Ингвар проснулся от яркого утреннего солнца. Пошел в сад, к бочкам, где на нежной зеленой траве облился с головы до ног водой, заряженной еще ночной прохладой; прошел в огород и нарвал зелени для завтрака, попутно высыхая на солнце от легкого, чуть заметного ветерка. Тело обрадовалось, задышало, улыбка появилась на доселе сонном лице его. Вокруг уже кипела жизнь, летали бабочки и мухи, пели птицы в саду и вокруг, не соловьи — те поют на закате из березовых рощ и кустов ракиты, пели кто как может, но зато оркестром. Позавтракав на улице, в тени виноградника, Ингвар надел широкую полотняную рубаху, собрал длинные еще влажные волосы в пучок, подстриг бороду у мутного комода, взял краюху домашнего хлеба, кувшин свежего молока, посмотрел мельком на темные иконы в углу и пошел на ферму. На ферму, где в вытянутых одноэтажных корпусах стройно в ряд по обе стороны длинного широкого прохода стояли большие, крепкие туши отборных серверов, размерено майнивших крипту, жующих пароли к чужим почтовым ящикам и выбрасывающих поминутно кучи спама, чтобы уже к вечеру выдать хозяину фермы литеры заветных цифр и значений, так необходимых для продолжения этой противоестественной, этой детерминированной жизни, поток, которой заставлял трудиться Ингвара без выходных и праздников, посменно, не позволяя прервать ее ритм, а то и вовсе бросить ради далекой, неизвестной, непопулярной и отсталой жизни, которой жили когда-то все предшествующие ему поколения его отцов и дедов… Все эти тысячи ему неизвестных людей, этой почвы, на которой взошел он и от которой ему с радостью, с уверенностью в своей правоте захотелось так искренно оторваться. Получится ли? А как же! Уже получается…