В конце мая — начале июня, в аккурат параллельно с «Арх Москвой», в «Доме на Брестской» прошла выставка-конкурс «Азбука загородного строительства. Май. Дом». Благодаря такому совпадению работ она собрала раза в полтора меньше, чем обычно. О посетителях можно не говорить.
Как и раньше, конкурс проводился всего по двум номинациям – «Проект-идея» и «Реализованный объект» (соответственно — 55 и 19 работ).

Выставка «АРХ-МОСКВА» с первых шагов выказывала свою сугубо художническую интенцию, настаивая на монологическом восприятии архитектуры как искусства. Однако ее нынешний куратор Б.Голдхоорн, видимо, ощущающий на контрасте со среднестатистическим западным поселением вопиющие разрывы в теле современного российского города, выбрал тему выставки-2007 «Городское пространство» и попытался понять сегодняшнее состояние «городской» составляющей российской архитектуры. Это уровень общественных пространств и отдельных фрагментов городской ткани – промежуточная серединная ступень между низшим, «точечным», или «штучным» масштабный уровнем, и «высшим» – планировочным, предполагающим целостность градостроительного видения.

Мы публикуем материал о проектировании крупных градостроительных образований в словацкой столице Братиславе. Размах начавшегося строительства говорит о включении города, пережившего постсоциалистический кризис, в число активно развивающихся европейских столиц. Корреспондент АВ в Братиславе Елена Ключкина представляет четыре комплекса, выстроившихся на берегу Дуная в очередь на реализацию.   Вид на Град и Подградие. Фото Р. Яхъяев
 

Русский кинетизм

В Государственном Эрмитаже закрылась выставка «Альберто Бьязи. Кинетическое и компьютерное искусство в Италии и России». Её главным преимуществом оказалась возможность в очередной раз оценить достоинства не столько итальянского, сколько российского творчества. Работы знаменитых итальянцев — В.Вазарели, А.Бьязи, Х.Демарко, — заложивших основы современного промышленного дизайна, перекликались с объектами российских мастеров, поражавших феноменальностью пространственного мышления.

В основу замысла студий NEXT и ПОПСА легла идея превратить радиослушателей также в радиозрителей. Эфирные студии отделены от галереи пассажа и друг от друга звукоизолирующими стеклопакетами размером 2,8×4,0 м каждый, благодаря которым будни офисов звукозаписи превращаются в спектакль за стеклом витрины. Видна работа DJ, ведущего шоу и гостей тематических программ. Сценический эффект дополнен возвышением пола на 25 сантиметров, скрывающего подводку коммутации.   

Зарядная коробочка
Немецкое объединение молодых дизайнеров из Германии Ding 3000 (в него входят Свен Рудольф, Карстен Шеллинг и Ральф Веберман) известно тем, что придает привычным вещам новое звучание и погружает их в иной контекст. Среди предыдущих громких работ – светильник в виде подсвеченного архитектурного карниза, только не из гипса, а из акрилового стекла и пены. Новое изобретение на вид куда более скромное, однако назначение его максимальное широкое. Это подставка-коробка SL 12 Charge Box для подзарядки электронных устройств. Телефоны, цифровые фотоаппараты, плееры обычно образуют малосимпатичный клубок из разноцветных проводов. В случае же с этой коробкой все они аккуратно размещаются внутри и не портят интерьер (внутрь же помещается удлинитель). Размеры этого металлического устройства с крышкой, обитой войлоком – 30 см x 20 см.

Александр Поносов направил заявление в генеральную прокуратуру РФ и прокуратуру Пермского края, обвиняющее прокурора Верещагинского района, его подчиненных и независимого эксперта в совершении преступлений, аналогичных тем, за которые судили самого г-на Поносова.

Постмодернистская культура последних десятилетий не могла не бросить свой отсвет на восприятие городской среды – как профессионалом, так и «человеком с улицы». В частности, это можно проследить на материале эволюции городской фотографии: к академически серьезной фотофиксации, репортажной съемке «навскидку» и ностальгически окрашенной фотоведуте добавляется ироническое, а иногда – и пересмешническое фото.

Предлагаем вниманию читателя решение частного дома, удачно обыгранное в стандартах социального жилья. Идея принадлежит французскому архитектурному бюро PERIPHERIQUES (Paillard+Jumeau Architectes), практикующему с 1995 г. в ряде стран мира.
Здесь представлен экспериментальный дом, сооруженный в местечке Монтрё под Парижем. В задачи входила разработка типологии индивидуального жилища из наиболее обыденных, стандартных компонентов. Крашеный бетон, дерево, металл, цементная штукатурка и обшивка гофрированными панелями: домик-коробочка, собранный из индустриальных компонентов, отдаленно напоминающих атрибуты бидонвиля. И это неслучайно. Стихийно возникшая в начале 1950-х гг. архитектура «социального отчаяния» породила особую мифологию в культуре, став объектом дизайнерской эстетики.

Конечно, дыры дырам рознь. Например, через «дыру» произошло падение Алисы «В Зазеркалье» к «антиподам». Событие это не было грустным, а, напротив, занимательным. Нечто вроде таких «дыр» для созерцания «антиподов» создала выпускница факультета средовой информации токийского университета Keio. Маки Уэда прославилась изобретением виртуального тоннеля, связавшего полярные точки планеты.  

Застроить общественную площадь, забить ее пространство «строительной массой» – преступление перед городом. Не столько перед сегодняшними горожанами (многие из них скорее рады новым возможностям потребления – для того городские лакуны нынче и заполняются), сколько перед городом как историческим субъектом. Стремление нынешних хозяев Москвы изъять у нее «излишки площади» сравнимо, пожалуй, с послереволюционным уплотнением барских квартир… Так случилось у Курского вокзала¹, в определенной степени – на Манежной площади, возможно, это грозит площадям у Павелецкого и Белорусского вокзалов.
У Киевского – вроде бы другой случай. Торгово-развлекательный центр «Европейский», на сегодня крупнейший в Москве (180 тыс. м2), появился на месте двух исторических городских кварталов. Еще в начале 1950-х по разделявшей эти кварталы улице, параллельной улицам Брянской и Б.Дорогомиловской, проходила трамвайная линия, а в самих кварталах оставалось более 60 дореволюционных 1-2-3-этажных строений².