и почему это может изменить взгляд на предпринимательство, менеджмент и психологию
В 2005 году исследователи Тед Бейкер и Рид Нельсон опубликовали в Administrative Science Quarterly работу, которая изменила то, как организационная наука смотрит на малый бизнес в условиях ресурсной бедности. Они изучили 29 компаний в экономически депрессивном горнодобывающем регионе США — и обнаружили паттерн, который не укладывался в господствующие теории.[1]
Одна из этих компаний принадлежала фермеру по имени Тим Грейсон. Его земля была изрыта заброшенными угольными шахтами — источником обвалов, проседаний почвы и токсичного метана. Грейсон пробурил отверстие до одного из тоннелей, достал со свалки местного завода списанный дизельный генератор и кустарно переоборудовал его для работы на метане. В процессе его несколько раз взрывной волной сбивало с ног. Полученное электричество он продал местной энергосети через утилизированное оборудование. Тепло от охладительной установки генератора пошло на обогрев теплицы, где в гидропонных лотках росли томаты. В те же лотки он запустил тилапию — тропическую рыбу, чувствительную к качеству воды, — используя, в итоге, отходы жизнедеятельности рыбы как удобрение. Избыток метана он стал продавать газовой компании.
Ни один из этих шагов не был запланирован заранее. Каждый следующий возникал как следствие предыдущего — из того, что оказывалось «под рукой».
Бейкер и Нельсон опознали в этом явлении бриколаж.
Откуда взялось слово
Термин ввёл в научный оборот французский антрополог Клод Леви-Стросс в книге La pensée sauvage («Первобытное мышление», 1962). Французское слово bricoleur обозначает мастерового человека, который чинит и мастерит с помощью всего, что попадётся под руку, — в отличие от ingénieur (инженера), который получает под задачу специально подобранные ресурсы.[6]
Для Леви-Стросса бриколаж был аналогией, описывающей особый способ мышления туземных культур — то, что он называл «наукой конкретного». Это не примитивное мышление и не дологика — это другая рациональность, строящаяся не от абстрактного принципа к частному случаю, а от конкретного набора доступных элементов к возможному решению.
Сам Леви-Стросс намеренно не давал строгого определения: понятие существовало как аналогия. Следующие полвека его последовательно переводили на язык организационной теории, предпринимательства, когнитивной науки и клинической психологии.
Масштаб явления
Систематический обзор Матеуш и Саркара, опубликованный в Entrepreneurship & Regional Development в 2024 году, проанализировал 126 статей из 68 журналов за период с 1966 по 2023 год.[3] Общая картина выглядит так: в первые два десятилетия после Леви-Стросса в базе Social Sciences Citation Index вышло шесть статей, использующих концепт. С 1987 по 2007 год — в среднем четыре статьи в год. Затем произошёл резкий сдвиг: с 2008 по 2021 год число публикаций выросло в двенадцать раз — с 12 до 143 статей в год. По состоянию на ноябрь 2023 года в SSCI насчитывалось более 14 800 статей, где бриколаж фигурирует как одна из ключевых тем, причём больше половины из них появились за последние пять лет.
Такая динамика не случайна. Она совпадает с несколькими событиями: финансовый кризис 2008 года, который поставил под сомнение ресурсоёмкие модели роста, и пандемия COVID-19, которая превратила бриколажное мышление из академической концепции в вопрос выживания для миллионов предпринимателей.
Бриколёр против инженера: не оценка, а идеальный тип
Дюймеджян и Рюлинг в статье 2010 года (Organization Studies) предложили рассматривать bricoleur и ingénieur как идеальные типы в веберовском смысле — аналитические конструкты, которые в чистом виде не встречаются в реальности, но позволяют описать полюса реального спектра поведения.[2]
Различие проходит сразу на трёх уровнях.
Практика. Инженер под конкретную задачу ищет конкретные ресурсы. Бриколёр формирует запас («репертуар») из всего, что попадается, — без чёткого плана применения. Когда возникает проблема, он ведёт «диалог» с этим запасом: перебирает комбинации, пробует, замещает один элемент другим, пока сборка не начинает «держаться». Критерий остановки процесса — «работает», а не «соответствует спецификации».[2]
Эпистемология. Инженер знает структурные характеристики объектов — как они устроены. Бриколёр знает отношения между объектами — как они могут быть связаны. Это принципиально разные типы знания. Знание бриколёра интимно, накоплено через личный опыт взаимодействия с конкретными вещами, и именно поэтому с трудом поддаётся передаче и формализации.[2]
Метафизика. Инженер живёт в открытом мире, где всегда можно найти или создать нужный ресурс. Бриколёр — в закрытом: он работает с тем, что есть, и именно в этих границах ищет решение. Парадоксально, но именно закрытость репертуара рождает изобретательность — ограничение становится движущей силой.[2]
Измерение | Бриколёр | Инженер |
|---|---|---|
Сбор ресурсов | Незапланированный, «на всякий случай» | Целевой, под проект |
Критерий результата | «Работает» | Соответствие спецификации |
Тип знания | Интимное, реляционное | Абстрактное, структурное |
Мир | Закрытый, конечный репертуар | Открытый, ресурсы доступны |
Время | Циклическое | Линейное |
Что происходит в реальных компаниях
Бейкер и Нельсон провели полевое исследование на протяжении более двух лет, суммарно накопив свыше 757 часов наблюдений и 167 интервью в 29 компаниях. Их центральный вопрос: как фирмы в одинаково бедных ресурсами условиях приходят к настолько разным результатам?[1]
Они установили, что бриколаж в полном виде — с одновременным присутствием всех трёх компонентов (ресурсы под рукой, рекомбинация для новых целей, отказ от принятых ограничений) — встречается значительно реже, чем каждый из компонентов по отдельности, но именно их совокупность создаёт нечто принципиально новое.[1]
Ключевое открытие: фирмы разделились на два устойчивых паттерна.
Параллельный бриколаж — компании, в которых бриколаж пронизывает все без исключения домены одновременно: физические ресурсы, рабочую силу, навыки, клиентуру, регуляторную среду. Такие фирмы демонстрировали впечатляющую изобретательность и умение выживать с минимумом ресурсов. Но ни одна из девяти компаний с этим паттерном не выросла за период исследования. Бриколаж превращался в идентичность, которая одновременно удерживала фирму в ограниченном локальном рынке и мешала формированию любых стандартных процедур.[1]
Селективный бриколаж — компании, применявшие бриколаж точечно: в одном-двух доменах и, как правило, временно. Восемь из одиннадцати таких компаний выросли. Механизм прост: как только бриколаж выполнял свою функцию (позволял стартовать, преодолеть кризис, освоить новую нишу), фирма намеренно переходила к стандартным процедурам. Бриколаж здесь — инструмент перехода, а не постоянный режим существования.[1]
Это различие объясняет парадокс, который часто наблюдается на практике: самые изобретательные компании нередко остаются маленькими, тогда как менее «творческие» — растут. Возможно дело не в таланте, а в том, умеет ли организация вовремя прекратить бриколировать.
Метаанализ 305 китайских компаний разных стадий и размеров (An et al., 2020), включённый в обзор Матеуш и Саркара, добавляет важный нюанс: из шести выявленных комбинаций условий для высокоэффективных компаний бриколаж присутствовал во всех шести. Effectuation и causation в ряде комбинаций отсутствовали или были взаимоисключающими — бриколаж нет. Это позволяет рассматривать его не как альтернативную стратегию, а как базовый слой предпринимательского действия, на который накладываются другие подходы.[3][7]
Бриколаж и смежные понятия: где граница
Одна из методологических проблем в исследованиях бриколажа — размытость границ с двумя другими концептами предпринимательского поведения: эффектуацией (effectuation) Сарасвати и каузацией (causation).
Каузация движется от заданного эффекта к выбору средств — классическая логика проектного управления. Эффектуация движется от заданных средств к выбору возможных эффектов — предприниматель спрашивает «что я могу сделать с тем, что у меня есть?». На первый взгляд, это звучит как бриколаж. Но различие существенное.
Сервантье и Рипаль (2018) формулируют его через три оси. Первая — отношение к возможностям: бриколаж и эффектуация создают возможности, каузация их обнаруживает. Вторая — экспертиза актора: бриколаж чаще практикуют неэксперты, эффектуацию — эксперты. Третья — режим действия: в эффектуации и бриколаже работают гибко с наличными ресурсами, отказываясь от ограничений, — но бриколёр действует в условиях уже сформированной цели, тогда как в эффектуации цель ещё уточняется в процессе.[8]
Метасинтез Скаццьоты и коллег (2023) уточняет: бриколёр экспериментирует в сложных и неопределённых условиях, чтобы достичь определённой цели, тогда как актор в режиме эффектуации экспериментирует, чтобы саму цель определить.[9]
Бриколёр в голове: психологическая практика без протокола
В 2012 году норвежский психолог и профессор Ян Смедслунд опубликовал в Theory & Psychology работу, в которой применил концепцию бриколажа к клинической психологии — и тем самым поставил под сомнение одну из самых укоренившихся идей в профессии.[4]
Господствующая модель в психологической практике — scientist-practitioner: психолог применяет методы, эффективность которых доказана в рандомизированных контролируемых исследованиях. Терапевтический протокол — это, по существу, инженерное решение: диагноз → стандартная процедура → измеримый результат.
Смедслунд возражает через философию психологических явлений. Его аргумент строится на четырёх характеристиках человека как объекта воздействия. Во-первых, на человека влияет неопределённо большое число факторов. Во-вторых, человек помнит исходы своих действий и поэтому постоянно изменяется — его система необратима. В-третьих, регулярности, которые удаётся обнаружить в психологических экспериментах, в большинстве случаев отражают не универсальные законы, а участие испытуемых в общих системах значений (язык, культура) — то, что исследователи и так уже знают имплицитно. В-четвёртых, каждый человек уникален частично потому, что жизненный путь каждого формируется случайными событиями, которые принципиально непредсказуемы.[4]
Его вывод: статистические обобщения, полученные на выборках, описывают среднее по популяции. Но практикующий психолог работает не с популяцией — он работает с этим конкретным человеком в этой конкретной ситуации. Перенос групповых закономерностей на индивидуальный случай — не просто упрощение, а методологическая ошибка, встроенная в саму архитектуру доказательной практики.[4]
Психолог-бриколёр опирается на три источника знания. Первый — то, что мы все знаем о людях просто потому, что сами являемся людьми: априорное знание о целеполагании, о природе доверия, о базовых структурах желания и действия. Второй — знание конкретного языка и культуры клиента. Третий — знание об уникальном индивиде, которое накапливается только через непосредственное взаимодействие.[4]
Инструментом работы здесь оказывается не протокол, а то, что Смедслунд называет «ненаправленным вопрошанием» — открытое исследование ситуации клиента без заранее заданных категорий. Психолог, по аналогии с бриколёром у Леви-Стросса, «обводит взглядом мастерскую» в поисках элемента, который может оказаться полезным в данной конкретной конфигурации.[4]
Это не означает отсутствия метода. Это означает, что метод формируется в ответ на конкретную ситуацию, а не предшествует ей.
Скрытая закономерность
Все три исследовательских направления — теория организаций, предпринимательство, клиническая психология — приходят к одному и тому же наблюдению разными путями.
Институты XX века строились по модели инженера: стандарты, протоколы, специализация, измеримые результаты. Это рациональная и в значительной мере успешная модель — там, где задача поддаётся декомпозиции и ресурсы предсказуемы.
Но реальность регулярно создаёт ситуации, где ресурсы непредсказуемы, задача не поддаётся декомпозиции, а стандартные процедуры либо отсутствуют, либо не работают. Именно в этих условиях — бедность, кризис, пандемия, уникальный пациент, заброшенная шахта с метаном — проявляется то, что Леви-Стросс описал шестьдесят лет назад: способность создавать новое из имеющегося, не дожидаясь правильных ресурсов.[6]
Показательно, что сама наука не является исключением. Кинчелоу, анализируя методологию качественных исследований, фиксирует: вся научная деятельность в действительности устроена по принципу бриколажа — исследователи собирают методы, теории и интерпретации из того, что оказывается доступным в данный момент. Разница лишь в том, что академические институции предпочитают представлять этот процесс как строго упорядоченный и процедурный. Бриколаж науки остаётся, по выражению Кинчелоу, «в шкафу».[5]
Исследование Бейкера и Нельсона показывает, что бриколаж не противоположность рациональности — он предшествует ей.[1] Метаанализ 305 компаний подтверждает: бриколаж присутствует на всех стадиях жизненного цикла, включая зрелые и крупные организации, просто меняет форму.[3][7] Смедслунд добавляет: в работе с человеком инженерная модель не просто менее эффективна — она принципиально неприменима к предмету.[4]
Возможно, дело не в том, что бриколаж — это стратегия выживания для тех, у кого нет ресурсов. А в том, что это описание того, как устроено человеческое мышление в условиях, которые мир создаёт чаще, чем нам хотелось бы признать.
Список источников:
Baker, T., & Nelson, R. E. (2005). Creating something from nothing: Resource construction through entrepreneurial bricolage. Administrative Science Quarterly, 50(3), 329–366.
Duymedjian, R., & Rüling, C.-C. (2010). Towards a foundation of bricolage in organization and management theory. Organization Studies, 31(2), 133–151.
Mateus, S., & Sarkar, S. (2024). Bricolage — a systematic review, conceptualization, and research agenda. Entrepreneurship & Regional Development, 36(7–8), 833–854.
Smedslund, J. (2012). The bricoleur model of psychological practice. Theory & Psychology, 22(5), 643–657.
Kincheloe, J. L. (2001). Describing the bricolage: Conceptualizing a new rigor in qualitative research. Qualitative Inquiry, 7(6), 679–692.
Lévi-Strauss, C. (1966). The Savage Mind. University of Chicago Press.
Wenwen An, Xinglu Zhao, et al. (2017). How Bricolage Drives Corporate Entrepreneurship: The Roles of Opportunity Identification and Learning Orientation. Journal of Product Innovation Management.
Servantie, V., & Rispal, M. H. (2018). Bricolage, effectuation, and causation shifts over time in the context of social entrepreneurship. Entrepreneurship & Regional Development, 30, 310–355.
Scazziota, V. et al. (2023). The antecedents of entrepreneurial action: A meta-synthesis on effectuation and bricolage. Journal of Business Research, 155, 113411.
