Если попробовать продолжить линию статьи, у меня родилась такая интуиция.
Теорема Гёделя, как мне кажется, бьёт не столько по “познаваемости мира”, сколько по ожиданию, что одна сильная теория, заданная конечным набором правил, сможет зафиксировать один-единственный “полный мир” до последнего бита. Для достаточно мощных формальных систем выбор такой: либо мы остаёмся алгоритмизируемыми, но неполными, либо становимся полными, но уже неалгоритмизируемыми. И в этом смысле стандартная физика как раз живёт в первом углу: конечный лагранжиан, конечные правила, но не одна-единственная “фотография Вселенной”, а целое облако возможных историй.
Если смотреть сверху, “полная картина мира” — это скорее как фотография в максимальном разрешении: набор фактов без гарантий компактного описания. Почти любая такая полная “фотография” будет алгоритмически несжимаемой и внешне похожей на шум. Наши же теории — это не сами фотографии, а генераторы классов фотографий: компактный код, который задаёт семейство допустимых миров (в квантовом духе — целую совокупность веток, а не одну траекторию).
Дальше возникает естественный шаг: рассматривать пространство самих теорий. Отдельная полная теория может быть неалгоритмизируема, но между разными теориями могут существовать достаточно простые связи: интерпретации, симметрии, переходы “низшего ранга → более высокого” и обратно. То есть на уровне “точек” у нас адская сложность, а на уровне “многообразия теорий” — уже какие-то более простые инварианты. Теорема Гёделя от этого никуда не девается, но как будто сменяет адрес: пределы алгоритмизации остаются, просто мы переносим внимание с одной теории на структуру целого класса теорий, в котором и физика, и “теория всего”, и “теория теорий” оказываются разными срезами одного и того же пространства.
Отлично, это хорошее начало, но меня интересует не то, что всё сломается и как именно, а вот эта часть:
новой, более справедливой (с социалистической точки зрения) системой международных расчётов.
Есть конкретные параметры, что это будет?
Почему я спрашиваю: если такую валюту можно спроектировать и запустить уже сейчас, то ее наличие ускорит естественные процессы сгнивания западной системы.
Откуда берется стоимость? Ну вот, допустим, квартира? Почему она такая дорогая, что надо много лет работать и еще брать рассрочку? Почему чем дешевле кредит, тем дороже квартира и ее цена равна покупательной способности, то есть максимальной цене, которую вы готовы заплатить, но не половине этой цены?
Еще вопрос: раньше квартиры бесплатно выдавали, и многие люди жили в своей собственности и, получается, ни одного дня ипотеку не отдавали, а сейчас приходится делать переплату и платить 3 цены в течение 20-30 лет, почему так?
Почему при всем развитии науки и техники те вещи, которые раньше стоили дешевле, сейчас вдруг подорожали?
Вы уверены, например, что вам нужно обязательно работать пять дней в неделю и по восемь часов и получать при этом деньги, которых хватает на еду, но при этом уже с трудом на детей?
Эти все вопросы — не просто так, это дефицит, чтобы вы работали на максимуме своей отдачи и при этом практически ничего не имели, большую часть того, что вы произвели, выплачивается как рента, а у вас останется примерно столько, чтобы работать так же в следующем месяце.
Это как-то влияет на то, что спустя два века она продолжает изыматься в более суровых реалиях и отжимает реальное производство и делает людей беднее? Сейчас это 50-70%, а через 100 лет будет 70-85% и практически ничего своего уже не останется. Обычная квартира, которая 20 лет назад стоила в 8 раз дешевле, сейчас продается в кредит с переплатой 150% - это нормально? 20 раз дороже сейчас, чем 20 лет назад. Это просто бетонная коробка.
Причем тут марксизм, разве хорошо, что большая часть моих заработанных денег идет человеку, который к моей жизни не имеет отношение? Это кто придумал? Я вижу огромную неэффективность и хочу ее исправить.
Вы про теорию или про практику? В теории кредиты были поданы под таким соусом: вот смотрите, хотите построить завод, тогда берете кредит. На практике практически всё, с чем вы соприкасаетесь, это кредиты, за которые платится непосильная рента.
Большая часть совхозпредприятий и производств закрываются потому, что банки решают, что давать деньги на производство — это рискованно, поэтому дают безработным людям микроссуды под 49–75% годовых. Большая часть производств не работают потому, что деньги изъяты из обращения и переданы в виде ренты. Остается злой и суровый минимум на уровне выживания, за который вы пахаете, как лось.
У вас сейчас сколько и каких агрегатов в наличии? Вы наверняка сейчас относитесь к самой обеспеченной прослойке населения и легко можете позволить себе не работать и жить исключительно с депозитов и других деривативов, или удачно проинвестировали в крипту или Газпром?
Если нет — если вы относитесь к 90% обычного населения всех стран, которые могут быть и обеспеченными, но 1) работают, чтобы получить денег на еду в этом месяце, и имеют не более 5-6 месяцев накоплений, и 2) не имеют безусловного базового дохода, при этом 3) цена товаров вам кажется довольно высокой, — то проблема не в том, что у вас лично мало денег, а в том, что большую часть своего времени вы работаете на то, чтобы люди, которые когда-то давно засунули свои деньги в агрегаты, получали с вас и вашего труда несправедливую ренту.
50% всех денег принадлежит 300 семьям... Остальные люди работают на остаток и платят им огромную сумму годовых... И если вы думаете, что ситуация изменится, — нет, она не изменится, пройдет 50 лет, а эти люди станут только богаче, а вы станете только беднее. И вас, конечно, это волнует меньше, чем точность терминов, значение которых тут не имеет значения, потому что суть остается той же: есть несправедливая система, которая лично у вас отнимает больше половины того, что вы производите своим трудом, просто потому что вознаграждает тех, кто заработал деньги раньше, чем вы.
Критерий простой — это количество присоединенных налогов. Если к вам пришел доллар, который прошел по спекулятивной петле, — он холодный (горячим его делает не обращение, а разогревание производства или зарплат). То есть горячие доллары не могут работать через офшоры, потому что офшоры не облагаются налогами. Горячие — это те, с которых вчера сняли 30% подоходного налога, поэтому они и горячие, а не потому что 10 лет не пойми зачем и почему болтались на депозите, никому не принося пользу.
Мы так привыкли и зависимы от кредитов, что забыли, что ценность не в том, чтобы брать кредиты, а в том, чтобы получать за свой труд необходимые товары. Поэтому надо разрушать плохие деньги и перерабатывать их в хорошие. В этом была ключевая мысль. Это сделает цену товаров более доступной.
Обновил это место в статье, чтобы показать, что имеется в виду. В целом предлагается оценивать не то, крутятся ли они в банке (я беру кредит до зарплаты), а проходят ли они через реальный сектор (через промышленную базу, с уплатой соответствующих налогов). То есть создается набор параметров, которые каждая единица валюты получает, проходя через определенные части финансовой системы, и за счет создания инвариантов можно задать требуемую форму экономики и регулировать ее на атомарном уровне. Спекулятивный капитал и перегрев уйдут, цены вернутся в норму, перекредитованность снизится, экономика восстановится. Это те эффекты, которые я хотел, собственно, получить.
Размещайте приложения в Docker или Kubernetes и ограничивайте количество логов — в сырой системе (из коробки, с правильными настройками) ничего не может сломаться просто так, если она стоит в ДЦ со стабильным интернетом и без проблем с железом. Docker может перезапускать ваши сервисы, если они начинают проваливать проверки health-check, Kubernetes и вовсе просто может откатить сервис до родного состояния.
Так я и не говорю, что воровать не будут те же 1000 семей друг у друга, они и будут ставить заборы и защищаться друг от друга и вводить правила. Почему вы решили, что я понимаю эту модель неправильно? Им выгоднее между собой договориться и ввести ограничители в систему взаимодействия между ними.
Иначе один сосед станет настолько жирный, что выкупит все земли и сгонит все остальные семьи с их земли, при этом создаст банк и выдаст всем ссуды, чтобы продавать производимое им продовольствие за их бесплатную рабочую силу.
По поводу того, что именно самый богатый и влиятельный человек пишет правила — это именно ваше искажение, вам нужно от него избавиться. Правила — это то, на что договорились все. Именно поэтому, когда вы голосуете за что-то, у каждого человека ровно один голос, который не пропорционален богатству или власти. Мы так договорились и можем передоговориться так, как лучше для всех.
Остальное — это уловки богатых, чтобы объяснить вам, что вы ни на что не влияете, бумажные стены.
Объясняю: если у нас дан участок 1000 квадратных километров и 1000 семей, то, чтобы никто не воровал, придется поставить, скажем, 3000 км забора и еще охранников, оружие и всё в таком ключе — это невыгодно, выгодно создавать такую систему, где воровать не имеет смысла, а не пытаться удержать систему от оптимизации.
Может показаться, что раздавать хлеб бесплатно в такой системе — это социализм, однако это будет дешевле, чем платить за охрану и поддержку дефицита и нести другие виды рисков. Это просто дешевле и приводит к лучшим результатам. Идея была такая.
Никто не предлагает ничем делиться в данной модели, говорится о кооперации, то есть более богатому соседу выгодно становится кооперироваться с другими, а не играть против них. Взрывчатку использовать для ремонтных работ и построить дорогу, везде сделать общее образование и сделать больше ученых, а продукты питания распределять пропорционально, чтобы каждый мог за них заплатить. Сейчас только половина людей могут обеспечить свои потребности, потому что товаров производится ровно в два раза меньше, чем надо, чтобы создать дефицит.
Мы говорим о том, что можно посчитать как формулу, что если ты поделился, скажем, 20% того, что у тебя есть, вместо дефицита, тогда общее благосостояние в системе вырастет больше, чем ты вложил. То есть такую модель игры, где у тебя не игра с отрицательной суммой, а сама модель игры увеличивает отдачу для всех. То есть это именно из тех же эгоистичных побуждений, но лучше для всех.
Понимаешь, процесс появления хлеба — это естественный процесс: светит солнце, растут зерновые, производится мука, печется хлеб — он создан в системе, это наш базис.
Надстройка говорит: «Этот хлеб наш, потому что произведен на нашей земле, из нашего электричества, на нашей фабрике». Тут проблема неравноценного обмена и возникает.
Что мы можем регулировать? Мы не можем полностью убрать стимулы, но мы можем сделать их дороже, ориентируясь не на собственность в виде денег, а на глобальные блага, выраженные в человеческом капитале.
Такая глобализация 2.0. Совсем не то же самое, обновленная версия.
Он недобровольно отказывается — у него увеличивается штраф, который уменьшает возможность использовать неравноценный обмен для увеличения своего капитала без ограничений.
Концентрация, да. То есть если у тебя и десяти человек есть два куска хлеба, то ты стараешься сделать так, чтобы у тебя было десять кусочков, а у остальных по одному... Такая глобализация, мягко говоря, ни к чему не ведет.
Я вообще не про глобализацию в таком ключе. Я говорю: давайте вложимся общими усилиями в то, что дает завтра 4 куска хлеба на человека, тогда мы будем богаче в среднем, а не будем тратить силы, чтобы сделать других беднее.
Спасибо за референс, Шеллинг — это как раз та линия, которую я внутренне считаю «родственной»: теория игр, фокальные точки, координация и стратегия конфликта.
Моё упражнение с лагранжианом — попытка сделать: • шаг от дискретной матрицы игр (типа дилеммы заключённого) • к непрерывной модели мира как поля, где: • есть инварианты (что нельзя нарушать) • и есть интеграл по времени/пространству.
В следующем тексте (про доллар как операционную систему мира) как раз хочу аккуратно состыковать: • микроуровень стимулов и конфликтов • с макроуровнем архитектуры денег и долга.
Если совсем строго – да, вы правы: решения принимают конкретные люди/группы, а «интересы страны» – это уже агрегированный нарратив.
Но на масштабах: • бюджетов, • систем безопасности, • макроэкономики,
мы всё равно вынуждены делать coarse-graining – укрупнять до «США сделали X», «Китай ответил Y». Иначе вообще никакая модель не взлетит.
То, что я называю лагранжианом страны/блока: • не попытка описать каждого игрока и каждое лобби, • а именно агрегированная функция: • какие типы состояний система поощряет, • а какие – наказывает.
Это не «простая формула вместо сложного мира», а универсальный язык, на котором можно: • объяснить те же вещи, что в теории игр (матрица выигрышей), • но в непрерывном варианте (с полями, инвариантами и вариационными принципами).
И да, у меня нет иллюзий, что мы когда-то выпишем идеальный функционал и решим всё. Скорее, цель – сместить разговор из морали и геополитического фольклора в сторону инженерного описания:
«Если мы так устроим глобальную игру, из таких-то состояний почти неизбежно вылезет война/кризис».
По сути, это продолжение теории унитарности в глобальном ландшафте непрерывных функций, где кооперацию можно описать как глобальное благо, потому что сэкономленные ресурсы на противостоянии можно вложить в глобальное развитие.
С этим я как раз абсолютно согласен. 🙂 Мой тезис не в том, что мир «живет по правильному лагранжиану», а в том, что: • сейчас мы как раз сидим в плохом локальном минимуме, • и национальные лагранжианы (США, Китая, БРИКС и т. п.) устроены так, что каждый локально делает «рациональный» шаг, который этот минимум цементирует.
Смысл мета-лагранжиана – не волшебной формулы, а изменения ландшафта: • добавить термы, связанные с общими благами и общими штрафами, • чтобы текущий минимум стал менее выгодным, • а более кооперативная конфигурация – более устойчивой.
То есть да, всё равно «кто первый словил минимум, тот и прав» – но у нас появляется свобода проектировать сам ландшафт, а не жить с тем, что исторически сложилось.
Вы очень правильно подсвечиваете как раз те эффекты, которые в простых моделях «мирного» взаимодействия вываливаются: 1. Нелокальность по пространству – можно улучшать свой лагранжиан, отправляя негативные члены в другую часть мира. 2. Нелокальность по времени – можно максимизировать «сейчас», въезжая в стену через поколение-два. 3. Трагедия общин – когда индивидуально рациональная стратегия приводит к коллективной катастрофе.
В терминах лагранжиана это означает, что: • в обычной политике мы почти всегда обрезаем интеграл по времени и пространству:считаем полезность в ближайшем горизонте и в своём куске карты; • а чтобы система была устойчивой, нужно в явном виде включать: • пространственные взаимодействия (кто платит за мусор, климат, миграцию), • и временные — через штрафы за «скидывание» проблем в будущее.
Касательно «хаоса»: да, мир — сильно нелинейная, турбулентная многоагентная система. Я не претендую на закрытую формулу счастья.Скорее, это попытка:
вместо морали «давайте дружить» задать язык для инженерного проектирования рамок, в которых даже при хаотических штормах пол не проваливается (нет большой войны, тотального коллапса торговли, климатической точки невозврата и т. д.).
Если попробовать продолжить линию статьи, у меня родилась такая интуиция.
Теорема Гёделя, как мне кажется, бьёт не столько по “познаваемости мира”, сколько по ожиданию, что одна сильная теория, заданная конечным набором правил, сможет зафиксировать один-единственный “полный мир” до последнего бита. Для достаточно мощных формальных систем выбор такой: либо мы остаёмся алгоритмизируемыми, но неполными, либо становимся полными, но уже неалгоритмизируемыми. И в этом смысле стандартная физика как раз живёт в первом углу: конечный лагранжиан, конечные правила, но не одна-единственная “фотография Вселенной”, а целое облако возможных историй.
Если смотреть сверху, “полная картина мира” — это скорее как фотография в максимальном разрешении: набор фактов без гарантий компактного описания. Почти любая такая полная “фотография” будет алгоритмически несжимаемой и внешне похожей на шум. Наши же теории — это не сами фотографии, а генераторы классов фотографий: компактный код, который задаёт семейство допустимых миров (в квантовом духе — целую совокупность веток, а не одну траекторию).
Дальше возникает естественный шаг: рассматривать пространство самих теорий. Отдельная полная теория может быть неалгоритмизируема, но между разными теориями могут существовать достаточно простые связи: интерпретации, симметрии, переходы “низшего ранга → более высокого” и обратно. То есть на уровне “точек” у нас адская сложность, а на уровне “многообразия теорий” — уже какие-то более простые инварианты. Теорема Гёделя от этого никуда не девается, но как будто сменяет адрес: пределы алгоритмизации остаются, просто мы переносим внимание с одной теории на структуру целого класса теорий, в котором и физика, и “теория всего”, и “теория теорий” оказываются разными срезами одного и того же пространства.
Отлично, это хорошее начало, но меня интересует не то, что всё сломается и как именно, а вот эта часть:
Есть конкретные параметры, что это будет?
Почему я спрашиваю: если такую валюту можно спроектировать и запустить уже сейчас, то ее наличие ускорит естественные процессы сгнивания западной системы.
Откуда берется стоимость? Ну вот, допустим, квартира? Почему она такая дорогая, что надо много лет работать и еще брать рассрочку? Почему чем дешевле кредит, тем дороже квартира и ее цена равна покупательной способности, то есть максимальной цене, которую вы готовы заплатить, но не половине этой цены?
Еще вопрос: раньше квартиры бесплатно выдавали, и многие люди жили в своей собственности и, получается, ни одного дня ипотеку не отдавали, а сейчас приходится делать переплату и платить 3 цены в течение 20-30 лет, почему так?
Почему при всем развитии науки и техники те вещи, которые раньше стоили дешевле, сейчас вдруг подорожали?
Вы уверены, например, что вам нужно обязательно работать пять дней в неделю и по восемь часов и получать при этом деньги, которых хватает на еду, но при этом уже с трудом на детей?
Эти все вопросы — не просто так, это дефицит, чтобы вы работали на максимуме своей отдачи и при этом практически ничего не имели, большую часть того, что вы произвели, выплачивается как рента, а у вас останется примерно столько, чтобы работать так же в следующем месяце.
Это как-то влияет на то, что спустя два века она продолжает изыматься в более суровых реалиях и отжимает реальное производство и делает людей беднее? Сейчас это 50-70%, а через 100 лет будет 70-85% и практически ничего своего уже не останется. Обычная квартира, которая 20 лет назад стоила в 8 раз дешевле, сейчас продается в кредит с переплатой 150% - это нормально? 20 раз дороже сейчас, чем 20 лет назад. Это просто бетонная коробка.
Причем тут марксизм, разве хорошо, что большая часть моих заработанных денег идет человеку, который к моей жизни не имеет отношение? Это кто придумал? Я вижу огромную неэффективность и хочу ее исправить.
Вы про теорию или про практику? В теории кредиты были поданы под таким соусом: вот смотрите, хотите построить завод, тогда берете кредит. На практике практически всё, с чем вы соприкасаетесь, это кредиты, за которые платится непосильная рента.
Большая часть совхозпредприятий и производств закрываются потому, что банки решают, что давать деньги на производство — это рискованно, поэтому дают безработным людям микроссуды под 49–75% годовых. Большая часть производств не работают потому, что деньги изъяты из обращения и переданы в виде ренты. Остается злой и суровый минимум на уровне выживания, за который вы пахаете, как лось.
Вот так получается дисбаланс.
У вас сейчас сколько и каких агрегатов в наличии? Вы наверняка сейчас относитесь к самой обеспеченной прослойке населения и легко можете позволить себе не работать и жить исключительно с депозитов и других деривативов, или удачно проинвестировали в крипту или Газпром?
Если нет — если вы относитесь к 90% обычного населения всех стран, которые могут быть и обеспеченными, но 1) работают, чтобы получить денег на еду в этом месяце, и имеют не более 5-6 месяцев накоплений, и 2) не имеют безусловного базового дохода, при этом 3) цена товаров вам кажется довольно высокой, — то проблема не в том, что у вас лично мало денег, а в том, что большую часть своего времени вы работаете на то, чтобы люди, которые когда-то давно засунули свои деньги в агрегаты, получали с вас и вашего труда несправедливую ренту.
50% всех денег принадлежит 300 семьям... Остальные люди работают на остаток и платят им огромную сумму годовых... И если вы думаете, что ситуация изменится, — нет, она не изменится, пройдет 50 лет, а эти люди станут только богаче, а вы станете только беднее. И вас, конечно, это волнует меньше, чем точность терминов, значение которых тут не имеет значения, потому что суть остается той же: есть несправедливая система, которая лично у вас отнимает больше половины того, что вы производите своим трудом, просто потому что вознаграждает тех, кто заработал деньги раньше, чем вы.
Критерий простой — это количество присоединенных налогов. Если к вам пришел доллар, который прошел по спекулятивной петле, — он холодный (горячим его делает не обращение, а разогревание производства или зарплат). То есть горячие доллары не могут работать через офшоры, потому что офшоры не облагаются налогами. Горячие — это те, с которых вчера сняли 30% подоходного налога, поэтому они и горячие, а не потому что 10 лет не пойми зачем и почему болтались на депозите, никому не принося пользу.
Мы так привыкли и зависимы от кредитов, что забыли, что ценность не в том, чтобы брать кредиты, а в том, чтобы получать за свой труд необходимые товары. Поэтому надо разрушать плохие деньги и перерабатывать их в хорошие. В этом была ключевая мысль. Это сделает цену товаров более доступной.
Обновил это место в статье, чтобы показать, что имеется в виду. В целом предлагается оценивать не то, крутятся ли они в банке (я беру кредит до зарплаты), а проходят ли они через реальный сектор (через промышленную базу, с уплатой соответствующих налогов). То есть создается набор параметров, которые каждая единица валюты получает, проходя через определенные части финансовой системы, и за счет создания инвариантов можно задать требуемую форму экономики и регулировать ее на атомарном уровне. Спекулятивный капитал и перегрев уйдут, цены вернутся в норму, перекредитованность снизится, экономика восстановится. Это те эффекты, которые я хотел, собственно, получить.
Размещайте приложения в Docker или Kubernetes и ограничивайте количество логов — в сырой системе (из коробки, с правильными настройками) ничего не может сломаться просто так, если она стоит в ДЦ со стабильным интернетом и без проблем с железом. Docker может перезапускать ваши сервисы, если они начинают проваливать проверки health-check, Kubernetes и вовсе просто может откатить сервис до родного состояния.
Источник: 9.5 лет аптайма с 15 года )
Так я и не говорю, что воровать не будут те же 1000 семей друг у друга, они и будут ставить заборы и защищаться друг от друга и вводить правила. Почему вы решили, что я понимаю эту модель неправильно? Им выгоднее между собой договориться и ввести ограничители в систему взаимодействия между ними.
Иначе один сосед станет настолько жирный, что выкупит все земли и сгонит все остальные семьи с их земли, при этом создаст банк и выдаст всем ссуды, чтобы продавать производимое им продовольствие за их бесплатную рабочую силу.
По поводу того, что именно самый богатый и влиятельный человек пишет правила — это именно ваше искажение, вам нужно от него избавиться. Правила — это то, на что договорились все. Именно поэтому, когда вы голосуете за что-то, у каждого человека ровно один голос, который не пропорционален богатству или власти. Мы так договорились и можем передоговориться так, как лучше для всех.
Остальное — это уловки богатых, чтобы объяснить вам, что вы ни на что не влияете, бумажные стены.
Объясняю: если у нас дан участок 1000 квадратных километров и 1000 семей, то, чтобы никто не воровал, придется поставить, скажем, 3000 км забора и еще охранников, оружие и всё в таком ключе — это невыгодно, выгодно создавать такую систему, где воровать не имеет смысла, а не пытаться удержать систему от оптимизации.
Может показаться, что раздавать хлеб бесплатно в такой системе — это социализм, однако это будет дешевле, чем платить за охрану и поддержку дефицита и нести другие виды рисков. Это просто дешевле и приводит к лучшим результатам. Идея была такая.
Никто не предлагает ничем делиться в данной модели, говорится о кооперации, то есть более богатому соседу выгодно становится кооперироваться с другими, а не играть против них. Взрывчатку использовать для ремонтных работ и построить дорогу, везде сделать общее образование и сделать больше ученых, а продукты питания распределять пропорционально, чтобы каждый мог за них заплатить. Сейчас только половина людей могут обеспечить свои потребности, потому что товаров производится ровно в два раза меньше, чем надо, чтобы создать дефицит.
Мы говорим о том, что можно посчитать как формулу, что если ты поделился, скажем, 20% того, что у тебя есть, вместо дефицита, тогда общее благосостояние в системе вырастет больше, чем ты вложил. То есть такую модель игры, где у тебя не игра с отрицательной суммой, а сама модель игры увеличивает отдачу для всех. То есть это именно из тех же эгоистичных побуждений, но лучше для всех.
Понимаешь, процесс появления хлеба — это естественный процесс: светит солнце, растут зерновые, производится мука, печется хлеб — он создан в системе, это наш базис.
Надстройка говорит: «Этот хлеб наш, потому что произведен на нашей земле, из нашего электричества, на нашей фабрике». Тут проблема неравноценного обмена и возникает.
Что мы можем регулировать? Мы не можем полностью убрать стимулы, но мы можем сделать их дороже, ориентируясь не на собственность в виде денег, а на глобальные блага, выраженные в человеческом капитале.
Такая глобализация 2.0. Совсем не то же самое, обновленная версия.
Он недобровольно отказывается — у него увеличивается штраф, который уменьшает возможность использовать неравноценный обмен для увеличения своего капитала без ограничений.
Концентрация, да. То есть если у тебя и десяти человек есть два куска хлеба, то ты стараешься сделать так, чтобы у тебя было десять кусочков, а у остальных по одному... Такая глобализация, мягко говоря, ни к чему не ведет.
Я вообще не про глобализацию в таком ключе. Я говорю: давайте вложимся общими усилиями в то, что дает завтра 4 куска хлеба на человека, тогда мы будем богаче в среднем, а не будем тратить силы, чтобы сделать других беднее.
Это кооперация, собственно.
Спасибо за референс, Шеллинг — это как раз та линия, которую я внутренне считаю «родственной»:
теория игр, фокальные точки, координация и стратегия конфликта.
Моё упражнение с лагранжианом — попытка сделать:
• шаг от дискретной матрицы игр (типа дилеммы заключённого)
• к непрерывной модели мира как поля,
где:
• есть инварианты (что нельзя нарушать)
• и есть интеграл по времени/пространству.
В следующем тексте (про доллар как операционную систему мира) как раз хочу аккуратно состыковать:
• микроуровень стимулов и конфликтов
• с макроуровнем архитектуры денег и долга.
Если совсем строго – да, вы правы: решения принимают конкретные люди/группы, а «интересы страны» – это уже агрегированный нарратив.
Но на масштабах:
• бюджетов,
• систем безопасности,
• макроэкономики,
мы всё равно вынуждены делать coarse-graining – укрупнять до «США сделали X», «Китай ответил Y». Иначе вообще никакая модель не взлетит.
То, что я называю лагранжианом страны/блока:
• не попытка описать каждого игрока и каждое лобби,
• а именно агрегированная функция:
• какие типы состояний система поощряет,
• а какие – наказывает.
Это не «простая формула вместо сложного мира»,
а универсальный язык, на котором можно:
• объяснить те же вещи, что в теории игр (матрица выигрышей),
• но в непрерывном варианте
(с полями, инвариантами и вариационными принципами).
И да, у меня нет иллюзий, что мы когда-то выпишем идеальный функционал и решим всё.
Скорее, цель – сместить разговор из морали и геополитического фольклора в сторону инженерного описания:
«Если мы так устроим глобальную игру, из таких-то состояний почти неизбежно вылезет война/кризис».
По сути, это продолжение теории унитарности в глобальном ландшафте непрерывных функций, где кооперацию можно описать как глобальное благо, потому что сэкономленные ресурсы на противостоянии можно вложить в глобальное развитие.
С этим я как раз абсолютно согласен. 🙂
Мой тезис не в том, что мир «живет по правильному лагранжиану», а в том, что:
• сейчас мы как раз сидим в плохом локальном минимуме,
• и национальные лагранжианы (США, Китая, БРИКС и т. п.) устроены так, что
каждый локально делает «рациональный» шаг, который этот минимум цементирует.
Смысл мета-лагранжиана – не волшебной формулы, а изменения ландшафта:
• добавить термы, связанные с общими благами и общими штрафами,
• чтобы текущий минимум стал менее выгодным,
• а более кооперативная конфигурация – более устойчивой.
То есть да, всё равно «кто первый словил минимум, тот и прав» –
но у нас появляется свобода проектировать сам ландшафт, а не жить с тем, что исторически сложилось.
Вы очень правильно подсвечиваете как раз те эффекты, которые в простых моделях «мирного» взаимодействия вываливаются:
1. Нелокальность по пространству
– можно улучшать свой лагранжиан, отправляя негативные члены в другую часть мира.
2. Нелокальность по времени
– можно максимизировать «сейчас», въезжая в стену через поколение-два.
3. Трагедия общин
– когда индивидуально рациональная стратегия приводит к коллективной катастрофе.
В терминах лагранжиана это означает, что:
• в обычной политике мы почти всегда обрезаем интеграл по времени и пространству:считаем полезность в ближайшем горизонте и в своём куске карты;
• а чтобы система была устойчивой, нужно в явном виде включать:
• пространственные взаимодействия (кто платит за мусор, климат, миграцию),
• и временные — через штрафы за «скидывание» проблем в будущее.
Касательно «хаоса»: да, мир — сильно нелинейная, турбулентная многоагентная система. Я не претендую на закрытую формулу счастья.Скорее, это попытка:
вместо морали «давайте дружить»
задать язык для инженерного проектирования рамок,
в которых даже при хаотических штормах пол не проваливается
(нет большой войны, тотального коллапса торговли, климатической точки невозврата и т. д.).