В СССР с импортом, конечно, всё обстояло туговато. Но иногда иностранные машины всё же доходили до пытливых глаз и проворных рук советских гик-энтузиастов. Сегодня поговорим о таких компьютерах.
98% читателей предпочитают несовершенные, но аутентичные тексты, написанные человеком. При подозрении на ИИ‑составляющую в вашем тексте вас, как правило, перестанут читать, заблокируют и дизлайкнут
Так уж получилось, что приз от Хабра за победу в конкурсе Технотекст приехал аккурат на мой день рождения — 25 сентября. И поэтому я решил сделать отдельный пост 😎
На всех зарубежных блогах внизу статьи есть форма подписки на почтовую рассылку, RSS ленту или телеграм канал.
Также на всех русскоязычных площадках люди нормально относятся к упоминанию телеграм канала в конце статьи.
И только на хабре аудитория агрессивно воспринимает любые призывы подписаться.
В этой статье я хочу разобраться в этом феномене. Также в конце статьи есть опрос, в котором вы можете принять участие.
Почему эта команда стала лучшей за мою карьеру — и можно ли вообще такую собрать специально?
Я думаю об этом уже какое-то время и ответа пока не нашёл.
Когда-то эти черные пленочки с негативным текстом рассылались по всему миру тысячами. Инженеры, механики и библиотекари читали с них тексты, используя специальные проекторы. Это был аналоговый интернет своего времени.
А потом пришли 90-е, все бросились оцифровывать архивы, и микрофиши благополучно выбросили на помойку.
Сегодня мы проведем эксперимент. Вооружимся макролинзой, просмотрщиком для диапозитивов и заглянем внутрь технологии, которая сжимала текст в сотни раз без всяких алгоритмов. Посмотрим, как работают физические бэкапы, и почему старая пленка может потягаться с навороченными SSD.
Что, если проблема не в том, что люди слишком редко говорят правду, а в том, что они используют её как оружие...
Где проходит граница между честностью и токсичностью? И что нужно сделать, чтобы неприятная правда действительно работала на результат?
Некоторое время назад я написал здесь статью «Что такое время в нашей профессии?». В ней я начал с очень личного вопроса. Мне пятьдесят три года, за плечами примерно тридцать лет работы в ИТ, автоматизации, ERP-проектах, внедрениях и всей той профессиональной жизни, которую мы хорошо знаем: сроки, запуски, этапы, перегрузки, очередное «ещё немного — и станет легче». Я посмотрел назад на эти тридцать лет, а потом мысленно прибавил ещё тридцать вперёд и получил восемьдесят три. В тот момент вопрос перестал быть философским. Он стал очень практическим: что я собираюсь делать с тем временем, которое у меня ещё осталось?
Ту статью можно прочитать здесь: «Что такое время в нашей профессии?» на Хабре
С тех пор размышление продолжилось. Сначала я думал именно о времени: почему человек умеет прекрасно управлять календарём проекта и при этом почти не умеет управлять собственной жизненной длительностью; почему десятилетия могут быть до отказа заполнены деятельностью и всё равно оставлять вопрос «что это было?». Но довольно быстро стало ясно, что вопрос о времени невозможно оставить без следующего вопроса.
Хорошо. Время ещё есть. А что именно я хочу на нём построить?
И вот здесь разговор неожиданно вышел далеко за пределы профессии.
Я отец. У меня жена, дети. Дети растут стремительно. Ещё недавно большая часть отношений с ними строилась почти автоматически: ребёнку нужен взрослый, который кормит, защищает, учит, задаёт границы, помогает выбрать школу, объясняет мир. Но эта конструкция временная. Ребёнку становится шестнадцать, восемнадцать, двадцать пять, тридцать пять. У него появляется собственная профессия, супруг или супруга, дети, свой дом, свой бюджет, свой взгляд на жизнь. И тогда уже недостаточно просто любить его и надеяться, что отношения как-нибудь сложатся.
Профессор Стэнфордского университета Илья Стребулаев:
5% венчурных капиталистов обеспечили примерно 90% прибыли отрасли. Поэтому центральный вопрос в венчурном инвестировании заключается в определении того, кто входит в эти 5%.
А в это части нашей ретро-эпопеи мы, среди прочего, коснемся советских микро-компьютеров, которые можно было собрать буквально на коленке.
Одна из частых ошибок при построении количественных стратегий — путать корреляцию и коинтеграцию. Кажется, если два ряда данных исторически двигались синхронно, то отклонение между ними — сигнал для действия. На практике эта логика подводит: высокая корреляция сама по себе не гарантирует возврата к среднему, а без этого возврата любая стратегия, построенная на отклонениях, не работает.
Привет, «Хабр»! На связи руководитель проектов редакции технической литературы издательства БХВ @Holmogorov Есть странная вещь, которую начинаешь замечать, когда много лет работаешь с компьютерными книгами. Мы выпускаем много литературы по программированию, базам данных, искусственному интеллекту, информационной безопасности, и ещё куче дисциплин, которые более‑менее понятно раскладываются по книжным полкам. Но кое‑кто из наших читателей, занимающихся всем этим каждый день, отмечает, что примерно половину рабочего времени приходится заниматься чем‑то совершенно другим. Код сам по себе не объясняет, почему команда из восьми отличных специалистов иногда работает хуже команды из четырёх; почему добавление людей в проект способно его замедлить; или почему продакт менеджер и тимлид говорят вроде бы на одном языке, но периодически понимают друг друга совершенно по‑разному.
В почте лежит PDF, подписать просят сегодня до шести, а юрист в отпуске. Мы прогнали один файл четырьмя способами и смотрели, где нейросеть помогает проверить юридический договор вплоть до подписи.
В ноябре 2025 года «Авито» и Право.ru в совместном опросе собрали ответы более 500 юристов. 88% используют ИИ в работе, рост продуктивности отмечают 63%, а составление и проверку стандартных документов и договоров нейросетям доверяют 39%. При этом 84% боятся недостоверного ответа, 80% говорят, что каждый результат всё равно надо читать самому.
Сейчас вы проверим, как нейросети и сервисы справляются с юридическими документами. Сможет ли ИИ обнаружить уловки в документе?
СДВГ у взрослых: что за состояние стоит за названием, восемь проявлений, которые ломают обычный день, и приёмы, которые улучшают быт. Всё с опорой на мета-анализы, с готовыми формулировками планов, которые можно забрать и применить завтра утром. Плюс пять мифов, на которые уходит больше всего сил.
Как устроена учеба в Оксфорде изнутри: библиотеки, в которых проводят больше времени, чем в общежитии, групповые проекты с международными конфликтами, экзамены в мантиях и попытки дотянуться до заветных 70 баллов.
Привет, Хабр! Меня зовут Арсений и я решил поделиться воспоминаниями о буднях MBA из бородатого 2017 года без университетского глянца — с дедлайнами, странными традициями, встречами с известными журналистами и экономистами и званым ужином на честном слове джентльмена. Эта статья собрана из моих путевых заметок того времени.
Признайтесь, было такое, что вам необходимо вытащить текст из сканированного отчёта на 50 страниц, разгадать рукописные записи коллеги или перенести таблицу из PDF в табличку Excel, а вместо этого вы тратите полвечера на перепечатывание вручную Египетских иероглифов от коллеги или сложных научных формул.
С развитием нейросетей про этот круг ада можно смело забыть! Современные модели научились полноценно понимать верстку страницы, распознавать таблицы, считывать формулы и аккуратно форматировать результат. Сегодня я протестирую не только нейросети, но и некоторые популярные бесплатные сервисы. Может быть они смогут доказать, что еще не везде стоит использовать ИИ.
Чтобы не гадать, я решил провести честный тест моделей прямо внутри платформы BotHub – сервис, в котором собраны разные модели, где не нужно искать иностранные карты или заводить десятки аккаунтов. Все данные защищены шифрованием, а переключаться между моделями можно в одном окне!
Привет, Хабр! Меня зовут Аня, я работаю в сфере обучения, и моя задача — проектировать это самое обучение: вытаскивать алгоритмы из голов экспертов, собирать курсы из кусочков информации, писать сценарии и доводить их до ума через бесконечные правки.
Я создаю четкую, стройную систему знаний и, казалось бы, это звучит как идеальная работа для интроверта. Беда в том, что система не строится, когда у тебя в ушах гул open space, а каждые час прилетает «а давай быстро обсудим», от этого страдает мой главный рабочий инструмент — способность глубоко думать. Но я нашла свой способ существовать и процветать в большом коллективе, не изводя себя.
Привет всем любителям физики и физического эксперимента! Сегодня статья по относительно новому видео на нашем канале: поговорим про удивительное поведение пружины-слинки. Пока мы держим пружинку за привязанную ниточку, она растянута под действием собственного веса. Отпустим ее: невооруженным глазом не заметить самое интересное, давайте посмотрим кадры со скоростной камеры.
Люди всегда хотели каким-либо образом организовать «вечное» движение и использовать имеющиеся в наличии силы полезным для себя образом.
Как показывает практика изысканий, на данный момент, никто не смог добиться собственно «вечного» движения, из которого можно было бы извлекать энергию для практического применения, но, тем не менее, существует целый ряд устройств, которые могут быть собраны, для собственного развлечения, где некоторые из них, заставляют поломать голову (для человека незнакомого с подобным) и сегодня мы познакомимся с одним из них — радиометром Крукса!
Итак…
Сервер может упереться в объем установленной памяти раньше, чем загрузит все процессорные ядра. В облачных средах уже становятся базовыми процессоры от 64-х ядер на сокет, а слотов под память DDR5 не так уже и много. В итоге нагрузку приходится размещать на других серверах, так как процессорной мощности еще достаточно, а объема памяти еще нет.
Один из способов облегчить вопросы с недостатком памяти в серверах - использование CXL технологии. CXL позволяет увеличить емкость доступной памяти хоста, подключением дополнительного объема памяти DDR4 через PCI-E. Разбираемся, как устроена такая система, чем дополнительная память отличается от основной и почему компании уже применяют CXL в своей инфраструктуре.
За подробностями - под кат!
