С какого момента возникают права на цифровую валюту (в блокчейне)?
В данной статье я немного затрону определение цифровой валюты, отдельные способы ее «хранения» (кастодиальные и некастодиальные кошельки), отдельные способы ее перевода/передачи («в блокчейне», вне «блокчейна» и внутри платформы оператора кастодиального кошелька) и предложу варианты определения момента возникновения прав на цифровую валюту у получателя перевода.
Полагаю, что данный вопрос является не таким простым, с учетом особенностей передачи цифровой валюты. Данная статья отражает положение вещей, известное автору и существующее на момент ее написания, технологии и правовые нормы, изложенные в ней, со временем могут измениться.
Цифровая валюта и узлы информационной системы
Изначально, следует определиться, что такое криптовалюта и посмотреть, как различные юрисдикции решали этот вопрос.
В Регламенте (ЕС) от 31.03.2023 № 2023/1114 криптовалюта в ст. 3(1)(5), 3(1)(6), 3(1)(7) и 3(1)(9) определена следующем образом:
Текст на английском языке | Неофициальный перевод на русский язык |
3(1)(5) ‘crypto-asset’ means a digital representation of a value or of a right that is able to be transferred and stored electronically using distributed ledger technology or similar technology | 3(1)(5) Криптоактив – означает цифровое представление ценности или права, которое может передаваться или храниться электронно с помощью технологии распределенного реестра или аналогичной технологии |
3(1)(6) ‘asset-referenced token’ means a type of crypto-asset that is not an electronic money token and that purports to maintain a stable value by referencing another value or right or a combination thereof, including one or more official currencies | 3(1)(6) Токен с привязкой к активу – означает вид криптоактива, который не является токеном электронных денег и который предназначен для поддержания стабильной стоимости путем привязки к стоимость иного актива или права, или их комбинации, включая одну или несколько официальных валют |
3(1)(7) ‘electronic money token’ or ‘e-money token’ means a type of crypto-asset that purports to maintain a stable value by referencing the value of one official currency | 3(1)(7) Токен электронных денег или e-money токен – означает вид криптоактива, который предназначен для поддержания стабильной стоимости путем привязки к стоимости одной официальной валюты |
3(1)(9) ‘utility token’ means a type of crypto-asset that is only intended to provide access to a good or a service supplied by its issuer | 3(1)(9) Утилитарный токен – означает вид криптоактива, который предназначен исключительно для предоставления доступа к товару или услуге, предоставляемым его эмитентом |
В силу п. 4 ст. 1 Закона Республики Казахстан от 06.02.2003 № 193-VII «О цифровых активах в Республике Казахстан» цифровой актив – имущество, созданное в электронно-цифровой форме с присвоением цифрового кода, в том числе с применением средств криптографии и компьютерных вычислений, зарегистрированное и обеспеченное неизменностью информации на основе технологии распределенной платформы данных.
Согласно п. 3 ст. 1 Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ) цифровой валютой признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы*, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам.
* узлы информационной системы это понятие, к которому я далее буду часто обращаться. Юридическое определение содержится в Федеральном законе от 31.07.2020 № 259-ФЗ, согласно которому узлы информационной системы — это пользователи информационной системы на основе распределенного реестра, обеспечивающие тождественность информации, содержащейся в указанной информационной системе, с использованием процедур подтверждения действительности вносимых в нее (изменяемых в ней) записей (п. 8 ст. 1). Для таких криптовалют как Bitcoin и Etherium узлами информационной системы будут являться майнеры (т.к. они с использованием ЭВМ осуществляют вычисление хеша транзационного блока, подтверждая содержащиеся в блоке операции). Похожее понятие используется и в регулировании ЕС, согласно ст. 3(1)(2), 3(1)(3), 3(1)(4) Регламента (ЕС) от 31.03.2023 № 2023/1114:
Текст на английском языке | Неофициальный перевод на русский язык |
3(1)(2) ‘distributed ledger’ means an information repository that keeps records of transactions and that is shared across, and synchronised between, a set of DLT network nodes using a consensus mechanism | 3(1)(2) Распределенный реестр – означает хранилище информации, в котором ведется учет операций, и которое распространяется и синхронизируется между Узлами сети DLT с использованием Механизма консенсуса |
3(1)(3) ‘consensus mechanism’ means the rules and procedures by which an agreement is reached, among DLT network nodes, that a transaction is validated | 3(1)(3) Механизм консенсуса – означает правила и процедуры, на основании которых достигается согласие Узлов сети DLT о том, что операция является подтвержденной |
3(1)(4) ‘DLT network node’ means a device or process that is part of a network and that holds a complete or partial replica of records of all transactions on a distributed ledger | 3(1)(4) Узел сети DLT – означает устройство или процесс, которые являются частью информационной сети и содержат полную или частичную копию записей всех операций в Распределенном реестре |
В Законе Республики Казахстан от 6 февраля 2023 года № 193-VII ЗРК деятельность узла информационной системы названа «цифровой майнинг» и ему дано следующее определение «цифровой майнинг — процесс проведения вычислительных операций с использованием компьютерных мощностей согласно заданным алгоритмам шифрования и обработки данных, обеспечивающий подтверждение целостности блоков данных посредством блокчейна».
По российскому праву цифровая валюта признается имуществом для целей применения Закона о банкротстве (Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ, последний абзац ст. 2), Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (п. 4 ст. 68), Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (последний абзац ст. 3).
В случае, если что-то является «имуществом», представляется, что существенное значение имеет возможность его «хранения» (взято в кавычки намеренно, т.к., по российскому праву правоотношения по хранению в том смысле, как оно определено в ГК РФ возникают только в отношении вещей, тогда как цифровая валюта вещью не является, речь в данном случае, скорее, идет об учете прав).
Верховный Суд Российской Федерации, определяя признаки вещей в контексте разграничения предметов материального мира и имущественных прав, сформировал cледующую правовую позицию: «виртуальные денежные средства, а равно имущественные права требования, оплаченные такими виртуальными средствами, не могут выступать в качестве вещей, определенных родовыми признаками, поскольку не являются предметами материального мира и не существуют в физически осязаемой форме» (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.09.2021 № 29-КГ21-5-К1).
В то же время, имущество может являться не только вещью, см. например правовую позицию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: «Статьи 301 - 303 Кодекса предусматривают истребование имущества из чужого незаконного владения, не сужая это понятие до вещей как физически существующих предметов материального мира» (Определение ВАС РФ от 02.12.2009 № ВАС-13944/09 по делу № А56-31225/2008).
Вместе с тем, следует отметить, что судебная практика по данному вопросу не обладает качеством устойчивости в силу ее немногочисленности.
Таким образом «хранение» в настоящей статье используется для упрощения понимания ее содержания и не является хранением в смысле, предаваемом ему ГК РФ. Его следует понимать для целей данной статьи как способ обеспечения учета прав на цифровую валюту, которая является имуществом, но не является предметом материального мира и не существует в физически осязаемой форме.
Отдельные способы «хранения» цифровой валюты
Как правило, в профильной литературе (см, например: Global Digital Finance Taxonomy for Cryptographic Assets2018) выделяют два способа хранения цифровой валюты:
в некастодиальных кошельках (non-custodial wallets); и
в кастодиальных кошельках (custodial wallets).
«Хранение» в некастодиальных кошельках — это «хранение» цифровой валюты без обращения к посредникам. Приватный ключ шифрования, необходимый для транслирования сообщения в информционную систему, на основании которого будет произведено движение цифровой валюты «в блокчейне», находится непосредственно у владельца цифровой валюты. Владелец непосрественно транслирует соответсвтующие сообщения с использованием приватного ключа шифрования и, таким образом, распоряжается цифровой валютной.
«Хранение» в кастодиальных кошельках — это «хранение» цифровой валюты у третьих лиц, например на крипотвалютной бирже. При таком способе хранения, владелец криптовалюты не может распоряжаться ей непосредственно, а только путем обращения к третьему лицу, являющемуся оператором соответствующего кастодиального кошелька. Тут можно проводить некоторые аналогии с банковским счетом, когда денежные средства на банковском счете,с точки зрения их правовой природы, по одному из подходов, являются только лишь обязательственными правами к банку.
При этом, например, при недостаточности денежных средств на корреспондентских счетах банка, соответствующие денежные средства утрачивают свое расчетное значение и являются бухгалтерскими записями (cм, например правовые позиции «В случае если указанные доводы соответствуют действительности и денежных средств на корреспондентском счете было недостаточно для проведения оплаты, то необходимо исходить из того, что в условиях неплатежеспособности банка безналичные денежные средства клиентов, находящиеся на его счетах, утрачивают свое назначение как средство платежа и фактически трансформируются в права требования к этому банку» (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.06.2014 № 2953/14, Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2018 № 306-ЭС17–17 686, от 20.05.2019 № 305-ЭС18–5703(6)).
Вместе с тем, кастодиальные кошельки могут предоставлять удобный интерфейс для управления цифровой валютой, а также возможность совершать переводы в адрес других пользователей, в том числе внутри платформы соответствующего кастодиального кошелька (например p2p переводы между пользователями различных криптовалютных бирж).
Отдельные способы перевода/передачи цифровой валюты
Сценарий 1: Перевод путем отдачи распоряжения и его обработки узлами связи
Это наиболее стандартный сценарий, при котором Отправитель транслирует в информационную систему сообщение, подписанное с использованием приватного ключа шифрования, в результате обработки которого узлами информационной системы, в новом транзакционном блоке, отражается соответствующий перевод, а Получатель, соответственно, получает отправленную цифровую валюту.
Сценарий 2: Передача приватного ключа к кошельку (вне «блокчейна»)
![](https://habrastorage.org/getpro/habr/upload_files/8e7/eb0/3c0/8e7eb03c0944032c87f5774011779ccd.png)
При данном сценарии Отправитель передает Получателю приватный ключ шифрования, необходимый для распоряжения криптовалютой в некастодиальном кошельке. При этом для «блокчейна» данная операция невидима, она в нем никак не регистрируется. Получатель, в последствии может, распоряжаться цифровой валютой по своему усмотрению с использованием полученного приватного ключа шифрования.
Из известных российскому праву аналогий, тут можно привести презумпцию перехода права собственности при передаче вещи по договору (см. п. 1 ст. 223 ГК РФ, согласно которому «право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.».
Оговорюсь, что я не считаю цифровую валюту вещью, о чем выше уже отмечал.
При этом я учитываю скептицизм, который выражает российская юридическая доктрина в отношении права собственности, объектом которого выступают не вещи.
С точки зрения же судебной практики вопрос о том, может ли цифровая валюта быть объектом права собственности является недостаточно разработанным вопросом, обнаружена судебная практика, которая подтверждает возможность такого подхода, например:
Решением Черемушкинского районного суда города Москвы от 21.09.2021 по делу № 2-5148/21 произведен раздел совместно нажитого имущества […] и […]. За […] признано право собственности на 50% биткоинов, что составляет 5.939749925 ВТС, за […] признано право собственности на 50% биткоинов, что составляет 5.939749925 ВТС.
«Судами установлено, что на момент совершения платежей продавец имел в собственности криптовалюту BIP, а встречный характер исполнения подтверждается фактом передачи ее оговоренного объема должнику (покупателю). Факт совершения сделки подтверждался датами и временем транзакций в банковских организациях и информацией, отраженной в @[…]. Само по себе отсутствие у финансового управляющего документов должника о спорном имуществе, а также доступа к приобретенной должником криптовалюте, не свидетельствует о мнимости сделки по ее покупке.» (Определение Верховного Суда РФ от 11.10.2023 № 306-ЭС23-10386(3) по делу № А65-18296/2021)
«Чтобы прийти к выводу, что Р. является покупателем криптовалюты, то суд должен был достоверно установить, что Р. получила в свою собственность криптовалюту на сумму 950000 руб. и может распоряжаться ею» (Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 26.05.2022 по делу № 88-11775/2022, 2-1291/2020)
На мой взгляд, для вывода об устойчивости судебной практики и для однозначного вывода и категоричного суждения по данному вопросу этого еще пока недостаточно.
Сценарий 3: Перевод внутри контура платформы оператора кстодиального кошелька
![](https://habrastorage.org/getpro/habr/upload_files/653/488/7e9/6534887e9152afbd89cb57dcbbafb8d2.jpg)
Данная операция также будет невидима для блокчейна, поскольку происходит внутри площадки оператора кастодиальных кошельков. Как я уже отмечал, простейшим примером такой операции является p2pперевод на криптобирже, т.к. перевод, по общему правилу, не идет в транзакционный блок, а осуществляется «внутри» криптобиржи.
Приведенные способы передачи/перевода цифровой валюты не являются исчерпывающими, но, на мой взгляд являются основными. Следует отметить, что я рассматривал только цифровые валюты, базирующиеся на блокчейне. Вместе с тем, это не единственная технология распределенного реестра, в других технологиях, могут быть свои особенности, влияющие на возможный момент перехода права на цифровые валюты, основанные на них.
Выводы
На мой взгляд, совпадающий с одной из позиций, изложенных в Legal statement on cryptoassets andsmart contracts by UK Jurisdiction Taskforce, 2018 The Law Tech Delivery Panel, владельцем цифровой валюты является лицо, у которого находится приватный ключ шифрования к конкретному некастодиальному кошельку, т.к. с помощью него соответствующее лицо может транслировать в информационную систему сообщение, после обработки которого узлами связи и установления консенсуса, будет фактически осуществлен соответствующий перевод цифровой валюты внутри блокчейна.
При сценарии № 1: после достижения узлами информационной системы консенсуса и добавления соответствующего транзакционного блока в блокчейн, Получатель становится владельцем соответствующей цифровой валюты. Для обеспечения безопасности расчетов обычно участники расчетов выжыдают добавление в блокчейн нескольких транзационных блоков после транзационного блока, в котором был соответствующий «перевод».
Полагаю, что до эксплицитного урегулирования момента перехода права законом или правоприменительной практикой, момент прекращения обязательства по передаче цифровой валюты исполнением и момент перехода права следует оговаривать в заключенном между сторонами договоре, в том числе в соответствующем договоре возможно определять количество транзационных блоков, которые должны быть подтверждены узлами информационной системы после транзационного блока с рассматриваемой операцией по переводу цифровой валюты.
При сценарии № 2: считаю, что Получатель становится владельцем цифровой валюты в момент получения приватного ключа шифрования, т.к. именно с данного момента у него появляется фактическая возможность транслировать в информационную систему сообщение, направленное на перевод соответствующей цифровой валюты, то есть с этого момента он получает фактическую возможность распоряжаться ей по своему усмотрению. Следует отметить риск того, что приватный ключ шифрования в отношении определенного криптокошелька только один и предыдущей владелец также будет его знать, что является риском для нового владельца соответствующей цифровой валюты, т.к. предыдущий владелец также может транслировать в информационную систему соответствующие сообщения об операциях.
При сценарии № 3: я бы предложил разрешать вопрос по аналогии с безналичными денежными средствам на банковском счете. Полагаю, что цифровая валюта в кастодиельном кошельке для владельца является лишь правами требования к оператору соответствующего кастодиального кошелька о выдаче (переводе) ему соответствующей цифровой валюты. То есть, предлагаю, не считать в данном случае получателя цифровой валюты в кастодиельном кошельке ее владельцем, а считать получателя цифровой валюты в кастодиальном кошельке кредитором оператора соответствующей кастодиального кошелька, уполномоченным требовать выдачи соответствующей цифровой валюты. При этом для определения момента исполнения обязательства Отправителя по передаче цифровой валюты в кастодиальном кошельке, полагал бы возможным считать данное обязательство исполненным в момент зачисления соответствующей цифровой валюты на счет Получателя в кастодиальном кошельке, если договором не установлено иное, т.к. с этого момента Получатель получает возможность требовать вывода цифровой валюты с кастодиального кошелька на некастодиальный.
Disclaimer: прошу отметить, что настоящий пост не является юридической консультаций, а является выражением моего мнения. Достоверность и точность изложенного не гарантируется. Вы не должны принимать какие‑либо решения на основании информации из настоящего поста.