Если вы хоть раз делали УЗИ в СНГ, то, скорее всего, вас обмазывали нашей продукцией. С 1994 года мы производим медицинские гели. Началось с лаборатории НИИ медицинских полимеров. После развала Союза удалось спасти часть наработок, сколотить команду и попытаться сделать хоть что-то.
В СССР мы закончили разработку лучших гелей в галактике, но не успели произвести. Было просто дико обидно, что прикладная наука пропадает.
В 1994 году у нас было одно небольшое помещение на Научном проезде. В одном углу сидел директор, рядом считал цифры бухгалтер, тут же менеджер висел на телефоне. Никаких электронных площадок и тендеров тогда не было — просто брали справочник, обзванивали больницы и поликлиники напрямую и уговаривали их попробовать наш гель.
В этой же комнате стояли небольшие реакторы, где варился продукт, тут же была зона упаковки и импровизированный склад. Мы сами варили, сами разливали, сами клеили этикетки. Набирали дату на маленьких резиновых штампиках и вручную штамповали каждый флакон. Наш айтишник был ещё кладовщиком и грузчиком.
В 90-е, когда денег у больниц не было, а импортный гель (типа американского Parker) стоил дико дорого, врачи часто варили крахмал. Диагностика на таком геле была соответствующая — мутная, с помехами, но хоть что-то видно.
Импеданс, агрессивность среды для датчика — таких слов врачи просто не знали. Им надо было хоть что-то, чтобы диагностировать.
Зачем вообще нужен гель?
Многие пациенты думают, что гель — это просто смазка, чтобы датчик скользил и не царапал кожу.
На самом деле главная задача геля — убить воздух. Воздушный зазор между датчиком и кожей — это очень сложный порог для ультразвуковой волны. Акустические данные — основа УЗИ, и здесь главное акустический импеданс (сопротивление).
Когда ультразвуковая волна переходит из одной среды в другую, часть энергии проходит дальше, а часть отражается. Сколько отразится — зависит от разницы импедансов.
Импеданс геля очень близок к коже и воде (примерно 1,5 × 10⁶кг/м²·с). Это позволяет волне плавно, без потерь войти в тело.
Импеданс воздуха ничтожно мал, разница с кожей колоссальная. На границе датчик — воздух — кожа происходит почти стопроцентное отражение сигнала. Воздух для УЗИ — это непрозрачная стена.
Поэтому наша цель — создать среду, которая для звука будет неотличима от тела. Критерии качества у нас жёсткие: идеальная прозрачность, полная однородность и абсолютное отсутствие пузырьков. Любой пузырёк воздуха или муть в геле создадут помехи, битую картинку, шум и артефакты на мониторе врача.
Есть ещё один аспект, который бесит врачей в дешёвых гелях — они высыхают. Представьте, что вы делаете УЗИ сердца (ЭхоКГ) или скрининг плода, который может длиться 20–30 минут. Дешёвый гель на водной основе за это время превращается в липкую корку или хлопья, врачу приходится останавливаться, вытирать датчик, наносить новый слой. Это сбивает ритм и раздражает. Наш состав сбалансирован так, что он не сохнет в процессе работы, сколько бы она ни длилась. Врач нанёс один раз — и забыл.
Зачем платить за гель, если можно взять воду?
Гель нужен по совокупности причин.
Вода имеет другое акустическое сопротивление — часть волны теряется. Но главная беда в другом: вода моментально стекает, испаряется, а при активном движении датчиком она вспенивается в ультразвуке. Пена — это миллионы микропузырьков воздуха, которые убивают картинку. Вода не подходит.
С точки зрения физики пузырёк воздуха для ультразвука — это зеркало. Волна не проходит сквозь него, она отражается обратно на 100%. На мониторе это выглядит как «чёрная дыра» или мёртвая зона. Если у вас в геле много пузырьков, врач видит не печень или почку, а звёздное небо из помех.
Масло чуть лучше, но оно ложится неравномерно, оставляя микрослои воздуха, особенно на волосистой коже. Плюс масло слишком скользкое — датчик трудно фиксировать на одном месте, появляются артефакты от дрожания руки врача. Оно тоже вспенивается, но не так сильно. Масло может химически конфликтовать с резиной и пластиком датчика, разрушая его.
Вообще, очень многие составы для УЗИ за месяцы применения по-разному относятся к датчикам. Некоторые думают, что гель должен проводить ток. Это верно для ЭКГ, там в геле есть соль. Но для УЗИ соль фатальна: она вызывает коррозию и буквально съедает поверхность дорогущего пьезоэлемента датчика. Наш гель соли не содержит.
Чтобы сделать идеальный продукт, недостаточно просто смешать воду и загуститель.
Кроме импеданса и безопасности важна стабильность консистенции. Гель должен обладать постоянной вязкостью, которая обеспечивает идеальное и равномерное скольжение датчика во время исследования. При этом он остаётся на коже, не растекаясь и не меняя свойств. Если бы мы использовали просто воду с желатином, она бы сваливалась кусками с живота пациента на кушетку. Наш гель держится даже на вертикальных поверхностях.
Нужна разная вязкость. Высокая вязкость для допплерографии (УЗИ вен), где важен очень плотный контакт и давление. Средняя и пониженная — универсальная, для всех видов ультразвуковых исследований и терапии. Часто клиники берут пониженную вязкость просто из экономии — там меньше полимера, он дешевле.
Хороший гель прозрачный и плотный, он держит форму капли. Он обеспечивает скольжение, но не липнет (липкость — признак дешёвых компонентов). Он не высыхает коркой во время долгого обследования — врачу не нужно постоянно подливать новую порцию. И самое приятное для пациента — он легко стирается обычной бумажной салфеткой, не оставляя пятен на одежде. Плохой гель либо течёт как вода, либо засыхает хлопьями, либо вызывает аллергию.
Первый большой ��спех
В 90-е для нас существовал только один бог в мире УЗИ — американский гель Parker. Это был золотой стандарт, идеал и по качеству, и по цене. Когда мы начинали, нашей внутренней стратегией было не просто сделать гель, а обогнать их. Мы приходили к врачам и говорили: «Это полный аналог того самого американского геля, только наш».
Это было дерзко для ребят, которые варили продукт в одной комнате с бухгалтером, но именно эта планка не дала нам скатиться в производство крахмального киселя.
Через 4 года в медицине стало понятно, что наш гель чертовски хорош и стабилен по качеству. Стало понятно, что вообще надо ждать от геля.
В 1998 году мы выиграли свой первый огромный тендер на поставку геля по всей России. До этого мы боролись с бюрократией и собирали тонны бумаг в папки, подавались на конкурсы, но не хватало опыта. А потом вдруг оказалось, что мы единственный нормальный поставщик на всю страну.
За месяц всё изменилось. Мы отправляли наш продукт буквально в каждую точку страны, в каждую деревню. Мы отправляли по два, по пять флаконов в каждую сельскую больницу, в каждый фельдшерский пункт от Калининграда до Владивостока. Тысячи мелких коробок, которые мы сами клеили, сами фасовали и сами таскали. Если мы не успевали днём, то оставались во вторую смену клеить этикетки и штамповать даты. Это был ручной труд колоссального масштаба, на котором мы и построили репутацию.
Крупные расширения производства
Сначала производство перебралось в Очаково. В 2007 году открылась площадка в Дедовске. В 2008-м производство переехало на Варшавку, мы снова сами паковали оборудование и обустраивались на новом месте. Офис тоже кочевал: сначала Научный проезд, потом, летом 2014, переезд на Варшавку, где мы наконец воссоединились с московским производством.
За 31 год нас стало более 600 человек. В основном это сотрудники производства.. Лаборатории прямо на производстве, они занимаются разработкой новых средств, контролем качества и биохимическими тестированиями.
До 2020 года наше производство выглядело очень зрелищно, но архаично. Мы работали на стеклянных реакторах открытого типа (без крышек). Процесс был красивым: ты засыпаешь импортный полимер (производства США или Японии) в воду, и он набухает, падая огромными белыми хлопьями, как снег. Для загущения мы использовали щёлочь. Но чтобы убрать из этой массы воздух, нам приходилось часами гонять гель насосами через шланги по кругу. Это было долго и трудозатратно.
В 2020 году мы купили огромный вакуумный реактор на полторы тонны. Технология космическая:
В предварительной ёмкости фреза на дикой скорости разбивает полимер в воде с глицерином и консервантами. Получается суспензия.
Под вакуумом эту смесь затягивает в основной реактор.
Добавляем загуститель, и, пока идёт перемешивание, мощный вакуум принудительно высасывает из смеси любой, даже мельчайший нанопузырёк воздуха.
На выходе — продукт кристальной чистоты. Именно вакуум даёт то качество, которого нельзя добиться, просто мешая палкой в бочке.
Мы долгое время обеспечивали основную массу поставок, конкурируя только с дорогим импортом. Но в конце 2000-х появились российские конкуренты. И знаете, что удивительно? Даже сейчас у некоторых из них встречается мутный гель с пузырьками. Они даже пишут в своих технических инструкциях: «Допускается небольшая мутность и наличие пузырьков». Для нас это нонсенс. Муть — это неподходящий полимер, пузырьки — это воздух. Это прямой брак, который мешает врачу ставить диагноз.
Расширение линейки
В Европу мы пробиться не смогли — там рынок поделён своими производителями. СНГ мы освоили давно. А вот неожиданным открытием стала Индия.
Индийцы — ребята сложные, обожают торговаться за каждый цент. Гель для УЗИ они у нас не берут (делают свои дешёвые аналоги), но они массово закупают нашу пасту и скраб для электрофизиологических исследований (ЭЭГ, ЭКГ). Оказалось, что сделать качественную токопроводящую пасту сложнее, чем гель, и тут мы выиграли качеством.
Базовый гель для УЗИ стал родителем для массы продуктов. Это очень хорошая база для многих средств и косметики. Если ты умеешь делать основу без пузырьков, ты можешь делать всё. По сути, можно сделать несколько базовых гелевых сред и дальше модифицировать их разными добавками и присадками (на самом же деле это годы исследований и тестов, потому что надо долго проверять в термошкафах сотни рецептов на взаимореакции).
Первыми к нам пришли крупные агрохолдинги. Они там тоже пользовались подручными средствами для доставания телёнка из коровы (это часто делается рукой, если что), а потом открыли гели для УЗИ. Собственно, их в 90-е много кто для себя открывал, некоторые даже использовали как интимную смазку. Кстати, забегая вперёд, это тоже легко сделать. Это мы поняли сразу, как только узнали требования к родовспоможению коровы. Конкретно в коровьем геле много глицерина для максимального скольжения, чтобы телёнок выходил легче. Второй гель для осеменения: там критически важен pH, чтобы не навредить биоматериалу.
Людям гель для родов мы не продаём, хотя, казалось бы, принцип тот же. Врачи пока не обращались, а мы не навязывались.
Потом начали приходить косметологи. Там есть лазерная эпиляция и SMAS-лифтинг. Тут важно, что наш гель абсолютно прозрачен для лазера и, в отличие от многих аналогов, не тает и не течёт, когда кожа нагревается под лучом.
Из отзывов мы узнали, что люди используют наш гель для надевания тугих лайнеров протезов рук и ног. Он даёт скольжение, чтобы влезть, а потом впитывается или обеспечивает вакуумное сцепление. То есть он работает сначала как смазка, а потом как мягкий клей, удерживающий ногу или руку. Для этих людей отсутствие аллергии и нейтральный pH геля — вопрос ежедневного комфорта.
Стоматологи использовали гель при примерке зубных протезов.
Многие женщины брили ноги с нашим Медиагелем. Скользит идеально, ведь для датчика для УЗИ.
Люди использовали гель для УЗИ как лубрикант. Причём обычный, для ультразвуковых исследований, хотя у нас есть специальная линейка для трансвагинальных датчиков.
В общем, именно так мы постепенно расширяли производство, добавляя по одной-две фиче в базовые гели, а потом вдруг обнаружили себя посреди производства косметики. И ещё чуть позже — в 2022 году, когда западные поставщики ушли и всем российским брендам понадобилась производственная база, чтобы делать свои средства.
Собственно, сейчас мы достраиваем ещё один новый завод — на этот раз куда больше, с высокими потолками под огромные реакторы и с большими просторными лабораториями.