Месяц назад мир узнал о смелом проекте Дамьена Риля (Damien Riehl) и Ноя Рубина (Noah Rubin), которые словили немало хайпа на том, что сгенерировали “все возможные“ уникальные комбинации “из 8 нот”, зарегистрировали на них авторские права и как “авторы” придали им статус общественного достояния. Хабру об этой новости сообщил denis-19.
Для тех, кто пропустил это заметное событие, Ной Рубин (Noah Rubin) и его партнер по проекту убеждены, что таким образом они смогут прекратить многочисленные судебные тяжбы между композиторами, музыкантами и продюсерами, которые “душат творчество и свободу”. Поразмыслив над этой концепцией я пришел к выводу, что, несмотря на превосходную идею, с юридической точки зрения способ, вероятно, ничего не изменит. Под катом разбираемся, почему брутфорс музыкального авторского права не сможет сработать.
Сначала все поборники “свободы творчества” и ненавистники авторского права возрадовались. Ведь теперь общественным достоянием являются “все возможные” уникальные комбинации нот. При этом сходу возникает юридически значимый вопрос — могут ли эти комбинации в принципе быть объектом авторского права? С позиций российского законодательства, а также законов подавляющего большинства развитых и развивающихся стран, таким объектом является результат “творческой деятельности”, и соответственно, это результат деятельности человека.
Если комбинации нот брутфорсил алгоритм, то как они могут быть признаны результатом творческой деятельности? Во�� сам алгоритм, положим, есть результат творческой деятельности, так как его написал человек, и, соответственно, он попадает под нормы авторского права, а результат деятельности алгоритма — это просто комбинации нот, но не продукт творчества.
Т.е., фактически, для того, чтобы признать 68 миллиардов композиций продуктом творческой деятельности, они должны быть написаны человеком. Например, родиться в муках, в голове полупьяного творца за прокуренным роялем, или появиться на свет с некими иными признаками криэйторской активности высшей нервной деятельности коры головного мозга.
И даже, если результат мук будет идентичен тому, что набрутфорсил алгоритм, то первое де-юре может быть признано произведением и результатом творчества, а второе — нет. При этом Риль и Рубин ясно дали понять, что миллиарды “мелодий” (комбинаций нот) созданы исключительно алгоритмом. Авторство алгоритма в данной ситуации значения не имеет. Соответственно, эти мелодии, в большинстве стран мира не могут быть признаны продуктом творческой деятельности и, следовательно, стать объектом авторского права.
Полагаю, уже многие задумывались о том, что создание новых мелодий обычно происходит в рамках математических комбинаций нот. Вероятно, многих посещала мысль о том, что нот всего семь (и пять полутонов, а ещё нота “до” следующей октавы), и в рамках этой системы количество комбинаций ограничено. И хотя в авторских спорах проблемой, как правило, является мелодическая составляющая произведений, музыка — это далеко не только мелодия. Не меньшее значение для музыкального произведения имеют ритм и тембральная составляющая. Они могут даже при одинаковой мелодии изменить произведение до неузнаваемости.
Например, первое определение, которое даёт музыке Google, выглядит так:
Также 68 миллиардов мелодий не решат проблему произведения, которое я привёл ниже. Оно полностью состоит из двух других, авторские права на которые не принадлежат создателю конечного продукта, при этом произведение является совершенно уникальным:
Алгоритмическое генерирование и включение неких звуковых комбинаций в общественное достояние также не делает оные ни музыкой в общепринятом понимании, ни продуктом творчества с юридической точки зрения. Таким образом, проект может лишь продемонстрировать окружающим абсурдность споров из-за комбинаций нот, что многие понимают и без этого. Однако, при всей очевидности ограниченности музыкальной комбинаторики, созданный ими контент не способен быть доказательством в суде, как это задумывалось изначально.
Я буду искренне рад видеть в комментах различные точки зрения на этот проект и проблемы, связанные с авторским правом на музыкальные произведения. Я искренне убежден в том, что в музыкальном произведении важна его субъективная ценность для слушателя, а не факт его авторской принадлежности. Однако мы все наблюдаем проблему, в которой творческим тормозом выступает небезупречная система правовых отношений.
Часть вторая с пруфами из законодательства: habr.com/ru/company/pult/blog/494138
Для тех, кто пропустил это заметное событие, Ной Рубин (Noah Rubin) и его партнер по проекту убеждены, что таким образом они смогут прекратить многочисленные судебные тяжбы между композиторами, музыкантами и продюсерами, которые “душат творчество и свободу”. Поразмыслив над этой концепцией я пришел к выводу, что, несмотря на превосходную идею, с юридической точки зрения способ, вероятно, ничего не изменит. Под катом разбираемся, почему брутфорс музыкального авторского права не сможет сработать.
На первый взгляд
Сначала все поборники “свободы творчества” и ненавистники авторского права возрадовались. Ведь теперь общественным достоянием являются “все возможные” уникальные комбинации нот. При этом сходу возникает юридически значимый вопрос — могут ли эти комбинации в принципе быть объектом авторского права? С позиций российского законодательства, а также законов подавляющего большинства развитых и развивающихся стран, таким объектом является результат “творческой деятельности”, и соответственно, это результат деятельности человека.
Если комбинации нот брутфорсил алгоритм, то как они могут быть признаны результатом творческой деятельности? Во�� сам алгоритм, положим, есть результат творческой деятельности, так как его написал человек, и, соответственно, он попадает под нормы авторского права, а результат деятельности алгоритма — это просто комбинации нот, но не продукт творчества.
Т.е., фактически, для того, чтобы признать 68 миллиардов композиций продуктом творческой деятельности, они должны быть написаны человеком. Например, родиться в муках, в голове полупьяного творца за прокуренным роялем, или появиться на свет с некими иными признаками криэйторской активности высшей нервной деятельности коры головного мозга.
И даже, если результат мук будет идентичен тому, что набрутфорсил алгоритм, то первое де-юре может быть признано произведением и результатом творчества, а второе — нет. При этом Риль и Рубин ясно дали понять, что миллиарды “мелодий” (комбинаций нот) созданы исключительно алгоритмом. Авторство алгоритма в данной ситуации значения не имеет. Соответственно, эти мелодии, в большинстве стран мира не могут быть признаны продуктом творческой деятельности и, следовательно, стать объектом авторского права.
Музыка — это не только мелодия
Полагаю, уже многие задумывались о том, что создание новых мелодий обычно происходит в рамках математических комбинаций нот. Вероятно, многих посещала мысль о том, что нот всего семь (и пять полутонов, а ещё нота “до” следующей октавы), и в рамках этой системы количество комбинаций ограничено. И хотя в авторских спорах проблемой, как правило, является мелодическая составляющая произведений, музыка — это далеко не только мелодия. Не меньшее значение для музыкального произведения имеют ритм и тембральная составляющая. Они могут даже при одинаковой мелодии изменить произведение до неузнаваемости.
Например, первое определение, которое даёт музыке Google, выглядит так:
“Искусство, в котором переживания, чувства и идеи выражаются ритмически и интонационно организованными звуками, а также сами произведения этого искусства.”Алгоритм не испытывает эмоций и переживаний, не выражает идей, а также не учитывает ритмическую составляющую. Таким образом, подобные комбинации нот нельзя признать музыкой в полноценном смысле этого слова и, следовательно, музыкальным произведением. Комплексный подход в определении музыкальных произведений и музыки начисто лишает шансов смелый проект Риля и Рубина стать достаточной доказательной базой и прекратить какой-либо юридический спор о плагиате.
Также 68 миллиардов мелодий не решат проблему произведения, которое я привёл ниже. Оно полностью состоит из двух других, авторские права на которые не принадлежат создателю конечного продукта, при этом произведение является совершенно уникальным:
Итог
Алгоритмическое генерирование и включение неких звуковых комбинаций в общественное достояние также не делает оные ни музыкой в общепринятом понимании, ни продуктом творчества с юридической точки зрения. Таким образом, проект может лишь продемонстрировать окружающим абсурдность споров из-за комбинаций нот, что многие понимают и без этого. Однако, при всей очевидности ограниченности музыкальной комбинаторики, созданный ими контент не способен быть доказательством в суде, как это задумывалось изначально.
Я буду искренне рад видеть в комментах различные точки зрения на этот проект и проблемы, связанные с авторским правом на музыкальные произведения. Я искренне убежден в том, что в музыкальном произведении важна его субъективная ценность для слушателя, а не факт его авторской принадлежности. Однако мы все наблюдаем проблему, в которой творческим тормозом выступает небезупречная система правовых отношений.
Часть вторая с пруфами из законодательства: habr.com/ru/company/pult/blog/494138
