Радиация: единицы измерения



    При почти каждом разговоре о радиоактивности с неспециалистом оказывается, что собеседник имеет в той или иной степени смутное представление о единицах измерения. Вот и когда я опубликовал статью о радиохимической лаборатории, один из читателей пожаловался мне в личку, что у него от множества единиц, встречающихся в книгах и статьях о радиоактивности — рентгены, бэры, рэмы, рады, греи, зиверты, кюри, беккерели и даже грамм-эквиваленты радия — голова идет кругом и попросил об этом написать. Исполняю его просьбу.

    Да, на КДПВ — супруги Мария Склодовская-Кюри и Пьер Кюри.

    Немного истории


    В 1895 году Вильгельм Конрад Рентген открыл излучение, обладавшее удивительными свойствами: действуя, подобно свету, на фотопластинки, и возбуждая свечение люминесцентных экранов, оно с легкостью проникало через непрозрачные преграды. Прошло совсем немного времени, как оказалось, что источником подобного излучения является не только работающая трубка Крукса, как в опытах Рентгена, но и вещества, содержащие уран, которые, к тому же, испускают это излучение непрерывно, неизменно и без какого-либо подвода энергии извне. За этим последовала буквально лавина открытий. Открытие радия, полония, а затем целого букета новых радиоактивных элементов, установление связи радиоактивного распада с превращением одного элемента в другой, первые осуществленные ядерные реакции… В общем, удивительно простой опыт Беккереля с урановой солью на завернутой в черную бумаге фотопластинке буквально распечатал «горшочек-не-вари» новых знаний. Разговор об этих открытиях — это тема другой статьи (и не одной), а сейчас я просто скажу, что уже тогда, в первые месяцы и годы этого «радиевого бума» нельзя было обойтись без измерений.

    Первым измерительным прибором для определения интенсивности ионизирующей радиации стал обыкновенный электроскоп или электрометр, который разряжался под действием излучения, и скорость этого разряда была пропорциональна его интенсивности. А первым эталоном стала…

    Ампула с миллиграммом радия, как мера радиоактивности


    Эта ампула стала не только первым эталоном для градуировки электрометров и ионизационных камер — это была мера количества радиоактивности. Удивительным свойством радия оказалось исключительное постоянство его излучения: его интенсивность зависела только от количества радия. Поэтому, взяв однажды навеску в 1 мг радия и запаяв его в платиновую ампулу, стало возможным больше никогда радий не взвешивать. Сравнив интенсивность гамма-излучения от эталонной ампулы и образца, помещенного в ампулу с такой же толщиной стенки, можно было с высокой точностью определить количество радия в нем. Так что ампулы с радием заняли свое законное место в палатах мер и весов рядом с эталонами метра, килограмма и сферическими конями.

    Строго говоря, источником гамма-излучения является не радий. И именно с этим связано то, что эталоном была именно запаянная ампула. Дело в том, что радий-226 не излучает гамма-лучи при распаде. Он испускает альфа-частицу, превращаясь в радон-222, который тогда называли эманацией радия. Последний, будучи также альфа-активным, затем претерпевает ряд распадов с испусканием альфа- и бета-частиц, некоторые из которых сопровождаются гамма-излучением. Из запаянной ампулы радону деваться некуда, и между радием и его радиоактивными продуктами распада устанавливается вековое равновесие: сколько радона (и каждого последующего члена радиоактивного ряда) образовалось, столько и распадается.

    При сравнении радиоактивности других открытых впоследствии элементов с радием стали применять такую единицу, как миллиграмм-эквивалент радия, равный количеству радиоактивного вещества, который дает такую же интенсивность гамма-излучения, как и миллиграмм радия на том же расстоянии.

    Миллиграмм-эквивалент радия, как единица радиоактивности, имеет тот очевидный недостаток, что гамма-излучение, вообще говоря, является своего рода побочным эффектом радиоактивного распада. Во-многих случаях оно либо отсутствует, либо возникает не в каждом акте распада. Поэтому от сравнения по интенсивности гамма-излучению перешли к понятию активности, как мере количества актов распада в препарате в единицу времени. Эталоном осталась все та же ампула с радием, и отсюда появилась единица кюри, определяемая, как активность радиоактивного вещества, в котором в единицу времени распадается столько же атомов (а именно, $3,7\cdot 10^{10} $ штук), сколько распадается атомов радия-226 в одном его грамме.

    Единица кюри в настоящее время считается устаревшей, как и все внесистемные единицы. В системе СИ ее заменяет беккерель — это активность препарата, в котором в среднем происходит один распад в секунду. Таким образом, 1 Ки = $3,7\cdot 10^{10} $ Бк.

    Электрометр и экспозиционная доза


    Первым устройством для измерения интенсивности радиоактивного излучения, как я говорил, стал электрометр, который разряжался под действием лучей радия. Он стал предтечей ионизационной камеры — камеры с двумя противоположно заряженными электродами, которая позволяла определить количество ионов, образовавшихся в воздухе, заполнявшем камеру. Эти ионы в электрическом поле внутри ионизационной камеры начинают движение к электродам и, достигнув их, разряжают их. По величине уменьшения заряда электродов можно определить число пар ионов, которые образовались в воздухе под действием излучения. А измерив ток, протекающий через камеру в цепи внешнего источника напряжения, можно определить количество ионных пар, рождающихся в камере в единицу времени, пропорциональное интенсивности излучения.

    Величина, которую таким образом измеряют, была названа экспозиционной дозой радиоактивного излучения. И единицей ее измерения стал рентген. При экспозиционной дозе в 1 рентген в одном кубическом сантиметре сухого воздуха образуется одна единица СГСЭ ($3,33⋅10^{-10}$ Кл) заряда каждого из ионов, что соответствует $2,082\cdot10^{9} $ пар ионов. Кстати, наш эталонный 1 мг радия в платиновой ампуле на расстоянии 1 см в течение часа создает экспозиционную дозу в 8,4 рентгена (обычно в таком случае говорят о мощности экспозиционной дозы 8,4 Р/ч).

    В системе СИ нет специальной единицы экспозиционной дозы и применяется единица кулон на килограмм. 1 Кл/кг = 3875.97 Р. Однако в настоящее время данная единица используется крайне редко из-за отказа от самого понятия экспозиционной дозы. Причина этого отказа в том, что эта достаточно легко измеряемая величина малопригодна для практического применения. Нас обычно интересует не то, сколько ионов образовалось в воздухе, а то действие, которое произвело облучение на вещество или живую ткань.

    Поглощенная доза


    Вполне очевидной является идея считать мерой воздействия радиоактивного излучения на вещество поглощенную в этом веществе энергию. Это и есть поглощенная доза, мерой которой является энергия излучения, поглощенная единицей массы вещества. Единицей измерения поглощенной дозы в СИ является грей: 1 Гр = 1 Дж/кг. Раньше применялась другая единица — рад. 1 рад = 100 эрг/г = 0,01 Гр. При экспозиционной дозе 1 Р поглощенная доза в воздухе равна 0,88 рад. В большинстве случаев эти 0,88 округляют до единицы, приравнивая рад к рентгену (хотя по сути это разные физические величины), а грей (и зиверт, о котором ниже) к 100 рентгенам.

    А вот доза в различных веществах при одной и той же экспозиционной дозе будет различной в зависимости от вида и энергии излучения и свойств поглотителя. Именно по этой причине сейчас от понятия экспозиционной дозы отказались. На практике гораздо более корректным является измерение не экспозиционной дозы, а взять детектор, средний атомный номер которого равен среднему атомному номеру биологической ткани (в таком случае говорят о тканеэквивалентном детекторе) и измерять поглощенную дозу в нем. Тогда с определенной степенью точности можно полагать, что поглощенная доза в детекторе будет равна поглощенной дозе в биологической ткани.

    Всякие разные дозы


    Но оказывается, разные виды радиоактивных излучений действуют на живую ткань неодинаково. Альфа-излучение, протоны и нейтроны при одинаковой поглощенной дозе наносят ей гораздо больший вред, чем гамма-излучение и бета-частицы. В связи с этим наряду с поглощенной дозой возникает еще один вид дозы — эквивалентная доза. Она равна дозе гамма-излучения, которая вызывает такой же биологический эффект, как и доза данного излучения.
    Единицей измерения эквивалентной дозы является зиверт. Старой единицей эквивалентной дозы является биологический эквивалент рентгена или бэр, по-английски REM (порой в переводной литературе и у рентгенологов можно встретить единицу «рэм» — это тот же бэр). 1 Зв = 100 бэр.

    Для того, чтобы перевести поглощенную дозу в эквивалентную, нужно поглощенную дозу умножить на так называемый коэффициент качества. Этот коэффициент для фотонов, электронов и мюонов равен единице, для альфа-частиц принят равным 20, для протонов по разным данным — от 2 до 5, а для нейтронов сильно зависит от энергии, достигая 20 в интервале энергий от 100 кэВ до 2 МэВ (см. рисунок).



    Помимо эквивалентной, рассматривают еще и эффективную дозу. Она учитывает не только разную степень вредности излучения, но и разную степень вредности облучения той или иной части тела или органа при облучении не всего тела, а его части. Каждой ткани и органу приписывают взвешивающие коэффициенты таким образом, чтобы сумма равнялась единице. При равномерном облучении всего тела эффективная доза равна эквивалентной. Измеряется она в тех же единицах, что эквивалентная.

    На этом я и остановлюсь: не буду запутывать вас и рассказывать, что такое керма, амбиентный эквивалент дозы и еще многие штуки.

    А как это все измеряют?


    Чтобы измерить экспозиционную дозу, как я и говорил, нужно взять некоторый объем воздуха, собрать образовавшиеся в нем ионы и определить их количество, что с успехом решается с помощью ионизационной камеры. Именно на основе ионизационных камер сделана большая часть накопительных дозиметров «карандашного» типа.

    А чтобы измерить поглощенную дозу, придется измерить количество энергии, выделившееся в веществе. И вот тут кроется главная сложность. Напрямую эту энергию измерить очень сложно, так как в большинстве случаев она очень мала. Один грей (а это серьезная доза, уже вызывающая лучевую болезнь) — это всего лишь джоуль на килограмм. Если мы попытаемся измерить эту дозу, например, калориметрически — по изменению температуры, то, например, алюминий нагреется всего лишь чуть больше, чем на тысячную градуса.

    Поэтому все методы измерения поглощенной дозы или ее мощности косвенные. Они заключаются в том, что мы наблюдаем некий процесс, вызываемый облучением и требующий затраты энергии и предполагаем, что «выход» этого процесса будет линейно зависеть от энергетического вклада поглощенного излучения в него.

    Первичным актом взаимодействия ионизирующего излучения с веществом почти всегда является, собственно, ионизация. Квант гамма-излучения или иная частица, испускаемая радиоактивным веществом, как правило, имеет энергию, значительно превышающую энергию, необходимую для того, чтобы вырвать электрон из атома. Поэтому одним актом ионизации дело не заканчивается. По всей траектории следования частицы в веществе порождаются свободные электроны и положительно заряженные ионы, энергии которых обычно сами превышают энергию ионизации, что приводит к развитию целого каскада процессов образования свободных электронов и ионов, до тех пор, пока их энергия не окажется сравнимой с энергией химической связи, с первыми энергиями ионизации и т.д. И уже эти электроны и ионы непосредственно осуществляют то воздействие на вещество, которое характерно для ионизирующих лучей: возбуждают люминесценцию, инициируют химические реакции, разрушают биологические структуры, становятся носителями электрического тока. И их количество и суммарная энергия пропорциональны поглощенной дозе (строго говоря — за вычетом энергии электронов, вылетевших за пределы вещества), при этом они уже «ничего не знают» о том, что их породило.
    Исторически одним из первых дозиметров стала обычная фотопленка, завернутая в светонепроницаемый материал. Степень ее почернения после проявления примерно так же зависит от поглощенной дозы, как и от экспозиции обычным видимым светом: имеется область линейной зависимости, ограниченная загибом в области малых доз и насыщением (с последующей соляризацией — падением плотности) в области больших доз. Пленка является дешевым и довольно чувствительным, но не очень надежным дозиметром, так как небольшие отклонения в режимах обработки могут давать заметные погрешности определения дозы. Фотопленка является одним из первых представителей семейства химических дозиметров, в которых величина дозы определяется по количеству образованного или израсходованного в ходе реакции вещества: окрашенного, парамагнитного или обладающего другим легко измеримым свойством. Это может быть раствор в ампуле, темнеющий или окрашивающийся под действием радиации (например, из-за окисления железа (II) до железа (III) с последующим образованием ярко окрашенного в красный цвет роданида), стекло или кристалл, в которых образуются так называемые радиационные дефекты, поглощающие свет. Химические дозиметры позволяют определять дозу облучения с высокой точностью и в очень широких пределах — от тех, которые не нанесут человеку особого вреда до тех, которые убьют его в одну минуту. Но, как правило, они не позволяют измерить мощность дозы.

    Люминесценция позволяет регистрировать даже акт поглощения единственной частицы или гамма-кванта, который приводит к возникновению в материале детектора короткой световой вспышки — сцинтилляции. На этом принципе основано действие сцинтилляционных детекторов, которые позволяют измерять даже очень слабые потоки радиации, в десятки и сотни раз более слабые, чем естественный радиационный фон. Сцинтилляционный датчик излучения в отличие от химических детекторов позволяет определять мощность поглощенной детектором дозы в реальном времени. Разумеется, для того, чтобы получить величину дозы, или мощности дозы, нужно не просто сосчитать число импульсов, а просуммировать, проинтегрировать испущенный сцинтиллятором свет.

    Особой разновидностью таких детекторов являются так называемые термолюминесцентные детекторы. В них используется люминесцентный материал, который, вместо того, чтобы отмечать вспышкой света каждую частицу, сохраняет образованные ею свободные заряды в виде длительно существующих заряженных дефектов решетки. При нагревании эти дефекты «залечиваются», а освободившиеся электроны и дырки рекомбинируют, передавая энергию центрам люминесценции. И проинтегрировав световой импульс, возникающий при нагревании термолюминофора, мы определим накопленную им дозу.

    Наконец, мы можем «поймать» не вторичные эффекты, вызванные ионизацией, а сами ионы — совсем как в ионизационной камере, только эта камера заполняется не газом, а полупроводником — германием, кремнием, теллуридом кадмия, наконец — алмазом. Средний ток через детектор будет пропорционален мощности поглощенной им дозы.

    А что же всем известный счетчик Гейгера? А он не измеряет дозу. Он может только среагировать импульсом на пролет через него частицы, не разбираясь ни в том, что в него влетело, ни какую энергию оно имело. То есть он может измерить такую характеристику потока частиц, как флюенс: сколько частиц пролетело через заданную площадь. Точно так же будет работать сцинтилляционный или полупроводниковый детектор, если мы будем только фиксировать факт появления импульса, игнорируя его амплитуду.

    Доза в разных материалах и ход с жесткостью


    В параграфе про поглощенную дозу я упомянул вскользь, что в одном и том же потоке излучения доза, поглощенная разными материалами, будет разной и будет зависеть от энергии квантов и свойств вещества. В случае гамма-излучения его поглощение определяется единственной характеристикой материала — средним (или эффективным) атомным номером $Z_{eff}$. Гамма-излучение передает веществам с одинаковым $Z_{eff}$ одну и ту же энергию при прохождении слоя с одинаковой массой на единицу площади. Так, материал, имеющий такой же валовой атомный состав, как живая ткань, будет при любых энергиях поглощать гамма-кванты так же, как живая ткань, и таким образом, поглощенная доза в детекторе, сделанном из этого материала будет равна поглощенной дозе в человеческом теле. А если мы сделаем детектор из йодида цезия (один из наиболее часто используемых сцинтилляторов), то мы сможем откалибровать его для какой-нибудь одной энергии, а при других энергиях он будет врать. Такое изменение показаний дозиметрического прибора в зависимости от энергии излучения носит название «хода с жесткостью» или энергетической зависимости дозовой чувствительности детектора.



    На рисунке (из «Нового справочника химика и технолога», т. 11, стр. 111) приведены энергетические зависимости дозовой чувствительности детекторов, изготовленных на основе разных сцинтилляторов. Слева сравниваются антрацен (более «легкий» по среднему атомному весу, чем живая ткань) и йодистый натрий (значительно более «тяжелый», чем последняя). Видно, что в определенном диапазоне энергий детектор на основе йодида натрия завышает величину дозы в 10 раз! А на правом графике показано то, что взяв смесь органических сцинтилляторов — более «легкого» и более «тяжелого», чем живая ткань, можно практически полностью устранить «ход с жесткостью».

    Другим способом устранения «хода с жесткостью» является подбор фильтров, поглощающих излучение в области, где чувствительность детектора избыточна.

    Заключение


    В заключение приведу небольшую табличку, где сведены основные рассмотренные в статье величины.



    А для более полного ознакомления с темой рекомендую лекции профессора Игоря Николаевича Бекмана, МГУ

    Все статьи серии



    Радиация: Будни радиохимической лаборатории
    Радиация: источники
    Поделиться публикацией

    Комментарии 25

      –2
      Хорошая статья. Может подскажите, заказывая на Ebay товары из Японии на что и каким прибором (типом прибора) надо измерить что бы быть уверенны в отсутствии следов Фукусимы?
        0
        Ответ на этот вопрос есть в предыдущей статье jar_ohty habr.com/ru/post/438306
        Как я понял, только радиохимическая лаборатория.
          +3
          Да любой прибор со слюдяным детектором (Радиаскан-701, Радекс-1008 и т.п.) подойдет — если товар не предназначен для потребления внутрь. Задача здесь — обнаружить излучение, которое может быть опасно само по себе (любой бытовой дозиметр справится) и обнаружить поверхностную радиоактивную грязь, которая может сниматься с поверхности и попадать внутрь в виде пыли, через немытые руки и т.п.
          Методика такая: замеряем гамма-излучение вплотную с поверхности при закрытой крышке детектора. Если меньше ~ 1 мкЗв/ч для небольшого предмета или 0,2..0,3 мкЗв/ч для автомобиля — переходим к следующему действию. Если больше — объект объявляется опасным и утилизируется.
          Второй этап — протираем поверхность объекта салфеткой или ватным диском. Замеряем бета-поток с этой салфетки. Наличие статистически достоверного сигнала выше фона — объект опасен и утилизируется. Нет сигнала — безопасен.
          Если же речь о японских деликатесах — то только радиохимическая лаборатория или как минимум, гамма-спектрометр.
            +1
            Спасибо. А не могли бы Вы прокомментировать радиоактивность старых объективов, у которых мощность измеряется от 0.1 до 35 мкЗв/ч? (список тут). Насколько опасно иметь такой объектив (или несколько) дома и периодически пользоваться им? Какая мощность условно безопасна в данном случае?
              +2
              Некоторые старые (особенно часто — японские) объективы содержат линзы из ториевого стекла. Содержание тория в этих стеклах достигает 30% по массе и, соответственно, оно обладает значительной радиоактивностью. Торий в равновесии с продуктами распада (это равновесие достигается через 15-20 лет) является источником и альфа, и бета, и гамма-излучения. И если альфа-излучение не покидает пределы стекла, то бета- и гамма-лучи сравнительно жесткие и без труда выходят за пределы стекла. У некоторых объективов вплотную от задней линзы регистрируются уровни излучения до 10 мР/ч.
              Такой объектив опасен только как источник внешнего облучения — он не «пачкается» и не выделяет радон. Мощность дозы, создаваемая этим объективом, убывает с расстоянием по закону обратных квадратов, и на расстояниии в полметра от такого объектива гамма-излучение от него уже затруднительно обнаружить. Так что держать его дома на полке — безопасно, за исключением случаев, когда таких объективов целая полка.
              Что касается эксплуатации, то она, мягко говоря, нежелательна, за исключением некоторых наиболее низкоактивных объективов. Если поснимать этим объективом несколько минут в течение дня и убрать его на полку — еще не криминал, то регулярное ношение его при себе в сумке или рюкзаке выльется во вполне заметные дозы облучения, многократно превышающие годовой норматив. Кстати, вылиться такое ношение может также и в неприятный разговор с сотрудниками «соответствующих служб», возможно — с плохим исходом: такой объектив легко вызывает срабатывание датчиков радиоактивности, установленных в настоящее время не только в аэропортах и на пограничных пунктах, но и на ЖД-вокзалах и станциях метро (во всяком случае, в Москве — на всех).
                0
                Спасибо!
            +2
            Искать «следы Фукусимы» сейчас даже на самой Фукусиме — задача не очень тривиальная.
            В одном микрорайоне Тайпея радиоактивную сталь в конструкциях жилых домов обнаружили только из-за того, что жители тех домов слишком редко болели вообще и слишком редко болели раком. И как-то слишком долго жили… И да, формально, в зивертах, каждый из несколких тысяч жителей того микрорайона набирал в год чуть больше смертельной дозы.
            Ну и да. В близких окрестностях… «Чернобыльцы» (в том числе из ликвидаторов) — все еще прекрасно себя чувствуют (особенно с учетом предоставленного жилья и льгот на коммунальные платежи). А вот некоторые знакомые и родственники, которые ни разу в жизни не сталкивались с чем-то кроме фонового излучения — словили онкологию… И я тут даже не учитываю один городок в Подмосковье (который сейчас Новая Москва, и где я какое-то время жил), где лет тому 15 назад был какой-то запредельный уровень заболеваемости лейкемией…
              0
              Про ликвидаторов я бы не был так уверен. Мой тесть-«чернобылец» прожил только 61 год, хотя оказался там через год после аварии.
                +1
                это может быть также «эффект выживших»: те кто не умер сразу и не заболел — те будут жить долго.
                  0
                  прожил только 61 год

                  Тут все сложно. У меня, например, одноклассник погиб за год до Чернобыля. Неудачно пообщался с «хулиганами»… Еще несколько моих одноклассников не дожили до 45 лет по разным причинам.
                  А все знакомые «ликвидаторы» и другие «чернобыльцы» — живы, здоровы, прекрасно себя чувствуют.
                  При средней продолжительности жизни мужчин в бывшем СССР в диапазоне 65-70 лет — смерть в 61 год — укладывается в нормальные показатели дисперсии и без участия ядерных катастроф.
                    +1
                    У умерших не было варианта стать знакомыми, они умерли. Как и те, кто не был чернобыльцем, но по работе немного сталкивался с радиоактивными метками (далеко не факт что из-за них — рисков получения онкологии много), но как-то здоровья не прибавило (никакой комиксовой суперсилы и суперздоровья).
                      0
                      Дело в том, что радиация не так действует: «большая доза наносит большой вред, малая доза — малый вред». Все не так: если доза меньше определенного предела (недостаточная для развития лучевой болезни), тяжесть поражения от нее от дозы не зависит, но зависит вероятность его наступления.
                      То есть, лейкемия или рак могут развиться как от 0,5 Зв, так и от 0,5 мЗв. И их тяжесть и исход будут одинаковыми. Но вероятность их наступления в первом случае будет около 2,5%, а во втором — 0,0025%.
                  –1

                  Неужели этот коментарий заслуживает всего 3 анонимных минуса? Хоть бы обосновали.

                    +3
                    Я минус не ставил, но могу сообщить, что если вы переживаете насчет радиации, то вам бы стоило гораздо больше переживать насчет не Фукусимы, а Чернобыля, Санкт-Петербурга, Северска, Семипалатинска и Нижнего Новгорода. Московское метро с его гранитной облицовкой также представляет гораздо более серьезную и более реальную радиационную опасность для вас, чем Фукусима. А об авиаперелетах я даже не буду начинать говорить.
                      +1
                      Иной раз встречаются японские машины со вторичного рынка — такие «ваши сиятельства», что любо-дорого.
                        0
                        Вспомнил случай из детства, как «переживали» насчет таких вещей в советское время…
                        Отец геологом был. Геологоразведочный поселок. Попасть в него летом — только вертолет, воокруг болота. Зимой можно было еще по зимнику. Основное транспортное средство — тягач. Это такая штука на гусеницах, на танк похожа, только без башни, брони и с маленькими окошками :) Мне лет 9-10, там школа только до 3-го класса была, причем все три класса вел один преподаватель в одной комнатке.
                        Любимое развлечение было — лазить по старым, заброшенным тягачам, собирать шарики от подшипников.
                        Один раз случайно залезли не в заброшенный тягач. Полазили по нему, а там фляга из под молока стоит. Попробовал ее подвинуть — тяжелая очень, не двигается, внутри что-то есть. Открыл — а там сверху панель и ручки какие-то, видно, что крутить можно. Я крутить не стал, закрыл эту флягу.
                        Дома вечером прознали, что мы лазили по этому тягачу. И начали меня допрашивать, причем как-то очень встревоженно. Такой примерно разговор:
                        — Вы в том тягаче лазили?
                        — Да
                        — Что там нашли?
                        — Да ничего интересного, железяки какие-то, фляга еще там странная.
                        — Фляга??? Вы ее открывали?!!!
                        — Ну да, я открывал.
                        — Что там видел???!
                        — Ну ручки какие-то чудные…
                        — Ты их крутил???!!!
                        — Нет, не крутил.
                        — Ты точно там ничего не крутил???!
                        Меня допрашивали еще долго, пока не поверили. Оказалось, во фляге той был весьма мощный источник радиации, вроде как нейтронный. Настолько мощный, что та фляга была чуть ли не вся свинцом залита, поэтому и тяжелая такая :) Использовался для каратожа скважин. Это когда в скважину опускают источник, и по вторичному излучению определяют состав породы.
                        В общем, если бы я там что-то покрутил, может и не писал бы сейчас эти строки :)
                    +2
                    В Ростове-на-Дону на ул. Пушкинской есть книжный развал, с которым периодически пытаются бороться местные власти, но он пока что успешно противостоит. И это хорошо, так как там попадаются очень интересные книги.
                    Пару лет назад я нашёл там и купил за 14 рублей очень интересную книжку.
                    «Основы лучевой терапии», автор — проф. Домбровский, 1949 год (!).
                    Вот она (перефоткал фотоаппаратом и залил фотки в архиве в облако): yadi.sk/d/zMZq9vRvfBg2o

                    Она сама по себе очень интересна: в те годы книги писали иначе, чем сейчас, и люди были проще и суровее. Многие предлагаемые способы лечения у меня (хотя я и не специалист) сейчас вызывают большое сомнение, не окажется ли такое лечение вреднее самой болезни. Например, рентгенотерапией лечили акне, фурункулёз, бородавки, грибковые заболевания.
                    Хотя книга написана вполне основательно, писал явно разбирающийся человек, владеющий тонкостями работы с допотопными приборами и математическим аппаратом.
                    Интересно почитать про то, какими способами тогда лечили рак.
                    А ещё там есть интересные и ныне забытые единицы измерения для различных проявлений радиоактивности. Вот, например, после беглого просмотра нашёл там:
                    HED (вроде как аналог БЭРа, равен 600 рентгенам = 450 МГЧ для 1 мг радия в 1мм латунном фильтре = 750 мгч в 1мм платиновом фильтре, это эритемная доза),
                    миллиграмм в час (МГЧ) — дозировка для радия.
                    РЭ (радий-элемент).
                    Было что-то ещё, но сейчас найти сходу не могу.
                    Дозировку рентгена часто указывают так: площадь облучения (например, 180 кв.), ток в рентгеновской трубке (например, 4 мА), применяемые фильтры (например, 0,5 мм меди + 1 мм алюминия), расстояние (например, 30 см), однократная доза (например, 80...100 Р), периодичность облучения (например, 1 раз в неделю до 5-6 раз).
                    Словом, интересная с исторической точки зрения книга, особенно для врача.
                      –4
                      Мне кажется, что для полноты картины не хватает упоминания кровопускания и героина как лекарства от кашля.
                        0
                        Со вторым вы более чем на полвека ошиблись, а с первым — лет на триста.
                      0
                      А вот доза в различных веществах при одной и той же экспозиционной дозе будет различной в зависимости от вида и энергии излучения и свойств поглотителя. Именно по этой причине сейчас от понятия экспозиционной дозы отказались.
                      Поглощенная доза довольно активно используется в электронике специального назначения (космос, оборонка, адронные коллайдеры), потому что она там намного удобнее. Причем в подавляющем большинстве случаев применяют не Грэи,
                      а рады (точнее, килорады). Главное не путать, в чем измеряли, в кремнии или в SiO2.

                      в одном и том же потоке излучения доза, поглощенная разными материалами, будет разной и будет зависеть от энергии квантов и свойств вещества.
                      Есть еще более интересные эффекты. В микросхемах бывает вот что: в биполярных транзисторах есть эффект усиления влияния дозы излучения на маленькой интенсивности, а МОП-транзисторах — нет. Даже если они физически находятся на одном и том же чипе в нескольких микронах друг от друга и, разумеется, состоят из одних и тех же материалов.

                      Еще в электронике иногда измеряют просто количество прилетевших частиц и их тип, потому что есть видимые эффекты, которые вызывает попадание в микросхему одной частицы излучения.
                        –2
                        После открытия радия Мария прямо таки светилась от счастья
                          +1
                          Альберт Эйнштейн: «Памяти Марии Кюри»*

                          «Сейчас, когда завершилась жизнь такой выдающейся личности, как мадам Кюри, нельзя ограничиваться воспоминанием только о том, что дали человечеству плоды её творчества.

                          Моральные качества выдающейся личности имеют, возможно, большее значение для данного поколения и всего хода истории, чем чисто интеллектуальные достижения. Последние зависят от величия характера в значительно большей степени, чем это обычно принято считать.

                          К моему великому счастью, в течение двадцати лет мы были связаны с мадам Кюри возвышенной и безоблачной дружбой. Моё восхищение её человеческим величием постоянно росло.

                          Сила её характера, чистота помыслов, требовательность к себе, объективность, неподкупность суждений — все эти качества редко совмещаются в одном человеке. Она в любой момент чувствовала, что служит обществу, и её большая скромность не оставляла места для самолюбования. Её постоянно угнетало чувство жестокости и несправедливости общества. Именно это придавало ей вид внешней строгости, так легко неправильно понимаемой теми, кто не был к ней близок, — странной строгости, не смягчённой каким-либо искусственным усилием.

                          Наиболее выдающийся подвиг всей её жизни — доказательство существования радиоактивных элементов и их получение — обязан своим осуществлением не только смелой интуиции, но и преданности делу, упорству в выполнении работы при самых невероятных трудностях, что не часто встречается в истории экспериментальной науки. Если бы европейские интеллигенты обладали даже небольшой частью силы характера мадам Кюри и её преданности делу, Европу ждало бы более блестящее будущее».

                          Альберт Эйнштейн, Памяти Марии Кюри / Собрание научных трудов в 4-х томах, Том 4, 1967 г., «Наука», с. 193.
                            +1
                            «Да, на КДПВ — супруги Мария Склодовская-Кюри и Пьер Кюри» — нобелевские лауреаты кстати.
                              +1
                              Причем Мария Склодовская-Кюри дважды лауреат Нобелевской премии: по физике и по химии. Редкое достижение: дважды лауреатов за всю историю кроме нее было всего лишь три человека, из них лауреатом в двух различных областях был только один, Лайнус Карл Полинг, и то вторая область была не научной, а премией мира за общественную деятельность по прекращению ядерных испытаний.
                              0
                              Спасибо, интересная статья. А то в этой солянке из разных единиц измерения непросто разобраться…

                              Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

                              Самое читаемое