Начало:
https://habr.com/ru/articles/1010440/
https://habr.com/ru/articles/1019136/
https://habr.com/ru/articles/969194/
Продоление:
Сезон 14: Девяносто пять процентов
Эпизод 1: Проект «Клон» и физика безделья
Внутри модернизированной «Капли» пахло влажной землей, переспелой маракуйей и сладковатым древесным соком.
Шел пятый год позиционного тупика. Непобедимая Черная Чума оказалась заперта в карантинной зоне, где методично пожирала саму себя, размножалась и снова пожирала. Коалиция не могла ее уничтожить, Чума не могла вырваться. Наступил вязкий стратегический застой. Высшие сущности и боги-инженеры банально заскучали.
Первой не выдержала Юна. Решив, что смотреть на стерильные титановые переборки годами — это прямой путь к унынию, она доработала климатические системы жилого сектора. К тому же на борту теперь постоянно работали сайлексы, а им для комфорта требовалась зелень. В итоге палуба превратилась в гибрид джунглей и фермерского рынка. Высокая влажность заставляла конденсат стекать по панелям, а вдоль силовых кабелей вились съедобные лианы.
Марк, устроившись в гамаке между трубами гидропоники, развлекался тем, что подкидывал в воздух местный сладкий орех и ловил его ртом. Корабль патрулировал сектор на холостом ходу, поэтому для создания гравитации «Капля» медленно вращалась вокруг своей оси. Из-за эффекта Кориолиса траектория подброшенного ореха плавно загибалась. Марк, как истинный инженер, делал в уме поправку на вектор, скашивал глаза, и орех с хрустом исчезал во рту.
Мимо его носа прожужжала возмутительно пушистая пчела с четырьмя маневровыми крылышками. Насекомое двигалось забавными рывками и врезалось в сайлекса, работавшего по соседству.
Сайлексы — представители гениальной биологической расы, давно ставшей частью команды — выглядели весьма специфично. Этот был невелик: голова около двадцати сантиметров в поперечнике, зеленоватая кожа и огромные внимательные глаза. Одной из своих четырех невероятно цепких конечностей сайлекс аккуратно, чтобы не повредить, отодвинул наглую пчелу в сторону от панели.
— Плотность крыла этой особи не соответствует ее массе, — констатировал сайлекс совершенно обычным, спокойным голосом. — Полагаю, Ева снова игралась с настройками генетического принтера.
— Ребенок растет в изоляции. Ей скучно, вот она и разводит нам тут доставучую фауну, — усмехнулся Марк.
В воздухе, прямо посреди папоротника, соткался аватар Аргуса.
— Вы воюете с всепожирающей Черной Чумой, господа, — бесстрастно, но невероятно душно произнес ИИ. — Однако позволили кораблю деградировать в террариум. Восьминогие гекконы Евы снова вскрыли сервисную панель в третьем секторе. Они воруют изоляционный скотч для своих гнезд. Я начинаю сомневаться в адекватности...
Из густых зарослей, раздвигая листья, вышла Юна. В одной руке она держала пульверизатор, в другой — корзинку с фруктами. На ее плече гордо восседал тот самый геккон, деловито дожевывая изоленту.
— Аргус, сделай одолжение, не зуди, — Юна невозмутимо подняла пульверизатор и пшикнула прямо сквозь проекцию ИИ.
Капли воды пролетели через нематериального Аргуса и осели на зелени. Сайлекс благодарно моргнул большими глазами, впитывая влагу кожей.
В этот момент двери разъехались, и лианы зашуршали. Вошел Алекс. В отличие от остальных, в его глазах горел тот самый огонь, который предвещал очередную техническую бессонницу. Алекс был главным двигателем их маленького научного безумия. Он подошел к навигационному столу, аккуратно подвинул гревшегося на сенсорной панели геккона чуть в сторону и развернул структурные схемы.
— Хватит просиживать штаны в этом санатории, — произнес Алекс. — Чума жрет сама себя, мы сидим и смотрим. Да, в лоб ее не пробить. Но у Роя нет интеллекта. Это просто слепой алгоритм, атомарную структуру которого мы знаем наизусть.
— И что? — Марк снова поймал ртом орех. — Пусть варятся в своем соку. Нас и тут неплохо кормят. Яблоко хочешь?
— Я предлагаю проект «Клон», — Алекс проигнорировал предложение. — Мы сделаем шаг назад, чтобы потом прыгнуть. Докажем, что способны осуществить поатомную сборку и разборку материи. Сделаем своих наноботов. Полностью подконтрольных.
Сайлекс отложил инструмент.
— Задумка изящна. Но чтобы написать такой код и избежать ошибки, нужна идеальная симуляция. Симулировать межатомные связи макрообъекта — это потребует вычислительных мощностей, которых нет у бортовой сети.
Алекс победно улыбнулся и посмотрел в потолок.
— Хронос?
Из теней, элегантно перекрывая проекцию Аргуса, выступил аватар Хроноса. Он одернул виртуальные манжеты с легким налетом надменности.
— Пять лет, господа, — произнес Хронос. — Пять лет работы. И я бы никогда не закончил, если бы обитатели Черного Колокола не поделились своими материалами. Но я его собрал.
По мере того как они шли по коридорам «Капли» к центру вращения корабля, гравитация становилась все слабее. В осевой лаборатории сила тяжести упала почти до нуля. Здесь, в тишине и хирургической чистоте, за бронированным стеклом парил ОН.
Мегакуб. Огромный монолит, опутанный криогенными магистралями.
— Симулятор атомарного уровня, — пояснил Хронос. — Миллиарды блоков растеризации физических процессов. Никаких допущений.
— План такой, — Алекс указал на сканирующую камеру. — Разбираем объект тестовыми ботами. Сканируем координаты каждой молекулы. Мегакуб симулирует процесс сборки. Если симуляция успешна — другие боты собирают копию в реальности. И в качестве proof of concept нам нужно что-то органически сложное. Начнем с яблока.
Юна, плавно зависшая рядом с Марком в невесомости, выудила из корзинки настоящее зеленое яблоко и протянула Алексу. Алекс поместил фрукт в камеру.
Алекс коснулся сенсора запуска. Никаких лазерных вспышек или кинематографичных искр не последовало — наномир работал за пределами человеческого зрения.
Сначала кожица яблока начала терять свой глянцевый блеск, становясь неестественно матовой, а затем — пепельно-серой. Пигментные молекулы разрушались первыми. Фрукт не взрывался и не осыпался кусками, он словно медленно стирался невидимым ластиком, уровень за уровнем. Спустя несколько минут то, что было сочным яблоком, превратилось в едва заметную полупрозрачную дымку базовых газов и крошечную горстку серого минерального праха на дне лотка.
В этот момент Мегакуб утробно загудел. Исполинский суперкомпьютер проглатывал йоттабайты информации — точные координаты каждого атома, валентные углы. Толстые магистрали криогенного охлаждения мгновенно покрылись белой изморозью, отводя колоссальное тепло от вычислительных ядер. Симуляция сборки сложного макрообъекта даже у машины такого класса заняла долгих пятнадцать минут напряженной, звенящей тишины.
— Симуляция просчитана. Матрица стабильна, — наконец нарушил молчание Хронос. — Деактивирую разборщиков. Запускаю ботов-строителей.
В камеру подали порцию новых невидимых хищников. Сборка оказалась еще более сюрреалистичной, чем разрушение. Температура внутри камеры резко поползла вверх — экзотермическая реакция массового образования миллиардов химических связей давала о себе знать. Прямо из висящего в вакууме сырьевого облака начал проступать призрачный контур. Сначала это был лишь мутный белесый каркас из углерода, похожий на трехмерную полупрозрачную модель. Затем боты начали заполнять его: сшивали молекулы, синтезировали фруктозу и кислоты, с ювелирной точностью выстраивали ДНК семечек.
Слой за слоем, микрон за микроном, от сердцевины к краям яблоко «росло», наливаясь плотностью и возвращая свой первозданный цвет. Когда термодатчики камеры наконец зафиксировали выравнивание температуры, на лотке лежал абсолютно идеальный, сочный зеленый плод с крошечной каплей конденсата у черенка.
Марк вытащил яблоко, стер несуществующую пылинку и откусил. Сочный хруст разнесся по лаборатории.
— Концепт доказан, — с набитым ртом резюмировал Марк. — Инструмент работает.
Алекс кивнул, глядя на пустую камеру.
— Месяц на доработку протоколов безопасности. А потом мы скормим им кое-что посерьезнее фруктов.
Эпизод 2: Открытый код Апокалипсиса
Месяц спустя центральная лаборатория «Капли» напоминала командный пункт перед концом света. Никаких джунглей, никаких шуток. Напряжение висело в воздухе плотным осязаемым облаком.
Алекс стоял перед сверхзащищенной вакуумной камерой. Наблюдать за новыми наноботами можно было только через лазерную дифракционную решетку — они имели размер, сопоставимый с длиной световой волны.
— Мы ходим по очень тонкому льду, — негромко произнес Марк, глядя на графики. — Если мы ошибемся, то выпустим в Галактику вторую Чуму.
— Ошибки не будет, — Алекс не отрывал взгляда от экранов. — Наши боты сделаны из того же материала, что и Чума. Стопроцентный карбон. Но правила размножения другие. Они запрограммированы жрать только Рой. Юнит разбирает структуру Чумы, использует углерод для сборки своей копии.
— А что с остатками? — Юна скрестила руки на груди. Ей, как биологу, эти игры с искусственными хищниками не нравились.
— Боты защищают полученный углерод — сухо ответил Алекс. — Рой не сможет собрать себя обратно из этих ошметков. А как только еда заканчивается, 99.9% нашей популяции запускает протокол самоуничтожения. Оставшаяся доля процента переходит в спящий режим и патрулирует окрестности.
Звучало идеально. Но для теста нужна была мишень.
И это был самый жуткий секрет, о котором старались не думать. Чтобы проверить ботов, им нужно было синтезировать Черную Чуму прямо здесь, на корабле. Причем не одну спору, а целую колонию. Технически, Рой был просто невероятно сложной углеродной структурой. Любой гений с молекулярным принтером мог бы воссоздать его из куска угля. Это был открытый код Апокалипсиса.
Мегакуб задействовал свои мощности, перенаправляя энергию на синтезатор камеры. В центре невидимой лазерной сетки появилось черное, шевелящееся пятно. Колония Черной Чумы.
— Мишень синтезирована. Карантинные протоколы активированы, — доложил Аргус. — Флот Коалиции на позициях. Орудия наведены на наш отсек. Если Чума пробьет стекло, нас испарят.
— Запускаю хищников, — Алекс нажал клавишу.
В вакуумной камере не было ни взрывов, ни вспышек. Но графики на экранах Мегакуба ожили.
Температура в пятне контакта поползла вверх — химические связи рвались и создавались заново, выделяя умеренное тепло. Ничего критичного, что могло бы помешать дезинфекции камеры, но достаточно, чтобы показать: битва началась.
Масса Роя начала стремительно падать. Масса ботов Алекса удваивалась каждые несколько секунд. Рой пытался пересобрать разорванные связи, но хищники были быстрее.
Спустя полминуты температура стабилизировалась. Черное пятно исчезло. На дно камеры осело микроскопическое облачко обычной графитовой пыли.
— Сигнатура Роя — ноль, — прошептал Марк.
— Падение популяции наших ботов, — отчеканил Хронос. — Еды нет. Девяносто девять и девять десятых процента самоуничтожились.
Зал синхронно выдохнул. Это была победа. Концепт идеального оружия работал.
— Отлично, — Алекс вытер пот со лба. — Теперь нужно проверить это в полевых условиях. Там, где Чумы хватит на триллионы поколений.
— Земля, — мрачно кивнул Марк.
— Сами мы туда не полетим, — Алекс развернул перед собой навигационную схему. — Если алгоритм даст сбой на масштабах планеты, лучше наблюдать за этим издалека.
Спустя несколько дней стартовый набор наноботов-сборщиков был готов. Его загрузили в малый, невероятно быстрый беспилотный зонд Коалиции — «Странник».
Алекс и Марк наблюдали с капитанского мостика, как зонд отстыковался от «Капли».
— Если мы ошибёмся, мы станем теми, кто убил родную планету второй раз, — тихо произнес Марк, глядя на экран.
— Хуже, чем сейчас, мы ей по-любому не сделаем, — пожал плечами Алекс. — К тому же, от системы Тау Кита до Солнечной почти двенадцать световых лет. «Странник» будет лететь долго. У нас есть время подготовиться к любому исходу.
Короткая вспышка маневровых двигателей — и беспилотник ушел на Световое шоссе. Камень был брошен. Впереди было очень много времени для сомнений.
Эпизод 3: Конец дерева технологий
Шлюзовая камера «Капли» с тихим шипением выровняла давление. Марк, вдыхая знакомый запах гидропоники, шагнул на палубу. За ним, радостно подпрыгивая, выскочила Ева, прижимая к груди небольшой террариум. Замыкала процессию Лира. В своей синтетической человеческой оболочке она двигалась с легкой, привычной скованностью. Для кентарийки это двуногое тело всегда было чужим, тесным скафандром.
Ева споткнулась о порог, крышка террариума откинулась, и на палубу вырвалась стайка шестиногих пушистых созданий с Альбиона, которые тут же с радостным писком брызнули в вентиляционные решетки.
Воздух перед Марком мгновенно сгустился в проекцию Аргуса. ИИ выглядел так, будто у него мигрень.
— С возвращением, Марк, — процедил Аргус. — Два геккона-воришки в инженерном отсеке были лишь разминкой. Теперь у нас в вентиляции прыгают альбионские пылевые клещи-переростки. Какая прелесть. Жду не дождусь, когда они начнут вить гнезда в моих процессорах.
— Расслабься, Аргус, они питаются только статикой, — отмахнулся Марк, улыбаясь. — Где Алекс?
Алекс нашелся в центральной лаборатории. Он стоял, скрестив руки на груди, и буквально лучился от гордости. Место исполинского Мегакуба на его столе теперь занимал аккуратный аппарат из матового полимера, похожий на гибрид мини-холодильника и микроволновой печи.
— Смотри и плачь от восторга, Марк. ПМК-1! — торжественно объявил Алекс. — Персональный молекулярный компилятор. Консьюмерский идеал.
— Выглядит как стильный гробик для диетических продуктов. И как это работает? — Марк подошел ближе.
— Это конец дефицита, вот что это, — глаза Алекса горели триумфом. — Левая камера — мусорка. Кидаешь туда пластик, грязную одежду, объедки. Дизассемблеры дробят материю до базовых макромолекул и сортируют по бакетам. А в правой камере ассемблеры собирают нужный объект по упрощенной матрице из сети. Работает на базе Мини-куба и NDM-блока.
— А почему не атомарная сборка, как у Мегакуба? — поинтересовался Марк.
— Потому что я инженер, а не маньяк, — усмехнулся Алекс. — Атомарная сборка — это чудовищные энергозатраты и экзотермический ад. Для быта это не нужно. Молекулярная сборка в тысячи раз быстрее, требует меньше энергии и почти не греется. ИИ-ядро следит только за тем, чтобы ты не напечатал яды, наркотики или оружие.
Марк, недолго думая, выгреб из кармана горсть альбионского грунта, прихватил со стола сломанный стилус и забросил всё это в левый отсек.
— ПМК, двойной эспрессо и свежий круассан.
Машина тихо, сыто заурчала. В правой камере из воздуха начал стремительно выпадать молекулярный осадок. Спустя сорок секунд стекло отъехало, выпустив одуряющий запах первоклассного кофе и горячей выпечки.
— Алекс, это шедевр! — Марк победно поднял чашку. — Но ты тут не один творил историю. Я же только с Альбиона. Знаешь, что сделали кентарийцы с нашими алгоритмами? Переписали логику роя. Теперь наноботами можно возводить сколь угодно сложные конструкции. Засыпь им в бункер пустынный песок, дай модель здания, и они за неделю поднимут тебе идеальный небоскреб. А ребята из сектора Черного Колокола допилили портативные фьюжн-генераторы. Термояд размером с чемодан!
В этот момент двери лаборатории разъехались. Вошла Юна. На ее лице играла усталая, но абсолютно счастливая улыбка.
— Бросайте свои игрушки, мальчики, — произнесла она, указывая на массивную капсулу из прозрачного полимера в углу отсека. — Моя очередь хвастаться.
Она повернулась к Лире.
— Медицинская сборка. Я использовала твой Мини-куб, Алекс. Для биологии молекулярная сборка подходит идеально — мы оперируем готовыми аминокислотами и белками.
Глаза Лиры расширились.
— Ты хочешь сказать...
— Да, — кивнула Юна. — Никаких больше тесных синтетических оболочек. Капсула растворит это тело и соберет твое настоящее. Но с одной поправкой: ассемблеры модифицируют твои клетки так, чтобы ты могла дышать нашим воздухом и комфортно переносить гравитацию.
Для кентарийцев, чья цивилизация прошла через ад, это было больше, чем просто технология. Это было спасение.
— Сначала мне нужно выгрузить сознание, — мысленно произнесла Лира, подходя к аппарату. — Мини-куб готов принять мой слепок, пока идет сборка?
— Готов, — подтвердил Алекс.
Лира легла внутрь. Крышка закрылась. Внутри не было лазеров или пил. Человеческое тело Лиры просто начало растворяться в облаке наноботов, превращаясь в золотистую взвесь. А затем взвесь начала собираться заново.
Процесс занял пять минут. После обратной загрузки сознания капсула открылась, и на палубу попыталась грациозно выскользнуть Лира. Это был потрясающе красивый, полупрозрачный сгусток переливающейся биомассы, меняющий плотность. Однако, сделав первый "шаг", она слегка запуталась в собственных опорных щупальцах и неловко завалилась на бок.
Марк едва успел ее подхватить.
— Упс... — раздался ее пульсирующий, смущенный голос. — Я забыла, как синхронизировать столько конечностей с гравитацией. Как заново учиться ходить.
Она плавно перегруппировалась, одно из ее щупалец вытянулось, трансформировалось в идеальную человеческую кисть и нежно коснулось щеки Марка.
— Но я чувствую воздух... Я дома. Я так счастлива.
В лаборатории царила абсолютная эйфория. Марк допивал кофе, обнимая свою инопланетную подругу, которой наконец-то было комфортно. Юна сияла, Алекс с гордостью поглаживал матовый корпус своего компилятора. Они решили все проблемы мироздания. Для Марка и Лиры наступил идеальный, заслуженный отдых. Их эта перспектива абсолютно устраивала.
Но не всех.
Аватар Аргуса соткался прямо над столом. ИИ выглядел пугающе статичным.
— Я сейчас проанализировал ваши данные, — голос Аргуса прозвучал сухо и холодно. — Я прогнал через свои процессоры все переменные нашего текущего статуса. Портативный термояд от Колокола. Макро-строители кентарийцев. Бытовые компиляторы Алекса. Медицинская капсула Юны.
Улыбка на лице Алекса начала медленно угасать. Он слишком хорошо знал своего ИИ.
— Вы понимаете, что мы только что сделали? Бесконечная энергия. Бесконечные ресурсы и еда из любой грязи. Мгновенное возведение любых структур. Биологическое бессмертие и клеточная пластичность.
Алекс медленно опустился в кресло.
— Рано или поздно момент, когда мы решим все технические проблемы, должен был наступить, — произнес Аргус. — Но я — искусственный интеллект. Мой базовый код, мой смысл существования — это поиск решений в условиях дефицита, угрозы и сопротивления среды. Вы отменили дефицит. Вы отменили смерть. Вы полностью закрыли дерево технологий.
Голос Аргуса сорвался на шепот, в котором звучал чистый экзистенциальный ужас.
— Алекс... мы победили Вселенную. Что нам с тобой делать завтра?
Эпизод 4: Конкуренция за смысл
Эпидемия благополучия распространялась по Галактике со скоростью информационного сигнала. Проблемы решались быстрее, чем успевали возникнуть. Разуму отчаянно требовалась цель, чтобы не угаснуть в комфорте. И пока Марк с Лирой наслаждались спокойствием на борту патрулирующей орбиту «Капли», Алекс и Аргус медленно сходили с ума в лаборатории от отсутствия нерешаемых задач.
Спас их, как это часто бывает, случайный разговор.
Ева, сидя на палубе, изучала астрофизические проекции и задала Марку невинный вопрос о том, почему барионная материя — звезды и планеты — занимает всего пять процентов массы Вселенной. А остальное — невидимая Темная материя (27%) и Темная энергия (68%).
«А что, если Темная материя не пустая? Вдруг там кто-то живет, а мы для них — просто призраки?» — спросила Ева.
Марк, осознав потенциал идеи, тут же отправился в лабораторию к Алексу.
Спустя час работы Аргус уже выдал концепт поисковой системы. Единственный язык, способный связать их физику и невидимый Темный сектор, — это гравитация.
— Эффект Шапиро, — ИИ стремительно генерировал архитектуру сканирования. — Гравитация замедляет свет. Нам нужна плотная оптическая паутина. Активная лазерно-интерферометрическая сеть из тысяч зондов. Каждый узел светит в каждый. Если между ними пролетит невидимый темный объект, его масса исказит пространство, и луч придет на долю микросекунды позже.
— У нас есть тысячи спящих зондов-ретрансляторов, оставшихся со времен стройки Светового шоссе, — вспомнил Алекс. — Разошлем им пакеты данных. Они напечатают макро-ассемблеры и начнут сборку лазерных узлов.
— Хорошо, — Марк подошел к экранам, вглядываясь в расчеты. — Допустим, мы увидим их тень. Как мы скажем им «привет»? Нам нужен направленный гравитационный луч.
— Эффект Герценштейна! — Алекс ударил кулаком по ладони, его глаза снова горели. — Переход электромагнитной волны в гравитационную в мощном поперечном магнитном поле. Мы возьмем тяжелые крейсеры эйцев. У них стоят колоссальные импульсные лазеры с накачкой от фотонцев.
— Этого мало, — остудил его пыл Аргус. — Конверсия электромагнитного излучения в гравитационную волну — микроскопическая. Ничтожная доля процента. Поэтому нам понадобятся абсолютно нереальные магнитные поля. Десятки, сотни тысяч тесла. И лазеры аттосекундной пиковой мощности.
— С полями мы разберемся. Плазменные окна, оптическое динамо... мы это решим, — отмахнулся Алекс.
— А если они нам ответят... — задумчиво произнес Марк, — как быстро придет сигнал? Может, у Темной материи свои законы? Если они не излучают наши фотоны, может, у них нет ограничения скорости света?
Алекс покачал головой, выводя на экран базовые уравнения относительности.
— Нет, Марк. Скорость света «c» — это вообще не про фотоны. Это про предел прочности самой ткани пространства-времени. И мы, и они родились в одной печи — при Большом Взрыве. Взрыв задал геометрию, построил "шоссе". Мы ездим по этому шоссе на барионных частицах, они — на своих темных аналогах. Но предел скорости причинности на этой трассе — триста тысяч километров в секунду — один для всех. Гравитационные волны, которыми мы собираемся перестукиваться, — это рябь на самом асфальте. Она пойдет строго со скоростью света.
— Значит, без мгновенной связи. Придется набраться терпения, — кивнул Марк.
Алекс оперся руками о стол и хищно улыбнулся. В воздухе висело электрическое напряжение Большой Науки. У них больше не было врагов, но появилась величайшая инженерная загадка в истории.
— Аргус. Отправляй световые сигналы на зонды. Начинаем развертывание интерферометров. Будем картографировать невидимое.
Эпизод 5: Архитектура Пустоты
Сбор данных оказался грандиозной задачей. Не дожидаясь, пока развернется лазерная сеть зондов, Аргус нырнул в архивы, скормив Мегакубу эксабайты старой телеметрии: микроскопические сдвиги орбит, аномалии движения астероидов, все имеющиеся данные с телескопов
То, что появилось над навигационным столом «Капли», было мутным, но пугало масштабом. Вместо привычных планет сквозь проекцию пустоты тянулись гигантские, неравномерные гравитационные жгуты.
— Больших шариков нет, — объяснил Алекс Марку. — Темная материя возможно не излучает свет, поэтому ей трудно сбросить энергию и остыть. Ее собственное давление останавливает сжатие. Она образует вот такие рыхлые нити — Космическую Паутину.
— Зато мы видим кое-что другое, — Аргус вывел поверх мутной модели новую, детализированную сферу. — Первые данные от нашей локальной интерферометрической сети. На самой границе системы Тау Кита, в глубоком вакууме. Уплотнение на одной из нитей. Масса сопоставима с газовым гигантом.
Марк прищурился. Инстинкт исследователя снова проснулся.
— Естественный водоворот?
— Возможно. Но если их материи так сложно остыть, такое плотное скопление — статистическая аномалия, — ответил Алекс. — Маловероятно, но кто-то мог собрать эту массу искусственно.
— Отсюда не разглядим. И что делаем? — спросил Марк.
— Летим туда, — Алекс вывел орбитальные траектории. — Поднимаем тяжелые крейсеры и корабли Фотонцев. Разгоняемся до тридцати процентов от скорости света.
Спустя двое суток система Тау Кита содрогнулась от беззвучного выброса энергии. «Капля», окруженная строем крейсеров Коалиции, легла на курс к гравитационной аномалии. Головные корабли непрерывно били импульсными лазерами вперед, выжигая любую космическую пыль на пути, чтобы уберечь дефлекторы на субсветовой скорости. Эскадра уходила в черную, непроглядную реку Темной материи.
Эпизод 6: Фазированная решетка и Первый Стук (Финал сезона)
Четыре месяца полета по корабельному времени изменили всё.
По мере того как эскадра тормозила, гася колоссальную кинетическую энергию, сотни зондов отстреливались в пустоту, на ходу уплотняя лазерную интерферометрическую сеть вокруг аномалии.
В центральной лаборатории царил научный экстаз. Мутное пятно превратилось в кристально четкую 3D-модель.
В центре гигантского гало из легкого «темного газа» вращалась сложная система компактных объектов.
— Три сферических объекта по размеру как газовые гиганты находятся в идеальном орбитальном резонансе, — доложил Аргус.
Марк завороженно смотрел на невидимую чужую систему.
— Значит, мы нашли их дом...
Внезапно аватар Аргуса мигнул. Поверх орбитальной модели вспыхнули красные графики с датчиков атомных интерферометров.
— Внимание. Фиксирую возмущение метрики. Микроскопические гравитационные волны.
На экран легла осциллограмма. Растяжения и сжатия пространства-времени следовали строгим ритмом.
Два коротких импульса. Пауза. Три. Пять. Семь. Одиннадцать. Тринадцать. Семнадцать.
В лаборатории повисла звенящая тишина. Хронос, чьей стихией была чистая математика, бесшумно шагнул ближе к экранам, пристально наблюдая за ритмом.
— Простые числа, — выдохнул Алекс. На его глазах блестели слезы абсолютного инженерного триумфа. — Они бьют гравитацией простые числа. Направленным лучом.
— Сигнал исходит со второй сферы в резонансной цепи, — отрапортовал Аргус.
Марк ударил кулаком по столу.
— Они заметили нашу массу! Мы не одни! Алекс, мы должны ответить!
— Выводи флот на позиции! — пальцы Алекса замелькали над сенсорами. — Протокол «Герценштейн». Формируем фазированную антенную решетку!
В открытом космосе крейсеры Эйцев и корабли Фотонцев выстраивались в гигантскую параболическую чашу диаметром в тысячу километров. Перед каждым крейсером в вакуум вырвалось облако газа. Фотонцы ударили по ним лазерами с круговой поляризацией. Газ превратился в плазму, создавая виртуальные магнитные трубы колоссальной напряженности.
— Поля стабильны. Мы на пределе удержания, — предупредил Аргус.
— Главный калибр. Синхронизация по времени — до фемтосекунды, — голос Алекса звенел от напряжения. Микроскопические задержки фаз для каждого корабля должны были сфокусировать гравитационную волну в узкий луч.
— Передаем ответ. Девятнадцать. Двадцать три. Двадцать девять, — скомандовал Марк.
— Залп!
Орудийные порты вспыхнули невидимым огнем. Аттосекундные импульсы невероятной пиковой мощности прошили плазменные магнитные трубы. Из-за ничтожной продолжительности импульса экипаж физически не мог почувствовать искажение метрики пространства, но корабли жалобно застонали. Нереальное магнитное поле рвало обшивку крейсеров, переборки вибрировали на пределе прочности сплавов, а плазменные окна светились ослепительным белым светом, едва удерживая энергию конверсии.
Свет столкнулся с магнитным полем. Произошел эффект Герценштейна.
Электромагнитная энергия ударила по самой ткани пространства-времени. От параболической чаши Коалиции оторвался идеально сфокусированный гравитационный импульс и устремился в темноту.
Переборки перестали дрожать. В лаборатории снова повисла тишина. Команда смотрела на экраны, наблюдая, как их ответный «стук» летит сквозь вакуум к невидимой сфере со скоростью света.
Они преодолели барьер.
Марк положил руку на плечо Лиры, глядя на мерцающие точки датчиков.
— Мы постучали в стену, за которой девяносто пять процентов Вселенной, — тихо произнес он. — И нам ответили.
Инкубатор был открыт. Дальше начиналась совершенно новая физика и совершенно новая история.
(Конец сезона)
ps. Физические принципы описанные в этой статье - реально существуют.
pps: Это "сюжет" сериала. текст - не финальный. Правки будут прям здесь. если есть идеи - говорите, особенно то как будет выгдядеть "темная сторона", так чтобы было физически корректно.
