Советскому Союзу нужна была атомная бомба. Теперь уже срочно. Атомный проект стартовал в 1942 году, но после взрывов в Хиросиме и Нагасаки пришлось ускоряться. Поэтому уже через две недели после бомбардировки Японии был создан Специальный комитет по атому.
Сделать такое оружие на обычных заводах было невозможно. Атомный проект требовал гигантских площадей для циклотронов, реакторов и химических комбинатов. Плюс в городах слишком много лишних глаз — от случайных прохожих до шпионов.
Нужно было собрать в одном безопасном месте физиков, химиков, инженеров и конструкторов, чтобы они могли работать, не отвлекаясь на быт.
Так родилась концепция наукоградов. Под руководством Спецкомитета и кураторством Берии в кратчайшие сроки построили первые закрытые города: Арзамас-16 и Челябинск-40.
Первое время секретность была настолько тотальной, что в документах запрещали писать слова «атом» или «нейтрон». Уран называли кремнием или «а-9», а нейтроны — нулевыми точками. Жители давали подписку о неразглашении любой информации, где обязывались молчать даже о своём месте жительства.
Как всё было устроено
Наукограды были городами-призраками, которые не обозначались на картах. Вместо имён — номерные названия, привязанные к областным центрам: Арзамас-16, Челябинск-40, Красноярск-26.
Город делился на две, а иногда и на три зоны, разделённые КПП.
Производственная зона (Зона А). Святая святых. Здесь были лаборатории, реакторы, сборочные цеха. Доступ сюда был только по спецпропускам.
Жилая зона (Зона Б). Это места, где учёные жили и отдыхали: обычные улицы, парки, школы, дома культуры.
Внешний периметр был окружён колючей проволокой, контрольно-следовыми полосами и вооружённой охраной. Чтобы учёные не думали о хлебе насущном, государство давало им привилегии.
Пока вся страна стояла в очередях за базовыми продуктами, в магазинах Арзамаса-16 лежали сервелат, икра, апельсины и шоколад. Это называлось «московское обеспечение» первой категории.
По воспоминаниям сотрудников, академик Юлий Харитон (главный конструктор атомной бомбы) лично следил, чтобы в магазины завозили свежие продукты. Он понимал: голодный физик — плохой физик.
Квартиры сотрудникам давали в ускоренном режиме. В городках царили уют и покой: много зелени, детские сады в шаговой доступности, школы с углублённым изучением физики и математики. Уровень преступности стремился к нулю — родители спокойно отпускали детей гулять одних до темноты.
Но был один очень весомый минус — выезжать за периметры города было нельзя, изымали даже паспорта. Исключения: смерть ближайших родственников, необходимость в лечении или стихийные бедствия. И то нужно было собирать кипу документов.
Режим смягчился в 1954 году: людям разрешили выезжать из города без лишней бюрократии. Ещё через три года для жителей ввели постоянные пропуска. Покидать периметр можно было раз в неделю.
Где и что строили
Локации выбирали по нескольким факторам: это удалённость от границ (чтобы не достали вражеские бомбардировщики), наличие воды (для охлаждения реакторов) и энергии, близость к транспортным узлам.
Ядерный щит: Саров (Арзамас-16) и Снежинск (Челябинск-70)
Саров, пожалуй, — самый символичный пример. До революции это была Саровская пустынь — монастырь, где жил святой Серафим Саровский. В советский период монастырский комплекс передали для нужд атомного проекта, и на территории начали работу учёные-физики. В кельях разместили лаборатории, а в соборе — склады. Колокольня служила вышкой для радиоантенн.
Именно здесь под руководством Игоря Курчатова и Юлия Харитона создали первую советскую атомную бомбу (РДС-1) и первую водородную бомбу.
Снежинск на Урале стал дублёром Сарова. Если бы Арзамас разбомбили, то Снежинск продолжил бы работу. Именно здесь с 1956 по 1961 год велась разработка «Царь-бомбы» (АН602) — уникальной термоядерной авиационной бомбы. Её прозвали «Кузькина мать». Работу группы советских физиков-ядерщиков курировал академик И. В. Курчатов.
Мирный атом: Обнинск
Это всего в 100 километрах от Москвы. Обнинск основали в 1946 году, а уже в 1954-м здесь запустили первую в мире АЭС.
Здание станции строили так, чтобы с воздуха оно напоминало обычную ТЭЦ. Трубу специально сделали нехарактерной для ядерных объектов.
Здесь также отрабатывали технологии для атомного флота. Специально для этого создали Стенд 27/ВМ — наземный прототип ядерной энергетической установки. Он представлял собой воссозданные в лаборатории реакторный и турбинный отсеки подводной лодки в натуральную величину. На этом действующем стенде испытывали двигатели и готовили первые экипажи советских атомных субмарин.
Советская Кремниевая долина: Зеленоград
Зеленоград строили с нуля как город будущего. Идеологами создания советской Кремниевой долины были перебежчики из США — инженеры Филипп Старос и Йозеф Берг (оба бежали из-за симпатий к коммунизму). Они убедили Хрущёва, что будущее — за микроэлектроникой. В марте 1958 года Совет Министров СССР принял постановление о строительстве первого города-спутника Москвы в районе станции Крюково. Курировал проект министр электронной промышленности Александр Шокин.
Архитекторы вдохновлялись финским модернизмом: никаких сталинок, много бетона и стекла.
Но с начинкой всё было прозаичнее: советская промышленность копировала западные чипы, применяя метод реверс-инжиниринга, то есть обратной разработки. Ходит легенда, что советские инженеры послойно спиливали процессоры Intel, изучая топологию, чтобы воспроизвести её на советских заводах Микрон и Ангстрем.
Биологический кластер: Пущино и Оболенск
Пущино — это город биологов на берегу Оки. Здесь работали Институт белка и Институт биофизики клетки. Оболенск — закрытая сторона медали. Там находился Государственный научный центр прикладной микробиологии. Официально там искали лекарства, а неофициально разрабатывали биологическое оружие.
Кстати, в 1996 году в Пущино разработали и запустили один из первых российских поисковиков.
Космическая элита: Королёв и Щёлково-14
Настоящей столицей советского космоса был Королёв (старое название — Калининград). Именно здесь находился мозг отрасли — ЦНИИмаш и РКК «Энергия». Город, по сути, вырос вокруг кабинета Сергея Павловича Королёва. Здесь проектировали всё — от первого спутника и корабля Гагарина до орбитальной станции «Мир» и системы «Энергия» — «Буран».
Знаменитый Центр управления полётами, который мы привыкли видеть в новостях и кино (огромный экран и ряды людей за компьютерами), находится именно здесь. Хотя по телевизору часто говорили просто Москва, чтобы не раскрывать точной локации.
Звёздный городок (Щёлково-14). Если в Королёве технику создавали, то здесь учили ею управлять. В Центре подготовки космонавтов построили гигантские центрифуги — карусели для проверки вестибулярного аппарата, которые с чудовищной перегрузкой вдавливали пилотов в кресла.
Ещё здесь был гидролабораторный комплекс: огромный бассейн, где на дне лежал макет станции, и космонавты в скафандрах отрабатывали выходы в открытый космос, имитируя в воде невесомость.
По традиции космонавты до сих пор приезжают в музей городка перед полётом и расписываются на двери гостиничного номера, где ночевал Гагарин.
Что это дало: итоги эпохи
Советская модель концентрации ресурсов дала колоссальные результаты, которые мы используем до сих пор.
Без Сарова и Снежинска не было бы паритета в холодной войне. Принцип гарантированного взаимного уничтожения (MAD) спас мир от горячей фазы конфликта.
Без Обнинска не было бы атомного ледокольного флота и АЭС. Интересно, что реактор первой АЭС в Обнинске (АМ-1, «Атом Мирный») имел мощность всего 5 МВт. Для сравнения: современные блоки ВВЭР-1200 выдают 1200 МВт. Но именно на АМ-1 отрабатывали технологии.
Зеленоград дал стране компьютеры «Электроника» и ДВК. Но здесь же кроется и трагедия. Советское руководство решило сделать ставку на копирование архитектуры IBM-360. Так появилась серия ЕС ЭВМ (Единая Система). Нужно было быстро обеспечить страну совместимым софтом и периферией, а копирование западного стандарта позволяло использовать накопленную на Западе базу ПО.
Это решение называют трагедией, потому что творческий потенциал сотен инженеров был перенаправлен на реверс-инжиниринг вместо создания своего.
На том совещании у министра радиопромышленности академик Лебедев (создатель БЭСМ) сказал: «Система IBM-360 — это ряд ЭВМ прошлого десятилетия. Копирование обрекает нас на постоянное отставание».
К слову: БЭСМ-6 всё-таки выпускалась до 1987 года. Всего было выпущено около 450 штук, что для суперкомпьютеров того времени — приличное число.
Наукограды отлично решали военные задачи, но технологии слабо переходили в гражданский сектор. В США многие технологии с государственным и военным финансированием со временем попадали на гражданский рынок, быстро становясь коммерческими продуктами. В СССР же титановая лопат�� для дачи была максимумом того, что доставалось народу от космических технологий. Секретность душила экономику. Завод в Зеленограде мог делать микросхемы для наведения ракет, но не мог наладить массовый выпуск качественных видеомагнитофонов.
Закат империи
В конце 1980-х старая модель начала трещать по швам.
Горбачёв объявил курс на разоружение. Оборонным НИИ приказали делать кастрюли и оборудование для макаронных фабрик. Для элиты физики это было унижением.
После распада СССР в 1991 году наступила катастрофа. «Московское снабжение» исчезло. Зарплаты не платили месяцами. Доктор наук, торговавший китайскими пуховиками на рынке, или профессор, работавший таксистом, — типичная картина наукограда 90-х.
С открытием железного занавеса началась утечка мозгов. Западные лаборатории и университеты получили щедрый подарок: тысячи лучших специалистов из Черноголовки, Дубны и Академгородка уехали в США, Европу и Израиль. Целые научные школы опустели. Те, кто остался, выживали за счёт грантов. В 1992 году Джордж Сорос выделил 100 миллионов долларов на поддержку советских учёных. Для многих эти 500 долларов разовой помощи стали спасением. Пробовали также сдавать помещения в аренду и работать по международным контрактам.
Чтобы спасти уникальные города, в конце 90-х был принят федеральный закон. Городам стали присваивать официальный статус «Наукоград РФ». Это давало небольшие налоговые льготы и дотации на ремонт дорог, но не решало главной проблемы — отсутствия глобального заказа на науку.
Как обстоят дела сейчас
Сегодня в России насчитывается 12 официальных наукоградов (Обнинск, Королёв, Жуковский и др.) плюс десятки закрытых городов (ЗАТО).
Ситуация стабилизировалась, но изменилась.
Города атомщиков (Саров, Снежинск) чувствуют себя лучше других. Гособоронзаказ снова велик, зарплаты достойные, периметр закрыт, секретность усилена.
Какие-то, например, Жуковский или Королёв, превращаются в обычные спальники под Москвой.
Советские наукограды были продуктом мобилизационной экономики. Их успех держался на почти военной дисциплине, неограниченных ресурсах и секретности. В новых реалиях наука и производство стремятся к свободе, инвестициям и открытому сотрудничеству.
Концепция наукоградов постепенно переосмысливается, и на смену им приходят современные технопарки.
