Представьте себе картину: археологи раскапывают древнее кладбище, а антропологи, изучив кости, объявляют: «Женщины здесь были выше и массивнее мужчин!». Звучит как сенсация, не правда ли? Сразу всплывают образы амазонок, матриархата или загадочных миграций, которые привели на эту землю племя рослых дев. Но любой профессиональный антрополог, услышав такой вывод, первым делом скажет не «ура, открытие!», а задаст себе несколько скучных, но жизненно важных вопросов: «А все ли кости сохранились? А достаточно ли мы раскопали? А не обманывает ли нас сама земля?».
Кости — честный свидетель прошлого. Они хранят информацию о болезнях, травмах, питании и даже о роде занятий человека. Но, как и любой свидетель, они требуют умелого допроса. Неправильно заданный вопрос или неверная интерпретация ответа могут увести следствие по ложному пути. Младший научный сотрудник отдела антропологии Института истории НАН Беларуси Валентина Винникова знает об этом не понаслышке. В её практике было два показательных случая, которые могли бы стать основой для красивой легенды, но вместо этого они послужили основой для нашей истории про научную честность.
Случай первый: памятник Санники и проблема выборки
(к слову, скелет, который иллюстрирует этот текст - именно оттуда, это, так сказать, "живая" причина нашей истории).
Первый случай произошел с погребениями из археологического памятника Санники в Дятловском районе. Это место с непростой судьбой: огромный холм, на котором располагались древнее поселение и кладбище, веками распахивался, перемешивая слои земли. Когда археологи добрались до погребений, они столкнулись с хаосом. Часть скелетов лежала в анатомическом порядке, но большая часть останков была разрознена: кости рук лежали отдельно от ног, черепа — в стороне от тел. Земля и плуг сделали свою работу за многие сотни лет.
Валентине, которая измеряла кости для научной работы, пришлось работать с тем, что есть. И вот тут кроется первая методологическая ловушка. Когда выборка формируется не из целых скелетов, а из того, что уцелело, она становится недостаточно полной. В Санниках так сложилось, что до нас «дошли» останки довольно высоких женщин, в отличие от мужских скелетов, которые представлены как высокорослыми, так и средне- и низкорослыми индивидами. Все ли женщины в данном поселении были преимущественно высокими или всё же встречались и более низкорослые? Конечно, скорее всего, были и более низкорослые и грацильные. Но, вероятно, они еще лежат в нераскопанной части памятника и просто не попали в руки исследователя на этом этапе.
Прежде чем объяснять явление историческими катаклизмами, нужно исключить банальные статистические искажения. В Санниках мы имеем дело с проблемой выборки: мы судим о целой популяции по её фрагменту, и этот фрагмент оказался нерепрезентативным. Далеко не всегда учёные могут получить всё то, что им требуется. Раскопки памятника – это годы работы.
Случай второй: Белыничи и гипотеза «посмертного отбора»
Но если в Санниках причина крылась в численности выборки, то второй случай, в Белыничах, оказался еще более коварным и поучительным. Там археологи работали с материалами кладбища, которое датировалось рубежом XVI-XVII веков и функционировало вплоть до XIX века. Казалось бы, это уже почти Новое время, сохранность должна быть хорошей. Из 138 погребенных удалось измерить только 32 скелета (23 мужских, 9 – женских). У остальных костная ткань была сильно разрушена в области эпифизов (концов костей).
И тут антропологов ждал сюрприз. Среди тех 32 счастливчиков, чьи кости сохранились достаточно хорошо, чтобы попасть в научную работу, снова оказались преимущественно массивные женщины. Относительно величин в женских группах они характеризовались как высокорослые, в то время как мужские группы (относительно других мужских групп) – среднерослыми. Обычно мужские и женские группы из одного памятника характеризуются одинаковыми диапазонами роста (низкорослость, среднерослость или высокорослость и для мужчин, и для женщин по сравнению с группами соответствующего пола мировой выборки). Было даже высказано предположение: «А не является ли это проявлением обратного полового диморфизма?».
Однако, опираясь на численность измененных женских скелетов, стало понятно, что дело связано с явлением, которое профессионалы называют гипотезой «посмертного отбора». Суть его проста: время и среда сохраняют для нас не самых типичных представителей вида, а самых крепких. Массивные, плотные кости имеют больше шансов пережить столетия в почве, чем тонкие, хрупкие (грацильные).
Почва в Белыничах оказалась агрессивной. Она буквально «съела» кости. Хрупкие, грацильные женщины сохранились намного хуже, не оставив шанса измерить себя. Иллюзия «высоких женщин» — не ошибка природы, а жестокая игра сохранности.
Тайна «среднего» скелета
Если с ростом и массивностью антропологи научились бороться, понимая природу парадокса, то определение пола порой ставит в тупик даже опытных экспертов. Обычно методика ясна: есть мужские и женские черты на черепе — развитие надбровья, массивность сосцевидных отростков, форма подбородка. Но есть и «золотой стандарт» — тазовые кости. Женский таз устроен иначе, ведь его главная задача — деторождение: он шире, лобковый угол более тупой. Казалось бы, ошибиться невозможно. Но Валентина вспоминает случай, когда коллеги были всерьез озадачены.
На исследование попал индивид, череп которого был настолько «средним», что не позволял уверенно сказать ни «да», ни «нет». Такое случается — природа не любит ходить строем, и существуют массивные женщины с развитым надбровьем и грацильные мужчины. Но когда ученые обратились к тазу, надеясь на разрешение спора, их ждал новый сюрприз: тазовые кости тоже оказались в «пограничной зоне», не демонстрируя явных женских или мужских признаков.
Определение пола превратилось в настоящий детектив. В ход пошли мельчайшие детали, перекрестный анализ всех доступных признаков. В конечном итоге, путем долгой дискуссии, ученые сошлись во мнении, что скелет принадлежал женщине. Но сама ситуация лишний раз подтвердила: каждый индивид уникален, и жесткие рамки методик порой дают сбой.
Мы привели несколько примеров, которые, как нам кажется, неплохо показывают, чем настоящая наука отличается от популярного мифотворчества. Ученый не имеет права делать громкие заявления, не проверив огромное количество фактов. Он должен спросить себя: достаточно ли велика выборка? Не разрушена ли большая часть погребений временем? Может быть, было упущено что-то, явно влияющее на суть?
Именно поэтому современная антропология уделяет колоссальное внимание статистике. Для достоверных выводов требуются очень большие выборки, и только тогда колебания и искажения, вызванные плохой сохранностью, начинают сглаживаться. Умение сказать «я не знаю» или «данных недостаточно» требует гораздо больше мужества, чем умение сочинить красивую теорию. Кости фиксируют реальность, но задача ученого — расшифровать её, отделив истину от искажений, которые внесло время. К сожалению, выдумать сенсацию намного проще, чем установить реальные исторические факты.
Автор: Валентина Винникова и Кирилл Латышев
