Очень рад, что кейсы оказались полезными. Я новичок на Хабре и хотел бы стать полноценным участником. Буду очень признателен, если вы сможете прислать мне приглашение.
Отличный кейс. Раз вы плотно на n8n — пара граблей из нашего опыта, чтобы сэкономить вечер. Если используете Telegram-ноду: поле chatId как resource-locator иногда молча шлёт кривое значение → «chat not found» при верном токене (лечится простым строковым выражением). И credential кэшируется внутри процесса — после смены токена реактивация воркфлоу не помогает, спасает только рестарт контейнера. Мелочи, но каждая стоила нам по дню.
Хорошее напоминание, что «локальная модель» ≠ «безопасная по умолчанию». У нас мотивация держать LLM в закрытом контуре — работа с персональными данными клиентов (152-ФЗ): они не должны уезжать во внешние модели. Но как только поднял свой эндпоинт, он сам становится поверхностью атаки — открытый Ollama без аутентификации в интернет смотреть не должен. Спасибо за разбор векторов.
Очень рад, что кейсы оказались полезными. Я новичок на Хабре и хотел бы стать полноценным участником. Буду очень признателен, если вы сможете прислать мне приглашение.
Отличный кейс. Раз вы плотно на n8n — пара граблей из нашего опыта, чтобы сэкономить вечер. Если используете Telegram-ноду: поле chatId как resource-locator иногда молча шлёт кривое значение → «chat not found» при верном токене (лечится простым строковым выражением). И credential кэшируется внутри процесса — после смены токена реактивация воркфлоу не помогает, спасает только рестарт контейнера. Мелочи, но каждая стоила нам по дню.
Хорошее напоминание, что «локальная модель» ≠ «безопасная по умолчанию». У нас мотивация держать LLM в закрытом контуре — работа с персональными данными клиентов (152-ФЗ): они не должны уезжать во внешние модели. Но как только поднял свой эндпоинт, он сам становится поверхностью атаки — открытый Ollama без аутентификации в интернет смотреть не должен. Спасибо за разбор векторов.