло в огромный научно-образовательный центр. Сейчас в КФУ учатся студенты из десятков стран мира, развиваются сильная химическая, ИТ и другие школы. Научная библиотека Лобачевского продолжает жить — она считается одной из крупнейших и старейших в России.