Недавно я присутствовал на рабочей встрече в налоговой инспекции, которая заставила меня кардинально переосмыслить многие вещи.
На этой встрече меня, выступающего в роли налогового консультанта, и находившегося рядом со мной руководителя проверяемой компании сотрудники налогового органа буквально чуть не разорвали на части. И я абсолютно уверен, они бы довели свое дело до конца, если бы в определенный момент, устав выслушивать этот поток агрессии и угроз, мне не пришлось бы представиться и рассказать о своем прошлом месте работы.
Изначально, я не планировал этого делать, так как не видел в этом никакой необходимости. Но по ходу встречи понял, что такая необходимость есть.
Но обо всем по порядку. Дальше расскажу, как вообще рабочая встреча сотрудников налогового органа с налогоплательщиками могла скатиться до уровня уличных разборок.
Как все было
Я сопровождаю выездную налоговую проверку. Приехал в командировку в другой регион на рассмотрение материалов налоговой проверки. До официального рассмотрения у нас была встреча в налоговом органе - присутствовали сотрудник, проводивший проверку, его начальник, руководитель компании и я.
Руководитель компании сообщил сотрудникам налогового органа, что после консультации со мной компания будет заявлять дополнительные ходатайства о переносе срока рассмотрения материалов налоговой проверки, а также представит дополнительные документы и аргументацию в защиту своей позиции.
Изначально до консультации со мной на рассмотрении компания должна была принять позицию инспекции и согласится с вменяемым налоговым правонарушением. Для инспекции это был бы лучший вариант развития события.
И вот с того момента, как только руководитель компании заявил, что будут представлены возражения, началось то, чего я совершенно не ожидал ни увидеть, ни услышать.
Еще во время того, как руководитель компании представлял меня и рассказывал о принятом решении, я уже заметил как сотрудник налогового органа начала буквально закипать. А когда руководитель закончил говорить, случилось уже полноценное извержение вулкана.
На нас буквально обрушился безостановочный поток сознания, в котором профессиональная этика и банальная вежливость были выброшены в окно. Дословно звучали следующие формулировки:
«Вы что себе вообще позволяете? Детский сад здесь устроили! Вы ведете себя абсолютно не по-взрослому!».
«Мы с вами хотели по-хорошему, по-человечески всё решить, а вы нам палки в колеса вставляете! Ну всё, теперь будет по-плохому!».
«Вы думаете, вы самые умные со своими консультантами? Да мы теперь вам спокойной жизни не дадим!».
«С этого дня каждая ваша платежка, каждая ваша операция будет под нашим жесточайшим контролем!».
«Вы вообще понимаете, что делаете? Мы завтра же передадим материалы по вам куда следует!».
А также другие еще более нелестные эпитеты...
Еще недавно я работал налоговых органах, и со стороны нижестоящих и даже вышестоящих налоговых органов, я даже ничего близкого в свой адрес не слышал, разговор всегда (ну почти всегда) шел в сугубо профессиональном тоне. И вот, теперь, сидя в кабинете на «рабочей встрече» в районной налоговой инспекции я пребывал в состоянии глубочайшего, полушокового оцепенения.
Я честно, просто не ожидал и даже не предполагал, что сотрудник налогового органа может так общаться с налогоплательщиком.
Нет, я, конечно, и раньше слышал, что сотрудники налоговых органов иногда не особенно сдерживают себя в общении. Но, особо в это не верил. Списывая подобные рассказы на эмоциональность и преувеличения самих налогоплательщиком, которые как я думал, возможно даже сами провоцируют инспекторов.
Чуть не поставили в угол
Возвращаемся в кабинет: около десяти минут мы почти безмолвно выслушивали эту пламенную, обвинительную речь начальника отдела. Градус абсурда нарастал с каждой секундой, но я старался вести себя максимально корректно и не перебивать «должностное лицо» налогового органа.
В какой-то момент, слушая очередные нравоучения про «детское поведение», я поймал себя на мысли, что если дать ей поговорить еще пару минут, нас заставят встать в угол за плохое поведение, и тут уже я «не вежливо» перебил монолог сотрудников, и сообщил что необходимости разговаривать с нами в подобном тоне нет, и добавил к этом, что наши права я знаю, и до совсем недавнего времени я занимал руководящую должность в налоговом Управлении соседнего региона.
Пыл сотрудников остыл моментально, а вся та невероятная агрессивная прыть испарилась. Диалог мгновенно перешел в приемлемое и даже уважительное русло. При этом начальник отдела спросила: «А что же вы сразу не сказали, что раньше были сотрудником службы?».
После этого волшебного преображения мы уже мило, почти по-дружески побеседовали, и распрощались мы на том, что налоговый орган, разумеется, рассмотрит наше ходатайство в установленном порядке и примет (как собственно и был должен) дополнительные материалы к рассмотрению.
Изнанка гнева
Причина, по которой инспекция с самого начала не хотела принимать дополнительные доводы и сопротивлялась нашему ходатайству, для меня понятна.
Сейчас ФНС ставит перед инспекциями задачу максимально сокращать сроки проведения выездных налоговых проверок. Логика такая: вышли на выездную проверку, быстро ее провели, вынесли решение, взыскали, обеспечили поступление денег в бюджет.
Но что происходит, если налогоплательщик начинает «брыкаться»? Если он не опускает руки, а нанимает экспертов, находит нестыковки в акте, отстаивает свою позицию и заявляет ходатайства о предоставлении дополнительных доказательств? Это ломает инспекторам всю их стройную картину мира.
Любое подобное действие со стороны бизнеса объективно вынуждает налоговый орган продлевать сроки рассмотрения, инициировать дополнительные мероприятия налогового контроля, делать новые запросы. Это значительно отсрочивает момент вынесения итогового решения. А значит в глазах вышестоящего налогового органа такая инспекция будет выглядеть плохо. А выглядеть плохо не хочет никто, тем более когда от этого (в том числе) зависит и размер премии.
Именно поэтому, оказавшись между молотом (требованиями Управления) и наковальней (правами упрямого налогоплательщика), инспекторы пускаются во все тяжкие, используя методы «на грани фола». Используя психологическое давление налоговики пытаются продавить свою волю. В нашем случае: чтобы руководитель добровольно согласился с позицией налогового органа, покаялся во всех грехах и, самое главное, не представлял никаких возражений которые бы неизбежно затянули проверку в «глубокие воды».
Итог
Для меня эта ситуация стала настоящим «откровением». После этого показательного случая я стал смотреть на систему налогового контроля совершенно иначе. Если бы еще полгода назад кто-то рассказал мне подобную историю, я бы, скорее всего, не поверил и встал на защиту коллег считая, что это сами налогоплательщики провоцируют сотрудников налоговых органов.
Но как оказалось все не так однозначно, как я считал раньше. Теперь я допускаю, что такое общение имеет место быть и понимаю, что это даже для многих становится нормой, потому что слышу о подобных инцидентах всё чаще и чаще.
И здесь у меня появляется вопрос, а как вообще до этого дошло? 12 лет я проработал в налоговой службе, из которых последние 4 года в Управлении. И ни на встречах в Управлении, ни в инспекции никогда ни я, ни те, кто были со мной, не позволяли себе такого общения. Когда вектор налогового контроля повернул не в ту сторону, что подобное поведение стало практически нормой?
Если у вас есть конкретные вопросы по налоговому контролю или проверкам, то пишите в личные сообщения или в телеграм. Мой Telegram-канал «Налоговый Инсайдер». (пишу о реальных методах налогового контроля и «налоговой кухне»)
