Отстаивание прав патентообладателя в России не имеет широкого распространения: каждый год по приблизительной оценке в стране рассматривают всего 150 таких дел. Неужели отечественные компании обладают настолько высоким уровнем сознательности, что предпочитают патентовать свои разработки по всем правилам и концентрируются на нарушениях преимущественно в области в авторского права? Увы, нет.
Нежелание отстаивать свои интересы связано со сложностью процедуры защиты и с занижением значимости оформления патента, что в российских условиях имеет простое объяснение.
У нас распространена такая схема: в известные технические решения и модели вносят небольшие изменения – и заново патентуют. То есть российская практика делает возможным одновременное существование нескольких патентов на похожие изделия, одно из которых чуть модернизировано, причем эта модернизация может быть малозначимой. А это для компаний отрасли с высокой конкуренцией это означает потерю преимуществ.
Другую сложность патентообладатели создают себе сами: небрежное обращение с описанием формулы изобретения или полезной модели, их сути. Они упрощают процедуру получения патента, подавая заявку одновременно и на изобретение, и на полезную модель, и допускают разночтения в формуле. А любую неоднозначность в описании можно потом использовать как для защиты, так и для нападения. Классический пример: компания подает иск о нарушении патентного права, на что получает ответ – возражение против выдачи ей того самого патента. Подобные действия конкурентов грозят еще и дополнительными судебными издержками, потому что споры о действительности и нарушении патента рассматриваются в рамках разных процессов – административного и судебного соответственно.
Еще одна сложность, которую, однако, патентообладатели создают себе сами – небрежное обращение с описанием формулы изобретения или полезной модели, их сути. Желая упростить процедуру получения патента (например, подавая заявку одновременно и на изобретение, и на полезную модель), они допускают возникновение различных толкований формулы. А это может иметь негативные последствия, ведь любую неоднозначность в описании можно использовать как для защиты, так и для нападения. Классический пример: компания подает иск о нарушении патентного права, на что получает ответ – возражение против выдачи ей того самого патента. Такие ответные действия конкурентов грозят еще и дополнительными судебными издержками: спор о действительности патента рассматривается при участии Роспатента – и это административный процесс, а о нарушении патента – обычно без привлечения Роспатента в суде.
Наиболее активные игроки отечественного рынка – промышленные гиганты. Для них патентование – это сохранение своего лидирующего положения в отрасли. Средние и мелкие компании с большой долей высокотехнологичного производства тоже в лидерах, не только по количеству патентов, но и судов. Жесткая конкуренция, в том числе со стороны международных корпораций, осваивающих национальные рынки, заставляет их учиться использовать этот инструмент для защиты своих интересов.
На передовой – IT-компании, вышедшие на мировой рынок. «Лаборатория Касперского» патентуется на только в России, но и в США, Китае и в некоторых странах Европы. По состоянию на октябрь 2014 года она зарегистрировала почти 250 патентов. Специальный отдел для оформления заявок в «Лаборатории Касперского» завели после того, как компания завершила трехлетний суд с Lodsys по обвинению их в нарушении патента, описывающего «обратную связь» между производителем и клиентами. Российские айтишники тогда победили, но обошлось это компании в $2,5 млн.
Другая известная российская софтверная компания Abbyy в 2013 году выиграла выиграла суд у Nuance Communications. Abbyy обвинялась в нарушении прав на 8 патентов. Часть претензий удалось оспорить – американский патентный офис отменил выдачу патентов Nuance. По другой части патентов иски были отозваны. Компании грозила выплата компенсации в размере $265 млн.
Есть пул компаний, активно использующих инструмент патентных судов вместе с комплексом мер по защите бренда, товарного знака. Это в первую очередь производители пищевых продуктов.
Компания Союзплодоимпорт вела продолжительную войну с французской компании Louis Roederer, оспаривая международную регистрацию товарного знака шампанского Cristal. «Холод Славмо» в свое время пытался запатентовать упаковку мороженного «Сахарная трубочка», но здравый смысл восторжествовал и этот патент достаточно быстро оспорили. Белгородский хладокомбинат запатентовал конструкцию конструкцию мороженного «Бодрая корова», а «Росмарка» — этикетку мороженного «ГОСТ». Все эти случаи, конечно, никакого отношения к изобретениям не имели. Пытаясь запретить конкурентам выпускать продукт, похожий на их собственный, возражение против выдачи патента часто идет в паре вместе с оспариванием права на товарный знак.
Совсем недавно компания АВТОВАЗ заявила о том, что в Mitsubishi скопировали дизайн их автомобиля LADA XRAY. История так бы и осталась незамеченной, подумаешь, газетная утка, если бы не заявление вазовского дизайнера – опытного европейского менеджера, о том, что внешний вид автомобиля запатентован. Патент на промышленный образец нашелся в открытой базе Роспатента аж за 2012 год и действительно содержит детальное описание основных характерных деталей.
![](https://habrastorage.org/r/w780q1/files/e46/01a/86d/e4601a86d4544c43b8eff0a462c62814.jpg)
![](https://habrastorage.org/r/w780q1/files/37d/1c5/478/37d1c5478b1d497ea8f0ce9af19bd4ce.jpg)
Чисто теоретически отечественная патентная практика может пополниться еще одним интересным кейсом. АвтоВАЗ подстраховался, еще и заранее в 2012 году. Но пока они думают, Mitsubishi в апреле уже вывел свой автомобиль на российский рынок.
Израильская компания «Тева» — крупнейший производитель дженериков регулярно судится в США, но и в России у них есть свой интерес. В 2011 году российское отделение Pfizer обвинило российское же отделение «Тева» в незаконном копировании «Виагры». Выяснилось, что действующий в России на тот момент патент Pfizer защищал не действующее вещество препарата, а лишь способ его использования, что позволило сторонам достаточно быстро договориться. «Тева» регулярно проводит патентные суды в России по изобретениям, похожим на свои. Однако российские фармацевтические компании в этих спорах пока только сторонние наблюдатели, все разбирательства ведутся между глобальными игроками.
Нежелание отстаивать свои интересы связано со сложностью процедуры защиты и с занижением значимости оформления патента, что в российских условиях имеет простое объяснение.
![](https://habrastorage.org/files/deb/913/eb4/deb913eb4baf4d7e9be905031d1eb51d.jpeg)
У нас распространена такая схема: в известные технические решения и модели вносят небольшие изменения – и заново патентуют. То есть российская практика делает возможным одновременное существование нескольких патентов на похожие изделия, одно из которых чуть модернизировано, причем эта модернизация может быть малозначимой. А это для компаний отрасли с высокой конкуренцией это означает потерю преимуществ.
Другую сложность патентообладатели создают себе сами: небрежное обращение с описанием формулы изобретения или полезной модели, их сути. Они упрощают процедуру получения патента, подавая заявку одновременно и на изобретение, и на полезную модель, и допускают разночтения в формуле. А любую неоднозначность в описании можно потом использовать как для защиты, так и для нападения. Классический пример: компания подает иск о нарушении патентного права, на что получает ответ – возражение против выдачи ей того самого патента. Подобные действия конкурентов грозят еще и дополнительными судебными издержками, потому что споры о действительности и нарушении патента рассматриваются в рамках разных процессов – административного и судебного соответственно.
Еще одна сложность, которую, однако, патентообладатели создают себе сами – небрежное обращение с описанием формулы изобретения или полезной модели, их сути. Желая упростить процедуру получения патента (например, подавая заявку одновременно и на изобретение, и на полезную модель), они допускают возникновение различных толкований формулы. А это может иметь негативные последствия, ведь любую неоднозначность в описании можно использовать как для защиты, так и для нападения. Классический пример: компания подает иск о нарушении патентного права, на что получает ответ – возражение против выдачи ей того самого патента. Такие ответные действия конкурентов грозят еще и дополнительными судебными издержками: спор о действительности патента рассматривается при участии Роспатента – и это административный процесс, а о нарушении патента – обычно без привлечения Роспатента в суде.
На данный момент объектами патентного права являются изобретение, полезная модель и промышленный образец. При этом первые два относятся к результатам интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и отличаются только наличием изобретательского уровня, а промышленный образец – это уже результат интеллектуальной деятельности в сфере дизайна, здесь охраняется только внешний вид изделия.
Наиболее активные игроки отечественного рынка – промышленные гиганты. Для них патентование – это сохранение своего лидирующего положения в отрасли. Средние и мелкие компании с большой долей высокотехнологичного производства тоже в лидерах, не только по количеству патентов, но и судов. Жесткая конкуренция, в том числе со стороны международных корпораций, осваивающих национальные рынки, заставляет их учиться использовать этот инструмент для защиты своих интересов.
На передовой – IT-компании, вышедшие на мировой рынок. «Лаборатория Касперского» патентуется на только в России, но и в США, Китае и в некоторых странах Европы. По состоянию на октябрь 2014 года она зарегистрировала почти 250 патентов. Специальный отдел для оформления заявок в «Лаборатории Касперского» завели после того, как компания завершила трехлетний суд с Lodsys по обвинению их в нарушении патента, описывающего «обратную связь» между производителем и клиентами. Российские айтишники тогда победили, но обошлось это компании в $2,5 млн.
Другая известная российская софтверная компания Abbyy в 2013 году выиграла выиграла суд у Nuance Communications. Abbyy обвинялась в нарушении прав на 8 патентов. Часть претензий удалось оспорить – американский патентный офис отменил выдачу патентов Nuance. По другой части патентов иски были отозваны. Компании грозила выплата компенсации в размере $265 млн.
Сферы, занимающие лидирующее положение по патентованию ( данные за 2013 год): научные исследования и разработки – 6820, производство машин и оборудования – 1865, производство судов, летательных и космических аппаратов — 1265, производство изделий медицинской техники, средств измерений, оптических приборов и аппаратуры, часов – 1071, образование – 952, металлургическое производство – 946. Ближе к концу списка — деятельность, связанная с использованием вычислительной техники и информационных технологий – 55 патентов
Есть пул компаний, активно использующих инструмент патентных судов вместе с комплексом мер по защите бренда, товарного знака. Это в первую очередь производители пищевых продуктов.
![](https://habrastorage.org/files/953/64d/c32/95364dc32224484fbbcf0378ad307af5.jpg)
Совсем недавно компания АВТОВАЗ заявила о том, что в Mitsubishi скопировали дизайн их автомобиля LADA XRAY. История так бы и осталась незамеченной, подумаешь, газетная утка, если бы не заявление вазовского дизайнера – опытного европейского менеджера, о том, что внешний вид автомобиля запатентован. Патент на промышленный образец нашелся в открытой базе Роспатента аж за 2012 год и действительно содержит детальное описание основных характерных деталей.
![](https://habrastorage.org/files/e46/01a/86d/e4601a86d4544c43b8eff0a462c62814.jpg)
![](https://habrastorage.org/files/37d/1c5/478/37d1c5478b1d497ea8f0ce9af19bd4ce.jpg)
Чисто теоретически отечественная патентная практика может пополниться еще одним интересным кейсом. АвтоВАЗ подстраховался, еще и заранее в 2012 году. Но пока они думают, Mitsubishi в апреле уже вывел свой автомобиль на российский рынок.
Израильская компания «Тева» — крупнейший производитель дженериков регулярно судится в США, но и в России у них есть свой интерес. В 2011 году российское отделение Pfizer обвинило российское же отделение «Тева» в незаконном копировании «Виагры». Выяснилось, что действующий в России на тот момент патент Pfizer защищал не действующее вещество препарата, а лишь способ его использования, что позволило сторонам достаточно быстро договориться. «Тева» регулярно проводит патентные суды в России по изобретениям, похожим на свои. Однако российские фармацевтические компании в этих спорах пока только сторонние наблюдатели, все разбирательства ведутся между глобальными игроками.