Пообщалась с Марией Великовой, юристом Runetlex, о том, на что компаниям стоит обращать внимание при подготовке статей, чтобы потраченные на них силы, время и деньги не обернулись штрафами, претензиями, судебными исками и даже уголовной ответственостью.
Обсудили вопросы от злободневных: «Правда ли, что генеративный контент можно скопировать, и за это ничего не будет?» (спойлер: да, но есть нюансы) до «классики» — почему важно правильно оформлять права на контент и кому может быть выгодно «подловить» компанию на незнании законов об авторском и исключительном праве.
Запостил пересказ — получи штраф: антипираты и кейс Ильяхова
У себя на сайте вы рассказывали, как работают антипираты: взыскивают компенсации, если им удается доказать, что компания заимствовала чужие фото для своих сайтов, соцсетей и других материалов. Использование фото, измененных с помощью ИИ, также считается нарушением. А есть ли антипираты в контенте? И что (гипотетически) должно случиться, чтобы компания/автор получили аналогичную претензию, если они опубликовали от своего имени чужую статью, переработанную с помощью ИИ?
Мария Великова
юрист Runetlex
Да, антипираты в текстах есть — просто они менее заметны, чем «антипираты по фотографиям», вероятно потому, что текстовые заимствования сложнее автоматически отследить. Но механизм ответственности тот же.
Переработка чужого текста, в том числе с помощью нейронки — это использование производного произведения, а на переработку нужно согласие правообладателя оригинала (пп. 9 п. 2 ст. 1270 ГК РФ, пункт 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10).
Нейронка здесь не является смягчающим обстоятельством: если на входе чужой охраняемый текст, а на выходе — узнаваемо переработанный, право автора оригинала сохраняется. Ответственность — компенсация от 10 тыс. до 10 млн руб. по ст. 1301 ГК РФ, причем правообладателю достаточно доказать сам факт нарушения, а не размер убытков.
Именно тема «текстовых» антипиратов пока не так популярна, в отличие от антипиратов по изображениям, но это не говорит, что практики по доказыванию авторства текста совсем нет. Максим Ильяхов через суд остановил компанию «Смарт Ридинг», которая выпускала саммари (пересказы) его книг «Пиши, сокращай» и «Новые правила деловой переписки». Суды признали, что пересказ — это переработка произведения, для которой нужно согласие правообладателя, запретили использование и взыскали компенсацию. Это как раз ситуация, когда переработанный чужой текст пытались выдать за самостоятельное произведение — и суд с этим не согласился.
Для того чтобы компания или автор получили претензию, достаточно установить факт того, что их произведение было использовано в качестве основы для создания «нового» текста. Согласно пункту 95 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, при рассмотрении таких споров суд устанавливает, создано ли одно произведение на основе другого. Если ИИ-текст сохраняет узнаваемость оригинала или заимствует его творческие элементы (структуру, специфические формулировки, уникальные выводы), это признается нарушением.
И вот здесь ключевой момент — как же доказать исходник?
Автор оригинала доказывает, что именно он — автор, совокупностью средств. Самое надежное — заблаговременное депонирование произведения (в реестрах авторских прав, у нотариуса, через сервисы фиксации), которое подтверждает и содержание текста, и момент его существования на конкретную дату.
Дальше идут датированные публикации (в блоге, СМИ, соцсетях с сохраненной датой), нотариальный осмотр интернет-страницы (нотариус фиксирует, что на такую-то дату по такому-то адресу размещен такой-то текст), архивные копии страниц, черновики и служебная переписка, показывающие процесс создания. При сравнении текстов назначается лингвистическая экспертиза, которая оценивает совпадения и характер заимствования.
Это не просто картинка с мемом, Карл!
Еще об иллюстрациях: в блогах компаний или отдельных авторов нередко используют кадры из сериалов, коллажи с известными персонажами кино и мультипликации, в том числе с собственными лого сверху (кстати, о том, почему брендированные иллюстрации в блогах вообще сильно переоценены, есть такой пост). Есть ли в этом риски для бизнеса, если речь про корпоративный блог? Что нужно сделать компании, чтобы использование такого рода изображений было юридически чистым? Сталкивались ли вы в своей практике с претензиями правообладателей по использованию таких изображений?
Мария Великова: Риск вполне реальный. Кадр из фильма и персонаж мультфильма — это самостоятельные объекты интеллектуальной собственности, а иногда ещё они же зарегистрированы как товарные знаки. Блог компании или автора может иметь коммерческий аспект и преследовать маркетинговые цели, и это, по сути, ключевое в определении рисков. Если использование кадра служит для привлечения внимания к бренду или товару, суды отказываются признавать это правомерным использованием (цитированием).
Границу задает ст. 1274 ГК РФ: цитирование без согласия правообладателя допустимо только в информационных, научных, учебных, полемических или критических целях, в объеме, оправданном целью, и с обязательным указанием автора и источника.
Реальная практика по таким делам есть: например, постановление от 20.03.2025 по делу № А54-8459/2024 и решение от 23.01.2025 по делу № А11-14907/2023. Отдельно стоит помнить об активных правообладателях: в 2025 году «Союзмультфильм» инициировал судебные споры из-за использования образа крокодила Гены (иски в Таганский и Савеловский районные суды Москвы). Это показывает, что студии системно отслеживают коммерческое использование своих персонажей.
План действий для обеспечения юридической чистоты:
Разберитесь, кто правообладатель;
Получите разрешение на использование (лицензию). Заключите лицензионный договор на использование кадров/персонажей или получите письмо согласие от правообладателя;
Если вы используете кадр исключительно для иллюстрации информационной статьи (например, разбор киноляпов), вы обязаны: а) указать автора и источник заимствования (ст. 1274 ГК РФ); б) использовать объем, оправданный целью; в) не вносить изменений в изображение (не накладывать логотипы и фильтры).
Рассмотрите использование пародий. Создание пародии или карикатуры на основе правомерно обнародованного произведения допускается без согласия автора (п. 4 ст.1274 ГК РФ), однако грань между пародией и простым заимствованием определяет суд. Рекомендуем предварительно согласовать это с юристом.
В своей практике мы сталкивались с претензиями правообладателей по таким изображениям, поэтому исходить безопаснее из презумпции «кадр/персонаж — чужие», а не наоборот.
Генеративный результат — не [только] ваша собственность
Вы недавно подготовили большой гайд о работе с ИИ в компаниях. И там, в частности, отмечали, что генеративный контент по российскому законодательству не является результатом творческой деятельности и объектом авторского права — следовательно, на него нельзя передать и исключительные права. В таком случае компания-заказчик, купившая услугу (например, по написанию текста) у недобросовестного исполнителя, оказывается в неудобной ситуации: если исполнитель решил написать все с помощью ИИ, и текст на 100% генеративный, то заказчик за свои деньги покупает результат, на который у него…вообще нет прав? Что это может означать для заказчика? Могут ли такой 100% генеративный текст безнаказанно копировать и использовать какие-то третьи лица?
Мария Великова: Авторского права на «чистую» генерацию, действительно, пока нет, так как закон говорит, что автором признается гражданин, чьим творческим трудом создан результат (ст. 1228 ГК РФ), а полученное техническим средством без творческого характера деятельности человека объектом авторского права не является (п. 80 Постановления Пленума ВС РФ № 10 от 23.04.2019). Значит, исключительное право на 100% генеративный результат не возникает, и передать его заказчику нельзя.
И теперь — прямой ответ на главный вопрос: сможет ли заказчик защититься, если его «голую» генерацию кто-то скопирует. Раньше это можно было бы назвать зоной неопределенности, но сейчас начала формироваться кое-какая практика, за которой интересно смотреть.
В деле дизайнера Артёма Позднякова (изображения «Джоконда с вином» и «Статуя Свободы с вином», которые ответчик печатал на одежде и термостаканах) Пресненский районный суд Москвы отказал в защите, так как не увидел творчества в сгенерированном результате, следовательно, изображения не являются самостоятельными объектами авторского права.
Поэтому можем сделать вывод — на 100% генеративный результат исключительного права нет, и защитить его от копирования через авторское право пока невозможно. Поэтому заказчику нужно полагаться не на строчку «исключительное право переходит», а:
Согласовывать/запрещать ИИ результат;
Требовать от исполнителя реального и задокументированного творческого вклада (содержательная доработка, постобработка);
Закрывать риск договором — обязательством исполнителя не использовать результат самому и не передавать третьим лицам, заверениями о чистоте и ответственностью.
Очевидно, что исполнителям вряд ли захочется принимать на себя дополнительные риски, но рынок и технологии не стоят на месте, так что под новые вызовы придется адаптироваться.
Базовый минимум для защиты контента
Манипуляции с ИИ в контент-маркетинге — относительно свежая практика, но есть и «грабли», на которые в компаниях наступают уже много лет, если относятся к корпоративному контенту как к чему-то несерьезному («Что там еще охранять и бумажки подписывать? Нашли фрилансера, кинули денег на карту, все готово. Никто никогда ничего не узнает»). Какие риски есть у компаний, которые придерживаются такого подхода? Сталкивались ли вы с реальными судебными разбирательствами по текстовым материалам — или для российских компаний эти риски пока еще гипотетические?
Мария Великова: Суть в том, что без письменного договора и акта об отчуждении исключительного права заказчик юридически не получает прав на результат. По общему правилу исключительное право переходит к заказчику, только если это прямо предусмотрено договором (ст. 1234 ГК РФ, ст. 1288 ГК РФ). Перевод денег на карту такого перехода не оформляет. Последствия для заказчика:
он не может запретить копирование;
не может помешать фрилансеру перепродать тот же текст кому-то другому;
при налоговой проверке он не подтвердит расходы первичными документами.
Есть и зеркальный риск: фрилансер мог сам взять чужое — фрагмент текста, фотографию, и тогда претензия правообладателя «прилетит» уже заказчику как лицу, разместившему контент на своем ресурсе.
Минимальная гигиена: письменный договор с условием об отчуждении исключительного права (или лицензии — в зависимости от задачи), акт приема-передачи, заверения исполнителя о том, что результат создан им и не нарушает прав третьих лиц. Пока судебных дел именно с этим сценарием нет, но это не значит, что риски гипотетические, в ближайшие 3-5 лет, вероятно, по этому направлению уже будет множество споров.
Еще реальный (и, в некотором смысле, обратный) пример из практики: чтобы удостовериться в надежности исполнителя (например, агентства по контент-маркетингу) служба безопасности компании-заказчика запрашивает не только примеры работ, но и просит показать сканы договоров и актов, подписанных с предыдущими клиентами такого исполнителя. Насколько такая практика законна? Какие данные компания-заказчик контента все-таки могла бы запрашивать у потенциальных подрядчиков по контенту (помимо примеров работ)?
Мария Великова: Да, это часто встречающийся для исполнителя запрос, который сопряжен с некоторыми рисками. Во-первых, конфиденциальность. Договоры с прежними клиентами почти всегда содержат условие о конфиденциальности, передавая их сканы третьему лицу, исполнитель сам нарушает обязательства перед этими клиентами (98-ФЗ «О коммерческой тайне», гл. 75 ГК РФ) и может ответить перед ними за разглашение.
Во-вторых, персональные данные. В договорах и актах есть ФИО, подписи, контакты представителей. Передача их заказчику без согласия субъектов нарушает 152-ФЗ: оператор обязан не раскрывать и не распространять персональные данные третьим лицам без согласия субъекта.
При этом на практике заказчики всё равно нередко просят показать договоры: им так спокойнее, и полностью игнорировать этот запрос исполнителю бывает невыгодно. В такой ситуации мы рекомендуем компромисс: не отказывать наотрез, но и не передавать документы целиком. Разумно скрыть (замазать) всю критическую информацию — наименования и реквизиты прежних клиентов, персональные данные, финансовые условия и показать только тот раздел, который реально интересует заказчика, например положения об интеллектуальной собственности и распределении прав на результат. Так исполнитель снимает тревогу заказчика и сам не нарушает обязательства перед своими контрагентами.
Самопроверка: не написать и не репостнуть лишнего
И еще немного злободневного: для того, чтобы соответствовать требованиям законодательства, в том числе и в публичных текстах, приходится держать руку на пульсе. Например, мониторить список организаций, признанных нежелательными в России, чтобы в текстах не ссылаться на их материалы. По вашему опыту, меняется ли на фоне всего этого отношение компаний к тому, какую информацию они распространяют? Приходилось ли вам со своей стороны проводить «аудит контент-практик» в компании и помогать внедрять новые правила и проверки — или, может быть, вы сталкивались с нежелательными последствиями пренебрежения этими вопросами?
Мария Великова
юрист Runetlex
Да, тренд на осторожность усиливается. Базовая норма — ст. 20.33 КоАП РФ: административная ответственность за участие в деятельности иностранной или международной неправительственной организации, признанной нежелательной на территории РФ. Субъектами могут быть и физические, и юридические лица. При повторе и ряде составов возможна уголовная ответственность (ст. 284.1 УК РФ). Отдельная, еще более чувствительная зона — дискредитация использования Вооруженных Сил РФ (ст. 20.3.3 КоАП РФ) и связанные с ней уголовные составы, где ответственность может наступать и за репост.
Что это значит для контент-практик компании — перечень нежелательных организаций и реестры запрещенной информации имеет смысл встроить в процесс подготовки публикаций: проверять исходящие тексты, ссылки и цитируемые источники на упоминания нежелательных, экстремистских и признанных иноагентами организаций (с корректной обязательной маркировкой, где она требуется). На практике «аудит контент-практик» — это как раз инвентаризация того, что вы пишете и на что вы ссылаетесь, плюс встроенная проверка на этапе публикации: регламент, ответственный редактор, чек-лист перед выходом материала, обучение авторов.
Короткий список официальных ресурсов для самопроверки:
Перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной — Минюст России
Реестр иностранных агентов — Минюст России
Федеральный список экстремистских материалов — Минюст России
Перечень организаций и физических лиц, причастных к экстремизму или терроризму — Росфинмониторинг
Проверку логичнее делать не разово, а на каждом цикле публикации, поскольку реестры пополняются практически еженедельно. Мы в своей работе такие проверки и регламенты внедряем и помогаем клиентам и по опыту можем сказать, что пренебрежение ими оборачивается именно теми претензиями, которых легко было избежать в самом начале перед публикацией.
Я руковожу контент-агентством, которое помогает компаниям писать технологические тексты, а на Хабре делюсь материалами по теме: почему компании не любят рассказывать про свой опыт; как организовать блог ИТ-интегратора; почему «только свой» или «только переводной» контент в блоге — так себе стратегия; что такое корпоративные книги и зачем их выпускать.
