Война 1812 года — это не только грохот пушек, «Москва, спаленная пожаром» и Бородино. Пока противоборствующие императоры со своими генералами склонялись над картами, а бравый Денис Давыдов шел в партизанский рейд и подкручивал на скаку гусарские усы, в кабинетах криптографов, походных типографиях и тылах шла своя война — информационная.
И русские, и французы внедряли агентов в ряды противника, пускали дезинформацию, шифровали сами и перехватывали вражеские шифровки. Что уж там, правая рука и покровитель «черного кабинета» одного из воюющих императоров работал на противника и сливал ему бесценную информацию, а заодно и ключи от шифров. Словом, всё в лучших традициях романов Йена Флеминга и Юлиана Семенова.
Под катом вас ждет увлекательный рассказ о том, как проходила информационная война между русскими и французами в 1812 году, как перехватывали шифровки и как это помогало войскам. Отдельное внимание уделим шифрам Наполеона.
Наполеон и криптография
О перехватах, шифровании и расшифровках информации в Российской империи мы уже рассказывали в цикле статей о «черных кабинетах». Так что не будем повторяться и вернемся в «родные пенаты» уже в контексте Войны 1812 года. А пока посмотрим, насколько пристальное внимание уделяли криптографии по ту сторону баррикад.
Еще в XVII столетии именно Франция первой в Европе поставила криптографию на государственные рельсы. Под покровительством кардинала Ришелье в стране открылись так называемые «черные кабинеты» (Cabinet Noire) — негласные подразделения по перлюстрации корреспонденции.
Французы также преуспели на научно-криптографической ниве. В изданной в конце XVIII столетия французской Энциклопедии «раскладывались по полочкам» исторические шифры и методы их взлома. Это издание долгие годы служило учебником по криптографии во многих странах, включая Россию.
Сразу после прихода к власти Наполеона французский «черный кабинет» получил мощный буст. Глава Cabinet Noir и по совместительству начальник почты Лаваллет по факту стал вторым министром полиции и главой контрразведывательной деятельности. Главным же куратором перлюстрации диппочты на высшем уровне являлся министр иностранных дел Талейран.
В 1811 г. отделения «черного кабинета» открылись в Турине, Генуе, Флоренции, Риме, Амстердаме, Гамбурге. Их служащие перехватывали дипломатическую корреспонденцию с ловкостью хакеров, фильтрующих трафик.
Яркая строчка в резюме наполеоновских криптографов и перлюстраторов — это перехват и расшифровка письма американского посла в Париже президенту США Мэдисону 26 сентября 1812 года. В своем послании посол сообщал, что тот самый Талейран (вот это поворот!) и другой высокопоставленный чиновник Камбасье симпатизируют Штатам и поддерживают их претензии к наполеоновской внешней политике.
Разумеется, имена этих «друзей Дядюшки Сэма» были зашифрованы. Служащие Cabinet Noire расшифровали письмо и вывели чиновников на чистую воду. Но к фигуре Талейрана мы еще вернемся отдельно.
Несмотря на все эти достижения, в целом наполеоновская Франция больше преуспела в перлюстрации, чем в шифровании и дешифровании. Сам же Наполеон вовсе смотрел на криптографию сквозь пальцы, что впоследствии сыграло с ним злую шутку.
Но не будем забегать вперед. Для начала рассмотрим, какими шифрами пользовались сам великий корсиканец и его генералы.
«Детские ребусы» Наполеона
Уже в конце XIX столетия великий французский криптограф Этьен Базери расшифровал множество исторических кодов, включая шифры Наполеона. Последние оказались настолько просты, что в своей книге криптограф вовсе взял слово «шифры» в кавычки.
Большой и малый шифры
Так называемый «Большой шифр» Наполеона, который применялся для связи с ключевыми генералами, представлял собой «Великий шифр» Россиньоля на минималках. Это был классический номенклатор из 200 величин против 600 у Россиньоля. Меньше величин — проще шифровать и дешифровать «в полях». Увы, жертвовать инфобезом в пользу удобства — это старый, как мир, тренд.
Для связи с менее высокопоставленными командующими и небольшими частями применялся «малый шифр» (Petit Chiffre).
В этом коде каждая буква алфавита, наиболее распространенные биграммы (сочетание из двух букв) и некоторые триграммы (сочетания из трех букв) имеют свои числовые обозначения.
Зашифруем двумя способами слово LEON.
L E O N = 96 53 90 115
LE O N = 117 90 115
К сожалению, любителям криптографических игр разума здесь делать нечего. Как отмечают многие исследователи, Наполеон настолько полагался на мощь своей армии, что «полевую» криптографию считал делом десятым. Мастерство русских криптографов он, видимо, в расчет не брал. Напрасно.
Геометрические шифры
Среди высшего командования французов ��ыли в ходу и другие шифры, например, «масонский ключ». На первый взгляд, такие методы выглядят надежнее, чем приведенные выше номенклаторы. На деле же это обычные шифры простой замены, хотя и с претензией на оригинальность.
Итак, поиграем в «крестики-нолики».
Зашифруем имя NAPOLEON:
Казалось бы, что может быть проще для составителя секретного послания? Но и такие «ребусы» порой использовались небрежно. Например, ключи менялись реже, чем того требовала элементарная осторожность, а шифротекст делился на слова точно так же, как и открытое послание. Расшифровка подобных посланий была легкой разминкой для настоящего криптоаналитика. Многие тексты вообще никак не шифровались и попадали в руки противника в открытом виде.
Расплата за слабые шифры
Неудивительно, что противники Франции то и дело читали защищенные депеши самого Бонапарта и его военачальников. Среди прочих в этом преуспела Англия и, в частности, Джордж Сковелл — шеф шифровальщиков при командующем королевской армией герцоге Веллингтоне.
Историческая справка:
В 1808 г. войска Наполеона вторглись в Португалию и Испанию, заняв Лиссабон и Мадрид. Бонапарт сместил испанского короля и вместо него возвел на трон своего брата Жозефа. Однако португальцы с испанцами развернули партизанскую войну против французов и обратились за помощью к англичанам — извечным противникам Франции. Уже летом 1808 в Португалию пожаловали первые британские десанты. Английская кампания против французов длилась до 1814 года.
Сковелл набрал агентурную сеть из местных партизан, а также дезертиров из армии Наполеона. С их помощью англичане успешно перехватывали фронтовую почту французов, а затем без труда расшифровывали ее. Сковелл называл таких агентов «армией проводников».
К слову, в архивах английского «черного кабинета» накопилось свыше 2000 страниц перехваченной французской почты XVIII–XIX веков. Рядом с ними на полках пылятся три тома вскрытых ключей к французским шифрам.
Австрийцы тоже активно перехватывали и читали шифровки самого Наполеона, его министров (того же Талейрана) и военачальников.
Информационная война Наполеона: французские «агенты 007» и сила «четырех газет»
Зато в шпионаже и наращивании агентурной сети французам не было равных. В 1796 году (за три года до прихода к власти Наполеона) разрозненные разведки при штабах генералов заменило централизованное «Секретное бюро», которое включало общий и политический отделы. Второй занимался разведкой и контрразведкой, контролем вновь присоединенных и оккупированных Францией территорий. Вскоре агентурная сеть Бюро опутала целый ряд европейских городов: Рим, Флоренцию, Неаполь, Венецию, Турин, Вену. Французские «агенты 007» активно просачивались и в ряды вражеской австрийской армии.
Наконец, 9 ноября 1799 году состоялся переворот 18 брюмера, в ходе которого Наполеон сверг Директорию и, по сути, сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Великий полководец и новоиспеченный консул сразу же приступил к очередной реформе спецслужб — при военном министерстве создали специальное Бюро по разведке и контрразведке. Впоследствии его резиденты проникли почти во все европейские столицы и мегаполисы. Желающих пошпионить хватало, поскольку Бюро щедро платило своим сотрудникам.
Другим источником пополнения агентурной сети были военнопленные: при правильном подходе от их допроса до вербовки — один шаг. При этом вербовщики действовали как заправские маркетологи и устраивали акции «приведи друга»: обещали пленным офицерам щедрое вознаграждение, если те склонят к шпионажу в пользу Франции своих вышестоящих сослуживцев.
Наполеон не гнушался и распространением дезинформации в рядах противника. Для этого в его армии действовала походная типография производительностью до 10 000 листовок в сутки. В литературе часто цитируют фразу, предположительно, самого Бонапарта о важности информационной войны:
«Четыре газеты могут причинить больше зла, чем стотысячная армия».
Противника сбивали с толку и при помощи агентов-двойников. Пример такого «доппельгангера» — графиня Палестрина, через которую долгое время кормили дезинформацией австрийцев.
Наполеоновские спецслужбы против России: «понаехавшие» резиденты и «карты Средиземья»
Теперь, как и обещали, вернемся в «родные пенаты». Итак, в 1810 году Наполеон начал войну против России… Не спешите ставить нам двойку по истории, ведь речь пока что не о горячей стадии конфликта, а о войне спецслужб. Французская разведка стала наращивать агентурную сеть в Российской империи.
Наполеоновские спецслужбы вербовали в изобилии проживавших здесь французов — учителей, гувернеров, медиков, поваров, приказчиков модных магазинов, прислугу. Не секрет, что для России того времени именно Франция служила культурным проводником. Аристократы вообще владели французским языком лучше, чем русским. Вспомним хотя бы Татьяну из «Евгения Онегина»:
Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала
И выражалася с трудом
На языке своем родном,
Итак, писала по-французски…
Увы, сами приезжие французы не сильно интересовались Россией, а их сведения зачастую оказывались так же полезны, как прогноз погоды на год вперед. Доходило до смешного: один горе-агент в своем донесении перепутал Кострому с Ярославлем. Другой резидент вовсе раздобыл «секретную карту Средиземья», где за Уральскими горами сразу начинался Китай.
Куда больше пользы приносили шпионы, которые специально прибывали в Россию под видом купцов, путешественников, миссионеров, артистов и даже русских офицеров в отставке. Немало ценных данных поступало от спецслужб завоеванных Наполеоном стран, например, Великого Герцогства Варшавского.
В 1811 году три польских агента совершили «шпионский тур» по русскому Северу, побывав в Вологде, Архангельске и ряде других стратегических пунктов. Они собрали массу информации о местных фортификациях, путях сообщения, речной сети, переправах. Заодно поляки провели «соцопрос» среди местных крестьян об их отношении к Наполеону. Требовалось оценить, насколько вероятен переход русских солдат на сторону Франции в предстоящей войне.
Мозгом наполеоновской разведки в самой России выступало французское посольство в Санкт-Петербурге. Воистину, «любой посол — почетный шпион». Именно аккредитованные французские дипломаты передавали на родину сведения от агентурной сети.
Если в мирное время сбор разведданных работал как надо, то с началом военных действий привычные схемы засбоили. Оно и понятно: в 1812 году Наполеон действовал на вражеской территории и, соответственно, не мог наладить масштабную разведку в русских тылах.
Вот что писал по этому поводу французский дипломат Арман Каленкур.
«Император все время жаловался, что он не может раздобыть сведения о том, что происходит в России. И в самом деле, до нас не доходило оттуда ничего; ни один секретный агент не решался пробраться туда. Ни за какие деньги нельзя было найти человека, который бы согласился бы поехать в Петербург или пробраться в русскую армию».
Оставалось одно: вербовать русских солдат и гражданских, чтобы получать от них ценные данные. Но и в этом французы не преуспели во многом благодаря грамотной внутренней пропаганде Российской империи, о чем расскажем позже. Многие предпочитали смерть переходу на сторону противника — не помогали даже щедрые вознаграждения и посулы. Известны случаи, когда пленные якобы соглашались шпионить на французов, но тут же сообщали о вербовке и целях своей миссии русскому командованию после возвращения из плена.
Что касается дешифрования русских закодированных посланий, то сведения о таких эпизодах в источниках отсутствуют. Во-первых, идти в партизанские рейды за военной корреспонденцией, опять же, было проблематично на вражеской территории. Во-вторых, в Великой наполеоновской армии не было полевой дешифровальной службы. Повторимся: Бонапарт недооценивал противника и не видел смысла в налаживании фронтовой криптографии.
Депеши же французов неоднократно попадали в руки противника и с легкостью расшифровывались. В ходе московского пожара все материалы с ключами к французским кодам сгорели, и захватчикам вовсе пришлось долгое время вести переписку открытым текстом. Вдобавок растянутые коммуникации французов делали их курьеров и корреспонденцию легкой добычей для русских партизанских отрядов.
Информационная война России: «изыди, антихрист!»
Как же отвечала Российская империя на информационную войну Наполеона? Как сообщают архивные данные, за 1810–1812 годы в России удалось вывести на чистую воду 39 французских шпионов из числа военных и гражданских.
Еще русское командование не уступало французскому в части распространения дезинформации. В 1812 году по приказу Барклая-де-Толли в российских войсках организовали походные типографии, которые печатали листовки на 10 языках. Это пропагандистское «промо» распространяли в частях наполеоновской армии и на оккупированных территориях. Такая агитация должна была посеять смуту, вызвать недовольство в рядах противника и подорвать моральный дух вражеской армии. Например, солдат пугали жестокими приказами французского командования из серии «шаг назад — расстрел!» или же преувеличивалась тяжесть положения оккупантов.
Но главный пропагандистский ход конем был предпринят в собственных рядах. Стоило французским войскам вторгнуться в Россию, как Святейший синод демонстративно отлучил Наполеона от церкви и объявил антихристом. Поскольку львиную долю русских солдат составляли набожные крестьяне, это возымело колоссальный эффект. Одно дело перебежать на сторону противника, и совсем другое — воевать в рядах самого дьявола. Во многом поэтому французам так и не удалось навербовать себе достаточно агентов из военнопленных.
Как в России защищали военную корреспонденцию
Россия выигрывала у Франции не только в пропагандистской, но и в криптографической войне. Технически и концептуально русские шифры не сильно отличались от французских: те же номенклаторы, разве что с большим количеством величин. Только вот применялись эти коды в Российской империи по всем правилам, в то время как неприятель полагался на «французский авось».
Например, сами шифры больше не переписывались, как раньше, а печатались в специальной литографии в Цифирном отделении в составе Канцелярии МИДа. Для надежности и удобства использовали общие и индивидуальные шифры. Первыми защищали послания для групп получателей в каком-либо регионе, переписку разных формирований между собой или с центральным командованием. Индивидуальные же шифры применялись только для отправки посланий центру.
Доставка военной корреспонденции тоже работала как часы. Особенно слаженно действовала российская служба фельдъегерей, которая доставляла наиболее важные депеши и документы. Их отряды постоянно дежурили в Главной квартире императора и готовы были по первому зову отправиться в путь. К примеру, фельдъегери из Санкт-Петербурга доставляли пакеты фельдмаршалу Барклаю-де-Толли в Вильно за трое суток. Получается, они преодолевали порядка 240 км в сутки, что по тем временам было космической скоростью.
Перехваты и расшифровки, переломившие ход войны
Российская империя обставила Наполеона также в части перехватов военной корреспонденции, причем еще до войны 1812 года. Так, в ноябре 1805 года на стол М. И. Кутузову легла переписка самого Бонапарта и его маршала Л. Бертье с австрийским императором Францем I. Австрию так впечатлил разгром под Аустерлицем, что она задумала разорвать союз с Россией и переметнуться на сторону Наполеона. Изучив расшифрованную корреспонденцию, Кутузов предупредил императора о тайных переговорах австрийцев с французами. Русским дипломатам удалось предотвратить потерю стратегического союзника.
Уже в 1812 году успешным перехватам французской корреспонденции способствовала масштабная партизанская война, развязанная в тылах неприятеля. Настоящей грозой французов стали мобильные конные отряды гусар и казаков — своеобразный спецназ первой Отечественной войны.
Такие партизаны не только перехватывали французских курьеров с депешами, но и обрушивались на вражеские штабы в тылах, захватывали в плен высокопоставленных офицеров. Неудивительно, что в руки гусар и казаков то и дело попадали ключи к французским шифрам.
Среди лучших добытчиков вражеских секретов был знаменитый гусар и поэт Денис Давыдов, чей портрет по праву красуется в Галерее героев 1812 года в Государственном Эрмитаже. Он постоянно слал в центр донесения о дислокации, численности и планах наполеоновских войск.
5 октября 1812 года в ходе боя у Тарутино русским партизанским отрядам удалось перехватить зашифрованное распоряжение маршала Бертье. Маршал приказывал перебросить тяжелую артиллерию и другое снаряжение на Можайскую дорогу. С такими сведениями Кутузов смог сыграть на несколько шагов вперед: он не стал преследовать разбитый авангард маршала Мюрата и перекрыл Калужскую дорогу, блокируя путь французов на юг. В итоге неприятелю пришлось отступать по уже разоренной Смоленской дороге, где было нечем поживиться.
Как «Анна Ивановна» продавала французские секреты и ключи от шифров
Впрочем, и среди самих французов нашлись желающие слить неприятелю ценные сведения и ключи от шифров. Наиболее известным продавцом наполеоновских гостайн стал уже упомянутый министр иностранных дел Талейран, чье имя и сегодня служит во Франции синонимом слова «предатель».
В 1808 году глава французского МИДа тайно встретился с Александром I, предложив ему свои услуги за солидное вознаграждение. Сыграли свою роль и личные трения министра с французским императором, который при всех называл Талейрана вором и даже грозился его повесить. Недолго думая, Александр I принял предложение и не прогадал. Талейран сливал все, до ��его мог дотянуться: сведения о состоянии французской армии, внешне- и внутриполитические планы. Именно он сообщил дату вторжения армии Наполеона в Россию. Также Талейран наверняка продавал криптографические тайны Франции, будучи покровителем «черного кабинета».
Русские спецслужбы делали все возможное, чтобы уберечь от компрометации столь ценного информатора. Все сообщения Талейрана защищались «семью криптографическими печатями». В переписке не назывались имена — исключительно конспиративные псевдонимы. Сам Талейран обозначался как «Юрисконсульт», «Мой кузен Анри», «Красавец Леандр» и даже «Анна Ивановна».
Приведем краткий фрагмент письма русского посла в Париже К. Нессельроде в Петербург по поводу ухода французского министра полиции Фуше в отставку:
«Уход президента [конспиративный псевдоним Фуше] очень мне мешает. Именно от него наш юрисконсульт черпал сведения, которые я вам пересылал».
Итак, исход Отечественной войны 1812 года — это не только торжество русского оружия, но и победа разведки с криптографией. Как видно, обе воюющие стороны не желали действовать вслепую и делали все возможное, чтобы заполучить и расшифровать секреты противника. Более того, война разведок между Россией и Францией шла с XVIII столетия и не прекращалась даже в периоды политических и военных союзов двух государств. Как говорится, в большой политике друзей не бывает. В преддверии 1812 года эта борьба спецслужб, перлюстраторов и криптографов достигла своего пика.
Во время же военных действий перехваченные французские депеши помогли русскому командованию грамотно выстроить стратегию, избежать неожиданных ударов противника и вовремя перекрыть ему пути для обходных маневров.
При этом и Россия, и Франция к началу войны имели внушительные достижения в перехвате и расшифровке корреспонденции, в обоих государствах действовали сильные «черные кабинеты». Фундаментальные работы французских криптографов служили учебными пособиями для русских шифровальщиков. И все же Россия в итоге превзошла своих европейских учителей. Вот некоторые причины, почему французы уступили противнику в этой криптографической гонке:
недостаточная аккуратность французов при использовании шифров (использование простейших кодов, редкие смены ключей и т. д.);
отсутствие у французов полевой шифровальной службы;
действия на вражеской территории и, соответственно, невозможность наладить перехват депеш в русских тылах;
личные конфликты Наполеона с некоторыми высокопоставленными приближенными (в первую очередь речь о министре иностранных дел Талейране) и их тайное сотрудничество с Россией.
Русским же войскам, напротив, удалось обойти все эти грабли и эффективно выстроить полевую криптографию, а также доставку корреспонденции.
Но главное, Наполеон явно недооценил мощь российских криптографов. В итоге ему оставалось лишь цитировать пушкинского Онегина — «как я ошибся, как наказан!».
Недаром спустя несколько лет после войны, на званом обеде в Париже сам Александр I хвастался перед маршалом Макдональдом перехватами и расшифровками французской корреспонденции.
Источники, использованные при написании статьи:
Ларин Д. А. Защита информации в эпоху Наполеона // Вехи истории
Ларин Д. А. Криптографическая деятельность в России от Полтавы до Бородина
Кан Д. Взломщики кодов
Ашаева А. Блоха в конверте и шифры Наполеона. Что происходило в «черных кабинетах»?Блоха в конверте и шифры Наполеона. Что происходило в «черных кабинетах»?Блоха в конверте и шифры Наполеона. Что происходило в «чёрных кабинетах»?
Фёдоров Е. Ошибки Наполеона. Невидимый фронт Отечественной войны 1812 года
Другие материалы из цикла про историю отечественной криптографии:
PURP — Telegram-канал, где кибербезопасность раскрывается с обеих сторон баррикад
t.me/purp_sec — инсайды и инсайты из мира этичного хакинга и бизнес-ориентированной защиты от специалистов Бастиона
