Страшный сон стартапера — 8-часовой рабочий день?

Это статья, после перевода которой я до сих пор размышляю об исторических фактах, которые мы забываем в угоду мимолетным наносным веяниям. Она, не побоюсь этого, делит время на две части, та в которой для меня 8 рабочих часов явное зло, и та, в которой понимаю, что далеко не самое страшное.

Стартаперы известны тем, что трубят по всюду о «предпринимательстве как о стиле жизни». Длительные нагрузки, плохая еда, отвратные рабочие условия — распространены среди многих хвастающихся учредителей. После того, как они разработают что-то, стоит побеспокоиться об их физическом благополучии и психическом здоровье. Одежда, не являющаяся заблудшим низом от спортивного костюма, может месяцами ожидать выхода в свет, хотя иногда не дожидается и его.

Они скажут вам, что не связаны никакими обязательствами для того, чтобы отдохнуть или провести время вдали от работы. Но я часто задаюсь вопросом, а разделяют ли их сотрудники такое рвение или, диктуемый стартап-культурой образ жизни, возможен только для низкоквалифицированных сотрудников.

Некоторые из них забыли, а то и вовсе не знали, что введение 8-часового рабочего дня когда-то было важнейшим вопросом рабочей социальной реформы. Право на определенное количество трудовых часов в день не предоставлялось работникам по доброте душевной, а выбивалось самими работниками. Пионеры индустриализации, очевидно, работали в несколько более сложных условиях, чем нынешние предприниматели. Но несмотря на это, они боролись за изменения пр��изводственных условий труда, так что средний класс, который возник из работников обрабатывающей промышленности, ни капли не напоминает застойность современного техперсонала, которой они кажется неимоверно гордятся.

«Движение за 8-часовой рабочий день» впервые появилось в Соединенном Королевстве во время первой промышленной революции трудами реформатора Роберта Оуэна, который предложил девиз «восемь часов труда, восемь часов отдыха, восемь часов сна» в 1817 году. Реформы сокращения рабочего дня инициировали одновременно с законами поддерживающими детский труд. В то время как промышленная революция набирала обороты, наблюдался подъем среднего класса и создание более благоприятных социальных условий для обычных людей, но условия труда на фабриках и заводах, особенно для детей, были по-прежнему ужасны. Красноречивая статистика говорит, что уровень младенческой смертности в Великобритании во время промышленной революции снизился, а общая детская смертность осталась на доиндустриальном уровне.

Индустриальное общество реформировалось крайне медленно. В 1819 году Великобритания ввела один из первых фабричных законов, вводящий 12-часовой рабочий день для детей в возрасте от 9 до 16 лет, работающих на хлопкопрядильных фабриках. Но принудительный 10-часовой рабочий день для женщин и детей рабочих-текстильщиков не был принят законодательством Великобритании до 1847 года.

Движение за 8-часовой рабочий день набрало обороты в Америке во время второй промышленной революции, особенно после протестов на площади Хеймаркет 1 мая 1886 года.

Ford Motor Company был первым крупным американским промышленным концерном, принявшим 8-часовой рабочий день в 1914 году, через 28 лет после беспорядков на площади Хеймаркет. В результате, производительность и прибыли компании удвоились. После чего многие компании последовали этому примеру.

Эти ужасные уроки истории оказывается сегодня трудно понять. Длительный исторический поворот, в конечном счете привел к более справедливой рабочей культуре, оказывающей давление на работодателей. Создание сильного среднего класса улучшило качество жизни, создало банковскую систему, породило современную систему народного образования, и в целом позволило социально мобилизовать рабочий класс. Но тот средний класс не стал использовать социальную мобильность, для простого увеличения количества производимых вещей.

С момента наступления «цифровой революции», многие предприниматели приняли на вооружение ненормированный рабочий день. Такая концепция иногда цитируется в технических предпринимательских кругах, утверждающих, что люди наиболее производительно и творчески работают в соответствии с ультрадианными ритмами, трехчасовыми блоками, с получасовыми промежутками отдыха. Другую популярную концепцию, впервые озвучил венгерский профессор психологии Михай Чиксентмихайи, известную как «поток».

Интересный аспект обоих этих концепций заключается в том, что они акцентируют внимание на продуктивности, не вдаваясь в здоровье и физические кондиции сотрудников. Интересно также и то, что первая стратегия выражается как повторяющийся циклически процесс, не соответствующий фактическому графику. При 8-часовом рабочем дне вы работаете те самые 8 часов, а согласно этой концепции — работа может продолжаться намного дольше.

Возможно 8-часовой рабочий день ошибочен и основан на произвольном числе? Может быть. Но потребность в ограничении количества рабочих часов очевидна. По данным опроса Harvard Business Review в 2009 году, 94 процента опрошенных профессионалов работали, по крайней мере 50 часов в неделю или больше, а отчет о состоянии американских рабочих мест от 2013 года, проведенный американским институтом общественного мнения показал, что до 70 процентов времени американские работники чувствует себя незанятыми (демотивированными и неудовлетворенными).

Подтверждение важности 8-часового рабочего дня, или, по крайней мере, какого-то ограничения рабочего времени — не какая-то уловка для лентяев. Это вполне гуманный аргумент, повышающий производительность в реальных пределах.

Многие люди, читая это станут кричать, тоже мне «проблемы белых людей!» (“First World Problem!” — ��акой мем) И в некотором смысле, они правы. Это дилемма, с которой сталкивается наше промышленно развитое, несправедливо привилегированное, несколько культурно обрюзгшее общество. Трудно жалеть блоггеров и разработчиков, смотрящих в экран на протяжении 10 часов в день, слушающих Кэти Перри на Spotify, когда люди сталкивающиеся с более серьезными проблемами не получают помощи. К тому же, разница между повседневным опытом работников современной IT-индустрии, и работяг времен промышленной революции громадная.

И пока еще наше технологически одержимое, культурно обожравшееся общество поныне там. Одним из самых больших заблуждений мема #firstworldproblems является идея, что решение «проблемы белых людей» и проблем стран третьего мира взаимоисключают друг друга. Создавая подходящие удобства повседневного быта современных работников, нужно признать вклад трудовых реформаторов индустриальной эры в развитие принципов социального равенства и руководствоваться ими.

Вопрос этот особенно актуален, если принять во внимание существующие варианты рабочей среды, в которой работники, проводящие много времени в офисе, в то же время, наделяются широкими возможностями отдыха и развлечения, примерами таких компаний могут служить — Facebook, Zynga и Google.

Офис Google в Швейцарии

При условии что, дискомфорт постоянно преследующий сотрудников является проблемами белых людей #firstworldproblem, возможно, мы могли бы придумать решение проблемы белых людей #firstworldsolution, не связанное с необоснованной роскошью. Если мы собираемся выбирать между #firstworldproblems и проблемами стран третьего мира, может быть лучше обратить внимание на тех, чья участь более безнадежна, чем наша? Здесь не должно быть никакого или/или.

Как ранее промышленники, стартаперы и предприниматели если необходимо работают по многу часов в сутки, потому что разрабатываемые ими компании нуждаются в этом. Многочисленные низкоквалифицированные работники технологической отрасли, бросающиеся в 12-часовые рабочие дни, надеются получить частичку капитала компании, лично вкладываясь, в надежде стать частью чего то большего, чем они сами.

При всем этом стартаперы должны помнить, что в краткосрочной перспективе, может быть следует менять подходы и методологию, созревшую для реформ, а не воспевать какой бы то ни было образ жизни.