Это эссе объемом 2800 слов (на 12 минут чтения) о том, как выжить внутри ИИ-революции в разработке ПО и не поддаться всеобщему страху, витающему вокруг нас. Я поделюсь несколькими уроками, которые усвоил на сложных горных маршрутах — оказалось, они отлично помогают в укрощении ИИ-агентов. Думаю, эти принципы пригодятся всем работникам умственного труда.
Забегая вперед, вот эти уроки:
Перестаньте слушать тех, кто напуган
Ищите свидетельства из первых рук, а не мнения
Идите с тем, в ком больше энтузиазма, чем в вас
Не смотрите вниз
Вам понадобится другое снаряжение
Выбросьте вершину из головы
И все же я надеюсь, что вы разделите со мной этот подъем.
Фотография выше сделана высоко в горах. Справа — головокружительный обрыв. Оступишься в паре мест — и шансов выжить почти не останется.
Хотели бы вы там прогуляться?
Большинство ответит: «ни за что».
Но что, если я скажу, что этот снимок, хоть и абсолютно реален, все же обманчив. На фото — вовсе не какая-то безлюдная глушь. Тропа находится в самом посещаемом национальном парке Америки. Перила и скобы там невероятно прочные, даже когда причудливо огибают выступы скал. Ежегодно этот маршрут проходят тысячи людей, включая детей и пожилых. А смертельные случаи здесь происходят примерно раз в 30 лет.
Собственно, прошлым летом мы с моим 13-летним сыном одолели этот подъем — он называется Тропа Пропасти. Наверху мы видели и других людей, в том числе семью с детьми. Это было невероятное приключение, а виды оттуда просто потрясающие.
Да, подъем был изнурительным, а местами — по-настоящему страшным. И хотя за моими плечами много сложных маршрутов, здесь я ужасно нервничал. Не будь со мной моего бесстрашного сына, я бы в жизни на это не решился.
Добравшись до вершины, я по привычке сказал ему: «Я горжусь, что ты это сделал». Он закатил глаза и ответил: «Это я горжусь тобой». И он был прав. Рисковал-то здесь именно я. (Надо признать, это слегка задело мое самолюбие.)
И все же, карабкаясь по сложнейшим тропам Акейдии, я понял о страхе то, чего не мог себе представить еще несколько лет назад.
Я всю жизнь пишу софт. И сейчас, столкнувшись с этими поразительными ИИ-агентами, я чувствую, что будущее нашей профессии находится на вершине пугающей горы, скрытой за облаками. Никто не знает, насколько долог подъем и что ждет нас наверху. Хотя многие уверенно заявляют, что мы туда не доберемся — мол, на вершине останутся только ИИ, а значит, нам пора начинать дрожать за свой кусок хлеба.
Лично я далеко не так уверен, что агенты лишат всех нас работы. И хотя я не думаю, что на эту гору взойдут абсолютно все, сам я твердо намерен быть в их числе.
И все же в нашей сфере сейчас так много страха. Это так… непривычно! Тревога витает на любой встрече инженеров. В прошлом году я был на ИТ-конференции, лозунгом которой служила успокаивающая мантра — «человек в контуре управления». Однако мой коллега резонно подметил: «Судя по докладам, все только и думают о том, как человека из этого контура исключить». И это правда. Я точно знаю, что некоторые выдающиеся разработчики тихо, но упорно создают новые инструменты, призванные сделать их коллег пережитком прошлого. Говорят, им за это щедро платят. (Возможно, тридцатью сребрениками?) Не волнуйтесь, пока им это не удалось.
Эта революция — чем бы она ни была — не похожа на предыдущие технологические сдвиги, бесцеремонно врывавшиеся в нашу профессиональную жизнь, вроде появления веба или мобильных приложений. Те перемены сопровождались безудержным оптимизмом и не угрожали напрямую средствам к существованию людей, которые просто не хотели менять профиль.
Сейчас всё иначе. Колоссальный оптимизм действительно встречается, вот только исходит он почти исключительно от финансово защищенных людей и тех, чьи резюме увешаны элитными регалиями. Они ни капли не сомневаются, что по праву займут редкое место в спасательных шлюпках, пока океанский лайнер идет ко дну вместе с большинством их контактов из LinkedIn. (И, вероятно, они правы.) Но, увы, далеко не все из нас Стивы Йегги, не так ли?
Для остальных — кому нужно оплачивать счета и кормить детей — остается страх. Одни в панике боятся потерять работу или тревожатся из-за мрачных экологических, политических и социальных последствий, которые ИИ уже навлекает на нашу планету. Другие упорно взбираются на туманную гору, но все равно изводят себя страхом пропустить какую-нибудь критически важную технологию, необходимую для выживания, — и смотрят видео, специально созданные, чтобы напугать их еще сильнее. Третьи и вовсе отказываются начинать подъем, втайне терзаясь мыслью, что их прежний скепсис уже ничем не оправдан.
Всю жизнь мы были профессией, устремленной в будущее, но сегодня этого о нас уже не скажешь. Вместо этого большинство оглядывается через плечо, прислушиваясь к шорохам в высокой траве.
За последние годы страх перед ИИ-агентами не раз подбирался и ко мне, но мне удается держать его на расстоянии… почти каждую ночь.
Один из лучших способов справляться с ним оказался предельно простым:
Перестаньте слушать тех, кто напуган.
Довольно странно сознательно игнорировать стольких коллег по цеху, включая почти всех авторов в соцсетях. Раньше я так никогда не делал.
Однако я усвоил этот неожиданный урок, когда несколько лет назад столкнулся с еще одной сложной горой в национальном парке Акейдия — вершиной Улей.
Улей — знаменитая тропа с отвесными скалами, явно не для тех, кто боится высоты. (На фото выше запечатлено, как трое моих детей поднимаются по ней пару лет назад. За правым плечом моей 12-летней дочери в центре — весьма внушительная пропасть.)
Именно Улей, а не Пропасть, преподал мне неожиданный урок о популярности и страхе, который идеально применим к разработке в эпоху ИИ.
У этой горы манящее название, и тропа открыта большую часть года, и расположена рядом с главными парковками, и часто мелькает на сувенирных вывесках и толстовках. Я даже купил себе памятную табличку на чердак.
За несколько чудесных летних поездок мы со старшими детьми прошли немало сложных маршрутов в Акейдии, и я задумался: по силам ли нам Улей? Я полез читать отзывы. Звучало это по-настоящему жутко. Я изучил десятки сайтов и просмотрел сотни комментариев. Чем больше я читал, тем меньше мне хотелось испытывать судьбу.
Что еще хуже, смотрителям парка запрещено оценивать, справитесь ли вы с маршрутом. (Я их понимаю.) Никто из знакомых тоже не хотел брать на себя ответственность и советовать семье лезть в опасное место. Все просто пожимали плечами. Это лишь подстегивало страх.
Но я находил и факты, говорившие об обратном.
Мои изыскания показали, что за десятилетия здесь сорвался лишь один человек, после чего тропу обезопасили. Кроме того, тысячи самых разных людей, включая детей и пенсионеров, проходили ее без единой царапины. К тому же гора была не такой уж высокой, а сложные участки, судя по детальным фото в сети, казались очень похожими на то, что мы уже преодолевали раньше. Маршрут не выглядел чем-то непреодолимым.
Как оба эти утверждения могут быть правдой? И где же истина?
Она оказалась куда ближе ко второй версии, что и подтвердилось во время восхождения. Порой было страшновато, но физически маршрут оказался не таким уж тяжелым. Было весело, и теперь этим можно козырнуть перед теми, кто только слышал, насколько это страшно, но сам не поднимался.
У меня есть легкая боязнь высоты, поэтому я просто лез вверх и ни разу не обернулся, что подводит меня к следующему уроку:
На самом деле смотреть вниз вообще не обязательно.
Поразительно, как люди считают своим долгом время от времени поглядывать вниз, чтобы оценить пройденный путь, осознать, как высоко они забрались, или пощекотать себе нервы видом опасности сверху. Зачастую это вызывает лишь панику. Я решил, что главное — добраться до вершины, а смотреть вниз я буду только оттуда. Все дело в фокусе — пропасть не так ужасна, если туда не смотреть.
Я могу вспомнить множество моментов, когда учился работать с ИИ-агентами и оркестрировать целые ансамбли, но по глупости останавливался, чтобы «посмотреть вниз». В работе это выглядит как внезапный ступор и одни и те же вопросы к самому себе:
«Действительно ли нужна эта безумная технология? Разве старый способ недостаточно хорош?»
«А как же мои любимые языки программирования? Будут ли они вообще иметь значение в будущем?»
«Какова экологическая цена моих запросов?»
«Не теряю ли я навык писать код самостоятельно?»
«Что, если этот агент продолжит совершенствоваться и станет лучше меня?»
«Не упускаю ли я прямо сейчас какую-то прорывную ИИ-технологию? Может, пролистать новости?»
Ни одно из этих раздумий не поможет вам лучше работать с агентами. Они лишь высасывают энергию в моменты, когда нужно либо отдыхать, либо продолжать восхождение.
Теперь Улей кажется мне классическим «информационным водоворотом». О нем трубят на каждом шагу, а отзывы сводятся либо к паническим рассказам перепуганных туристов, либо к хвастовству тех, кто поднялся. Вся эта шумиха о тропе оторвана от реальности самого восхождения.
Парадоксально, но престиж покорения этой тропы полностью держится на всеобщем внимании и страхе. Те, кто поднялся, хотят чувствовать значимость своего поступка, и у них нет ни малейшего желания обесценивать свое достижение, успокаивая других. («Ну да, там действительно было страшно!») Никто не заинтересован развенчивать этот миф. Именно это понимание в точности объясняет поведение крикливых ИИ-ютуберов.
ИИ — это информационная воронка планетарного масштаба. Уже больше года кажется, что это единственная тема для разговоров в ИТ. Людей, которые спокойно используют агентов для ускорения работы — и особо этим не встревожены — просто не слышно. Вы не увидите их взвешенных туториалов на YouTube. Вместо этого мы каждый день наблюдаем, как 30-летние блогеры агрессивно впаривают нам «вайб-порнографию» от ИИ-агентов. Они заявляют, что их YOLO-воркфлоу с кучей агентов, безлимитными токенами и неограниченными правами — это приговор для всех нас. (Но лично вы сможете выжить, если нажмете кнопку подписки на их канал, уловили?) Эти самоуверенные дельцы продолжают торговать страхом ради просмотров.
Прежде всего, перестаньте слушать паникеров. (Да, полностью избежать их невозможно — они повсюду и вываливают на вас свои тревоги даже без спроса.)
Вы должны находить полезную информацию и безжалостно отсекать все остальное. Отсюда следует еще один усвоенный мной урок:
Находясь в информационном водовороте, ищите свидетельства из первых рук, а не мнения.
В итоге я окончательно убедился, что Улей не так уж страшен, благодаря какому-то парню, который не поленился сфотографировать каждый метр маршрута. Я сравнил снимки с тем, что уже проходил на похожих участках — вроде непопулярной, но восхитительной тропы Бич-Клифф, которая никого не пугает и почти не привлекает внимания в сети.
Когда дело касается ИИ, я отказался от мнений, прогнозов и красивых демо-версий. Я прислушиваюсь к опытным специалистам — тем, кто использует агентов в реальных проектах, скромен, не пытается мне что-то продать и не руководствуется страхом. Вот мои ориентиры: Саймон Уиллисон, Мартин Фаулер, Джесси Винсент, и да, я без раздумий отдаю 15 долларов в месяц незаменимому Pragmatic Engineer.
Когда дело дошло до Пропасти — признанной самой сложной тропой Акейдии, — я применил тот же подход. (На самом деле это даже не пеший маршрут, а скалолазание без веревок.) Вооружившись детективными методами, отточенными на Улье, я выяснил, что этот маршрут в три раза длиннее и на нем есть куда более жуткие участки.
Это подводит нас к следующему уроку.
Идите с тем, в ком больше энтузиазма, чем в вас.
Не знаю, как так вышло, но мой спортивный 13-летний сын — настоящий сорвиголова. Он готов ввязаться в любую авантюру, в то время как я не разделяю его восторга от экстремальных американских горок.
Разумеется, он сразу загорелся Пропастью. Папа же сильно нервничал.
Но я знал — если кто-то и способен затащить меня на эту гору, так это он. К тому же мне не хотелось его подвести. Если честно, у подножия тропы я чуть было не свернул миссию. Тяжело вздохнул и подумал: «Я пройду только самое начало. В крайнем случае, на первой трети подъема можно сойти с маршрута и спуститься другой тропой».
Поэтому, если вы не уверены, как подступиться к ИИ, или пока не полны энтузиазма, найдите тех, кто этим горит, и держитесь их! Вам не нужно бросать друзей или коллег, которым это неинтересно. Вместо этого станьте источником энтузиазма в их мире. (Именно это произошло со мной больше года назад.)
Еще одна причина, по которой я не сдался, заключалась в том, что я купил правильную обувь.
Большинство троп можно пройти в обычных кроссовках почти в любую погоду. Но поскольку Пропасть — это восхождение, а не прогулка, я понял, что мои старые беговые кроссовки могут подвести, ведь на той неделе я уже поскользнулся в них на вполне безобидном склоне.
Проезжая через соседний Бар-Харбор, мы семьей заскочили в магазин спорттоваров, чтобы присмотреть походную обувь для нас с сыном. Я сказал продавцу, что мы идем покорять Пропасть. Он уважительно приподнял бровь и заметил, что для этого, разумеется, понадобится серьезная обувь.
Держа в руках непривычные кроссовки, я посмотрел на ценник, а потом на жену. Она ответила мне многозначительным взглядом, который явно говорил: «Окей, покупай, но ты же понимаешь — раз мы их берем, тебе действительно придется туда подняться». Я только кивнул.
И новая обувь оправдала себя на все сто! На сложных участках, карабкаясь по скалам, мы пережили пару напряженных моментов и убедились — какое счастье, что мы были именно в них. Они давали совершенно иное ощущение сцепления, которое мне и было нужно.
Это напоминает мне о том, как я решил использовать Claude Code через пару недель после его релиза в марте прошлого года. Токены там стоили в десять раз дороже, чем на других платформах. Но, заплатив, я внезапно втянулся в дело по-настоящему.
Важно было и то, что работа с Claude Code прямо в терминале давала совершенно новый опыт разработки. Многим тогда казалось странным, что я использую CLI для управления кодом. Для меня это тоже было в новинку, и тем лучше — я наконец-то перестал бессмысленно возиться с подсказками от GitHub Copilot.
Вот урок, который я перенес и в сферу ИИ:
Вам понадобится другое снаряжение.
Вы должны регулярно экспериментировать с новыми инструментами, которые выводят вас из зоны комфорта. Простого использования ИИ-фич в вашем привычном редакторе недостаточно для постоянного роста или смены парадигмы — подобной недавнему переходу от командной строки к управлению множеством агентов одновременно.
И последняя мысль — перестаньте думать о том, где мы все однажды окажемся.
Выбросьте вершину из головы.
Поднимаясь по Пропасти, я решил думать только о том, что находится прямо передо мной. Я знал, что эта гора намного выше Улья, поэтому я просто преодолевал один сложный метр за другим.
Преимущество такого подхода раскрылось ближе к вершине. Дело в том, что самый пугающий участок я просто не разглядел на фотографиях в сети.
На фотографии выше, которую я не видел до восхождения, показан длинный уступ с очень узким карнизом (он гораздо уже, чем кажется под таким углом). И даже снимок не передает того леденящего чувства абсолютной незащищенности, когда за спиной нет ничего, кроме долгого, смертельного падения. А эти нижние скобы — единственное, что не дает ногам соскользнуть в бездну.
Когда я подошел к нему, в голове билась одна мысль: «Да ни за что в жизни».
Но пути назад уже не было. Я зашел слишком далеко! Я посмотрел вверх и увидел, что вершина находится прямо над этим последним траверсом. Поэтому я просто вцепился в железки, затаил дыхание и осторожно двинулся вдоль обрыва вслед за сыном, чей пыл внезапно тоже поубавился.
Знай я заранее, что ждет меня наверху, я бы, возможно, никогда не полез на эту гору. Какое счастье, что я этого не знал.
Что касается будущего программной инженерии — я не знаю, что скрывается выше по склону горы, на которой мы оказались. Впереди, вероятно, будет немало изнурительных и пугающих моментов. Но беспокоиться о них сейчас не стоит.
Надо просто продолжать подъем.
