Считаем на конкретных примерах — от дрели на кухне до экскаватора на стройке
Часть 1. У каждого есть такая дрель
Где-то в кладовке, на антресолях или в гараже �� вас лежит вещь, которую вы купили с чётким намерением использовать. Дрель для ремонта. Туристический рюкзак для похода, который так и не случился. Фотоаппарат, которому смартфон составил неожиданную конкуренцию. Беговые лыжи, купленные на волне зимнего энтузиазма.
Вы не одиноки. Это происходит в каждой второй квартире в России.
Но вот что интересно: мы воспринимаем это как личную слабость — купил и не пользуется, надо было подумать. На самом деле это системное экономическое явление с конкретной ценой. Миллионы вещей по всей стране куплены, почти не использованы и продолжают дешеветь на полках. Это замороженный капитал — деньги, которые были потрачены, но не работают.
Давайте попробуем его посчитать.
Часть 2. Считаем на конкретных вещах
Методология простая и намеренно консервативная: берём среднюю цену вещи, оцениваем количество владельцев в России, применяем процент простоя. Цифры приблизительные, но порядок величин — реальный.
Дрель и перфоратор
Средняя цена нормальной дрели — 4 000–8 000 рублей. Перфоратора — 8 000–20 000 рублей. В России около 50 миллионов домохозяйств. По данным исследований потребительского поведения, дрель или перфоратор есть примерно в каждом третьем — это порядка 15–17 миллионов штук.
Знаменитая статистика, которую любят цитировать в контексте шеринга: среднестатистическая дрель используется 12–15 минут за всю свою жизнь. Это не метафора — это буквально: купили, просверлили дырку под полку, убрали на антресоли.
Берём среднюю стоимость в 7 000 рублей × 16 миллионов штук = ₽112 млрд замороженного капитала только в дрелях. Только в России. Только в жилом секторе.
Фотоаппарат
Цифровая зеркалка или беззеркалка — от 30 000 до 150 000 рублей. Куплена для путешествий, репортажей, «буду снимать серьёзно». Средняя загрузка у непрофессионального владельца — 10–15 дней в году. Остальные 350 дней лежит в чехле.
В России около 8–10 миллионов владельцев любительских фотоаппаратов. При средней стоимости 50 000 рублей это ₽400–500 млрд в фотоаппаратах, которые простаивают 96% времени.
Автомобиль
Самый дорогой и самый очевидный пример. Средняя стоимость автомобиля в России — около 2 миллионов рублей. Парк легковых автомобилей — порядка 50 миллионов штук. Автомобиль в среднем используется 5% времени — это примерно 1–1,5 часа в день. Остальные 22–23 часа он стоит: во дворе, в пробке, на парковке у офиса.
Суммарная стоимость российского парка легковых автомобилей — порядка ₽100 трлн. 95% этого времени они стоят. Даже если взять только «упущенный доход от простоя» — это астрономические цифры.
Туристическое снаряжение
Палатка, спальник, рюкзак, трекинговые палки — полный комплект обходится в 30 000–80 000 рублей. Средний турист использует снаряжение 10–15 дней в году. В остальное время оно занимает место в кладовке и морально устаревает.
Активных туристов в России — около 5–7 миллионов человек. При среднем комплекте в 40 000 рублей это ₽200–280 млрд снаряжения с загрузкой 3–4% в год.
Детские вещи
Особый случай. Коляска — 20 000–80 000 рублей, используется 2–3 года, потом становится абсолютно ненужной. Кроватка, манеж, ходунки, развивающие игрушки — всё это покупается, активно используется короткий период и оседает в квартирах или на дачах.
Ежегодно в России рождается около 1,2–1,3 миллиона детей. Каждая семья тратит на детское снаряжение в среднем 60 000–100 000 рублей. Это ₽70–130 млрд ежегодных покупок, большая часть которых через 2–3 года превращается в «хлам, который жалко выбросить».
Музыкальные инструменты
«Хочу научиться играть на гитаре» — одно из самых популярных обещаний себе. Гитара куплена, самоучитель скачан, два аккорда выучены. Дальше — кладовка.
Количество «мёртвых» гитар, пианино и синтезаторов в российских квартирах не поддаётся точному подсчёту, но порядок тот же: миллионы инструментов на десятки миллиардов рублей, которые не звучат.
Итого по бытовому сектору
Даже консервативная оценка по нескольким категориям даёт цифру порядка ₽1–2 трлн замороженного капитала только в бытовых вещах российских домохозяйств. Это деньги, которые уже потрачены, продолжают амортизироваться и не приносят никакой пользы большую часть времени.
Часть 3. Корпоративные простои: масштаб другой
Всё, что мы посчитали выше — это квартиры. В корпоративном секторе цифры на порядок больше, а проблема острее, потому что речь идёт о дорогостоящих активах, от эффективности которых напрямую зависит прибыль компании.
Строительство
Возьмём средний строительный холдинг с несколькими активными объектами. Парк спецтехники: экскаваторы, краны, бульдозеры, самосвалы. Стоимость одного экскаватора — 5–15 миллионов рублей, крана — 20–80 миллионов.
Проблема в том, что объекты строятся последовательно, а техника закупается под пиковую потребность. В результате между объектами каждая единица простаивает в среднем 60% рабочего времени. Она стоит на стоянке, её обслуживают, платят за страховку — а она не работает.
Крупный застройщик с парком из 200–300 единиц техники держит замороженными несколько миллиардов рублей в простаивающих активах.
Производство
Производственный холдинг с пятью заводами в разных регионах. На каждом заводе — своё дорогостоящее технологическое оборудование. Задача на одном заводе требует фрезерного станка ЧПУ стоимостью 8 миллионов рублей — он загружен на 40%. На соседнем заводе та же потребность решается покупкой ещё одного такого станка.
Итого: два станка по 8 миллионов, каждый загружен на 40%. При централизованном управлении одного хватило бы с загрузкой 80%. 4 миллиона рублей заморожены в одной единице оборудования одного типа одного холдинга.
Масштабируйте на весь холдинг, на всю отрасль.
Логистика
Складской погрузчик — 1–3 миллиона рублей. Складская техника традиционно закупается на каждый объект отдельно. В высокий сезон не хватает, в низкий — половина стоит.
Сеть из 20 складов, на каждом по 3–5 единиц техники — это 60–100 единиц. При динамическом перераспределении между объектами тот же операционный результат достигается парком в 40–60 единиц. Разница — десятки миллионов рублей замороженного капитала плюс ежегодные расходы на обслуживание лишних единиц.
ЖКХ и муниципальный сектор
Отдельная история. Каждый районный жилищник закупает свою спецтехнику: илосос, каналопромывочная машина, автовышка. Используется эта техника 2–3 раза в год на плановых работах. Остальное время — стоянка за бюджетные деньги.
Муниципальный пул спецтехники на несколько районов решил бы эту задачу при доле стоимости. Но исторически каждое муниципальное предприятие живёт в своём бюджетном контуре и закупает своё.
Часть 4. Почему мы продолжаем покупать
Если экономика простоев настолько очевидна — почему все продолжают покупать вместо того, чтобы арендовать?
Это не глупость. Это психология.
Эффект эндаумента — когнитивное искажение, при котором люди оценивают вещи, которыми владеют, выше их реальной стоимости. «Моя дрель» воспринимается ценнее, чем «такая же дрель, взятая на день». Это работает на уровне нейробиологии, а не рационального расчёта.
Иллюзия доступности — «своя» вещь кажется более доступной, даже если реально нужна раз в год. «Что если понадоблюсь в воскресенье вечером?» — классическая рационализация покупки дрели, которая будет использована один раз.
Статусное потребление — особенно актуально для России. Владение дорогой вещью сигнализирует окружающим об успехе и достатке. Взять в аренду — значит «не можешь позволить себе купить». Этот барьер снижается с каждым поколением, но для части аудитории старше 40 он по-прежнему реален.
Транзакционные издержки — найти, договориться, встретиться, передать, вернуть. Если этот процесс занимает два часа, а вещь нужна на три — проще купить. Шеринг работает только тогда, когда транзакционные издержки ниже стоимости владения. Это задача платформы, а не пользователя.
Часть 5. Что с этим делают в мире
Концепция «библиотеки вещей» — Tool Library — существует в Европе и Северной Америке с 1970-х годов. Районная организация закупает инструменты и сдаёт их жителям за символическую плату или бесплатно. Сегодня в одном только Лондоне десятки таких библиотек.
В Германии и Нидерландах получили распространение платформы для шеринга бытовых вещей между соседями — снаряжение, инструменты, кухонная техника. Модель работает на уровне жилых кварталов и районов.
В промышленности история серьёзнее. Немецкие производственные холдинги активно практикуют межзаводской шеринг оборудования через централизованные системы бронирования — это часть концепции «Индустрия 4.0». Загрузка оборудования растёт с 40–50% до 70–80%, окупаемость ускоряется.
В Японии корпоративный шеринг строительной техники между подрядчиками — стандартная практика на крупных инфраструктурных объектах. Специализированные платформы бронирования техники существуют уже больше 10 лет.
Россия в этом смысле отстаёт примерно на 5–7 лет. Каршеринг и кикшеринг показали, что модель работает и в российских реалиях. Следующий шаг — вещи и корпоративные активы.
Часть 6. Итог: сколько всего заморожено
Давайте попробуем сложить грубую итоговую цифру.
Бытовой сектор (инструменты, техника, снаряжение, детские вещи, транспорт) — консервативная оценка замороженного капитала: ₽5–10 трлн. Это деньги, уже потраченные российскими домохозяйствами на вещи с загрузкой менее 10% в год.
Корпоративный сектор (спецтехника, производственное оборудование, складская техника, муниципальные активы) — оценка простаивающих активов только по четырём сегментам (строительство, производство, логистика, ЖКХ): ₽15–25 трлн.
Итого — грубая оценка порядка ₽20–35 трлн замороженного капитала в активах, которые простаивают большую часть времени.
Для сравнения: ВВП России в 2023 году составил около ₽171 трлн. То есть мы говорим о 12–20% ВВП в виде активов, которые не работают.
Это не абстрактная цифра. Это реальная стоимость неэффективности, которую несут миллионы домохозяйств и тысячи компаний каждый день.
Шеринг — это не про «сдать дрель соседу». Это про то, что экономика, в которой активы работают вместо того чтобы простаивать, богаче и эффективнее. Инфраструктура для этого в России уже строится. Вопрос в том, как быстро она охватит не только автомобили, но и всё остальное.
