По году рождения я принадлежу к поколению Z. Когда тебя постоянно называют «убийцей бизнеса», обвиняют в лени, глупости и нежелании работать — поневоле захочешь разобраться. 146 тысяч вакансий, прогоним через инструмент на основе семантического анализа и NLP. Неужели действительно всё настолько плохо, как говорят?
Цитата выступления комика:
"Все говорят, что предпринимательство убьет НДС. Я не согласен. Предпринимательство убьют зумеры. Это отвратительные сотрудники. Они все выгорают за 6 секунд. Им всем нужна атмосфера "френдли".
После обеда у них кофе-брейк. После кофе-брейка — смол-ток. Потом — go home. Fuck you, зумеры!
В 90-е бизнес кошмарили бандюки, а сейчас — п**дюки, понимаете?"
«Физтех уже не тот», «раньше трава была зеленее» — это вечный фоновый шум, который был и будет всегда. Но нынешние выпады в сторону зумеров — это не просто очередное «конфликт поколений», а системный сбой в культуре управления. И «зумеры» — не причина сбоя, а его индикатор.
Традиции кофе-брейков и смол-токов
Кофе-брейки, смол-токи и бесконечные совещания — не изобретение зумеров. Это ритуалы, рождённые промышленной революцией и корпоративной бюрократией XX века.
Первый официальный перерыв на кофе появился на заводах США в начале 1900-х — чтобы рабочие меньше уставали и допускали меньше брака. В 1950-х кофейное лобби превратило его в массовую традицию. Смол-ток — эволюционный механизм: у приматов это груминг, у людей — способ сказать «я свой, не агрессор». А бесконечные совещания расцвели в 1960–70-х, когда корпорации разрослись и понадобилось размазывать ответственность.
Зумеры пришли в уже готовую среду. Проблема не в существовании ритуалов, а в том, что они перестали выполнять свои функции и превратились в самоцель.
Раньше это были инструменты дополнения к работе, сегодня при плохом менеджменте они стали заменой работы. Когда руководитель не знает, как измерить результат, он начинает измерять процесс.
Изменился смысл, который вкладывается в эти ритуалы.
Кофе: топливо для станка или право на отдых?
Раньше кофе-брейк был дозаправкой, чтобы вкалывать дальше. Затянул — почувствовал вину. Сегодня это акт self-care: не заправляется, а реализует право на комфорт. Начальник видит простой, сотрудник — законную паузу.Театр продуктивности
Совещания ради совещаний, серьёзный вид при нулевой занятости. Для зумеров бессмысленно сидеть - мука.Иерархия против автономии
Раньше перерыв был «подачкой» сверху: объявили — все пошли, объявили — вернулись. Зумеры не спрашивают разрешения — они распоряжаются своим временем как владельцы, а не арендаторы.
Апогей театра — Zoom-совещания в одной комнате: все сидят рядом, но смотрят в мониторы. Чтобы записать «цифровой след» там, где проще поднять голову.
Работодателя бесит не кофе, а то, что зумеры присвоили право на комфорт без чувства вины. Старшие за этот комфорт «платили» годами выгорания, а новое поколение требует его в базовой комплектации. Это столкновение двух миров: где труд — жертва, и где труд — часть жизни.
Но если ритуалы придуманы давно, почему именно сейчас они вызывают такую острую реакцию у работодателей? Дело в том, что они живут в другой экономической реальности.
Рациональная адаптация: жить здесь и сейчас
«Мы в ваше время пахали с утра до ночи, работали на двух работах, детей поднимали — и ничего, выжили».
Рынок жилья перешёл из категории базового социального блага в статус инвестиционного актива. Аренда — вечная гонка в колесе. Работа была социальным лифтом, но больше таковой не является.
В такой экономической реальности поведение молодежи не инфантильность, а жесткая рациональность.
Сколько раз за последние годы мир переворачивался с ног на голову? Ощущение, что уже не существует понятия "низ" и "вверх" , гравитация отсутствует. Нет опоры, нет определенности. Жизнь в условиях невесомости.
«Низ там, куда показывают твои ноги», — Эндрю Виггин, Орсон Скотт Кард «Игра Эндера»
Ориентация в пространстве становится субъективной, зависящей от самого человека. Чтобы выжить нужно пересматривать старые шаблоны на пригодность и видеть ситуацию без привычных координат.
Завтра может изменится всё. Если будущее наступит совсем не таким, каким его представляли вчера, единственное, что имеет значение, — качество жизни здесь и сейчас. Нет смысла терпеть адскую работу ради квартиры, которой может и не будет, вкалывать сверхурочно ради возможного карьерного роста, ради прибавки, которую съест инфляция. Если работа не в кайф — она не имеет смысла. Жизнь конечна, а работа часть этой жизни.
Отсюда запросы:
Хочу интересную работу, найти себя. Если и проводить большую часть жизни на работе, то не в аду.
Хочу психологический комфорт и френдли-атмосферу.
Хочу гибкий график и возможность работать удалённо. Это экономит время и деньги на дорогу, даёт шанс жить там, где аренда дешевле.
Обратите внимание на облака слов компаний с рейтингом 1-2 и 4-5 на графике. Красное облако кажется более привлекательным, особенно для молодых специалистов. А вот на слова зеленого облака обращают внимания те, кто уже обжигался.
.jpg?raw=true)
Красное кажется тёплым и человечным. Зелёное — сухое и скучное: "белая зарплата", "ДМС", "оформление по ТК". Казалось бы, кто выберет скучное, когда есть такое душевное красное?
Однако красное — это семантическая ловушка, маркер отсутствия процессов. За «дружным коллективом» часто скрывается токсичная среда и работа за идею, за «быстрым карьерным ростом» — обещания вместо денег, за «свободным графиком» — ненормированный рабочий день без оплаты переработок. Это маркеры отсутствия процессов, рассчитанные на тех, кто ещё не обжёгся. Неважно, 20 лет соискателю или 40.
Попадают в компании с низким рейтингом не из-за возраста или недостатка опыта. Не имея специальных инструментов от этого никто не застрахован. Отличие зумеров в том, что они легче уйдут. Вайб токсичный — до свидания.
Зумеры не хуже и не лучше — они в другой точке исторической траектории. Дело не в биологии, не в «поколенческих особенностях» как врождённых свойствах, а в том, что мир вокруг изменился, и каждое поколение осваивает его с той точки, где застало.
Поколение Z видит мир без устойчивости, "невесомость" — становится нормой. Миллениалы застали эпоху, когда «гравитация» ещё работала. Бумеры же помнят время, когда можно было построить карьеру на одном месте и получить квартиру от государства, — для них нынешний мир и вовсе безумие.
Адаптивность — это не свойство поколения, а функция от времени входа в реальность.
Экономика объясняет, почему зумеры иначе относятся к работе. Но чтобы понять, что именно выводит их из себя в офисах, придётся заглянуть за кулисы офисного театра.
Театр продуктивности и страшный вопрос «Зачем?»
Даже если правила игры изменились, а «морковка» в виде квартиры в ипотеку больше не маячит впереди, почему это выливается в ежедневную грызню в офисах? Почему зумеры стали «костью в горле» для менеджмента?
Работу в шахтах, за станком видно, видимая работа в офисе — сидение на рабочем месте, глядя в монитор. Во многих компаниях процессы строятся не для результата, а для отчётности. Бесконечные совещания о совещаниях, заполнение таблиц ради таблиц, задачи в стол — это создаёт иллюзию контроля и бурной деятельности.
Вырабатывается правило: «Если я чувствую, что задача бессмысленна — я её не делаю». Бессмысленная работа, имитация — выматывает, причиняет боль. Кажется, что мир сломан. Кажется выход один — дистанцироваться, надеть маску, чтобы больше не испытывать разочарования.
Самый «страшный» вопрос: «Зачем?»
Зачем сидеть в офисе, если я сделал задачи за 3 часа?
Зачем созвон на 40 человек, если решение принимает один?
Зачем «дружный коллектив», если нет четкого ТЗ?
Зачем мы заполняем эти отчёты, если их никто не читает?
Когда на вопрос «Зачем?» нет рационального ответа, менеджмент включает защитную реакцию.
Корни конфликта: наследие Тейлора
Казалось бы, что плохого в научной организации труда? Фредерик Тейлор в начале XX века изучал рабочие движения, чтобы убрать лишние и повысить производительность. Звучит гуманно. Сложный труд разбивался на простейшие операции, которые мог выполнить любой человек — замена человека функцией.
Жесткий контроль, нормирование, тотальный надзор. Задача работника — чётко выполнять предписанные движения, не думая.
Но люди — не машины, это жидкие биосистемы, хрупкие, нестабильные — буквально перестраиваются на ходу. И что самое страшное — они думают. Думающие люди мешают, они часто тормозят процесс: «Не задавай вопросов, делай что сказано».
У меня было два воспитывающих родителя — мама и дед. На их примере я вижу два подхода в общении с менее опытными.
Мама (начальник в госструктуре) она ставила чёткое ТЗ, которое нужно выполнить именно так и именно в этот промежуток времени. Вопрос «Зачем?» вызывал ярость. Существует её мнение и «неверное».
Дед (был директором завода) всегда объяснял зачем и почему. Если давал совет, то начинал с фразы: «Я ни в коем случае не настаиваю на своей абсолютной правоте, мир меняется, но вот что я думаю по этому поводу...» — и дальше следовала история из опыта. Он не просто высказывал мнение, он показывал, на основе чего оно сделано.
То же можно наблюдать в образовании. В МФТИ большинство преподавателей относятся к студентам как к будущим или нынешним коллегам. Можно задать любой вопрос, и тебе серьёзно начнут отвечать. Вопрос «А зачем?» вызывает не гнев, а улыбку: «А это самое интересное, вот зачем...». Есть и другие, как оказалось, у которых истина исходит из статуса. Опыт, статус, возраст — чем выше, тем правильнее мнение.
Руководители — те же преподаватели. Одни относятся к сотрудникам как к деталям машин, другие — как к коллегам. Когда мыслительный процесс воспринимается как угроза, вопрос «Зачем?» становится не просто неудобным, а подрывающим основы власти.
Вопрос «зачем?» — это детектор лжи. Там, где на него нет ответа, форма давно победила содержание. И если присмотреться к рынку труда в целом, он буквально кишит такими разрывами между витриной и реальностью.
На следующем графике топ фраз - инструмент, используемый для создания этого разрыва между витриной и реальностью. Мы сравнили топ-фразы в вакансиях c рейтингом 1–2 и 4–5.
Красное и зелёное: два языка рынка
Сравнение облаков слов и топ-фраз вакансий с разным рейтингом обнажает два полюса.
Красная зона говорит на языке эксплуатации: «ежедневные выплаты» (маркер отчаяния), «многозадачность» (эвфемизм бардака), «приведи друга» (сигнал дикой текучки). Здесь обещают иллюзию свободы («гибкий график»), но на деле — сдельная оплата и никаких гарантий. Это язык для тех, кому нужны деньги «вчера», и компании это знают.
Зелёная зона — язык инвестиций: «ДМС со стоматологией», «обучение за счёт компании», «помощь в сложных ситуациях». Здесь говорят о долгосрочных отношениях, а не о закрытии дыры в штатном расписании.
Стоматология — новый биткоин рынка труда.
Её упоминание повышает шансы на высокий рейтинг в 14 раз, а фраза «ежедневные выплаты» в 99% случаев отправляет вакансию в мясорубку.
Плохой менеджмент использует красный язык. Хороший — зелёный. И дело не в возрасте соискателя, а в том, как компания относится к людям. Зумеры лишь самая громкая группа в системе, где объективизируют всех.
Почему это не только про зумеров. Объективизация
Термин «зумеры» используется как универсальное оправдание для операционных провалов и отсутствия стратегической гибкости. Поиск внешнего виноватого в лице самого молодого поколения является классическим перекладыванием ответственности за системный хаос.
Гендерная объективизация как зеркало
Объективизация чаще рассматривается в гендерном контексте. Построим график —пример объективизации.
Я разделила сферы на «женские» и «мужские».
В «женских» сферах (HR, бухгалтерия) процветает эмоциональная эксплуатация. В магазинах косметики/одежды работодатель покупает внешность и покорность.
Маркеры: «презентабельный вид», «грамотная речь», «размер одежды» (скрыто или явно), «работа на ногах», «активные продажи».
Работник воспринимается как часть интерьера магазина. От людей ждут, что они будут «сглаживать углы» и терпеть.В «мужских» (производство) разговор предметнее, а рейтинг выше.
Кто сейчас подумал: «Я знал, что мы круче!»? — Тц-тц-тц. Попались. Я прицепила гендерный ярлык к сфере, а вы и поплыли.
Это был экспресс-тест на готовность к объективизации. Как только система подбрасывает удобную категорию для разделения на «своих» и «чужих», мы мгновенно перестаем видеть за цифрами живых людей.
Моя первая реакция: «Девочкам всегда тяжелее, я так и знала». Первая реакция коллеги-мужчины: «Есс, мы лучше!». И хотя каждый из нас понимал, что перед нами пример объективизации, это не помешало нам торжествовать.
Неважно, какой там рейтинг — важно то, как легко мы соглашаемся превратить коллегу в функцию.
Это не про поколения — это про отношение к людям
Руководитель, который громко возмущается «ленивыми зумерами», делит сотрудников на «своих» (тех, кто признаёт его авторитет и не задаёт вопросов) и «чужих» (тех, кто этот авторитет ставит под сомнение).
Разговоры о «ленивых зумерах» семантически не отличаются от разговоров «мужиков на диване» о том, что «всем женщинам нужно только одно». Это попытка скрыть собственную несостоятельность через обесценивание другой группы.
Если ваш начальник громко возмущается всеми зумерами — знайте: о вас он думает не лучше, но тише.
Объективизация не знает границ. Сегодня это зумеры, завтра — миллениалы, которые «перестали гореть», послезавтра — бумеры, которые «не вписываются в цифровизацию». Виноватым всегда назначат кого-то, кроме себя.
Кто на самом деле убивает бизнес?
«Зумеры» — универсальное оправданием управленческой импотенции:
Нет процессов? Виноваты зумеры.
Дикая текучка? Зумеры не хотят работать.
Рынок изменился? Это всё «новое поколение» сломало.
«Зумеры убьют предпринимательство!». Но данные говорят обратное. Проблема в системах, которые построены на объективизации, и в руководителях, которые не умеют управлять иначе, чем через контроль и обесценивание. Зумеры оказались зеркалом, в котором отразилась старая, уставшая система.
Бизнес убивают не те, кто пьет латте. Бизнес убивают те, кто за 20 лет не научился строить системы, в которых человек чувствует смысл своей деятельности и видит результат.
Выбираем для работы компании с адекватным менеджментом и процессами. Налаживаем процессы. Странно пытаться ставить локомотив на рельсы в отсутствии гравитации — пересаживаемся на борт к тем, кто уже сделал из локомотивов космические корабли. Или строим собственные.
В тяжёлые времена приходят сильные люди. Время миллениалов и зумеров, не так ли? Время выбирать, а не терпеть.
