В последнее продолжительное время занимаюсь разработкой ПО и алгоритмов по русистике. Иногда ищу обсуждение, задачки из комментариев и на Хабре. Попался на глаза занятный коммент:
Мужчина и женщина должны найти друг друга на планете Земля . За тысячи лет это бывало у людей несметное число раз. Но эти двое - особый случай. Они - точка квантовой бифуркации. От их встречи зависит, станет ли мир счастливым, или навеки погрузится в печаль. Однако, найти друг друга непросто, если злые силы встают на пути. Надежда только на помощь Хранителя. И на помощь искусственного интеллекта: почти всемогущего Элвиса.
В случае американского киберпанка на ум первым делом приходят «Нейромант» и «Матрица». Наиболее ярким примером японского киберпанка является «Ghost in the Shell» — в основном в виде двух полнометражек Осии и сериальной трилогии. С 7 июля 2026 года начала выходить новая аниме-версия. Выглядит она для привыкшего к «классике» непривычно и странно: студия Science Saru решилась на эксперимент. Она перенесла на экран в профессиональной анимации, дословно и покадрово, оригинальную мангу Масамунэ Сиро 1989 года — которая сама по себе не очень ценится поклонниками цикла. Во-первых, автор был на момент создания сильнее в идеях, персонажах и образах, чем в умении внятно и понятно выстраивать графическое повествование. Во-вторых, атмосфера исходника радикально отличается от привычной по экранизациям: вместо кибернуарной меланхолии мы видим буйство красок и тонны гэгов. Натыкавшихся на мангу после аниме накрывал жёсткий когнитивный диссонанс, и её мало кто котировал, особенно за рубежом. Экранизировать её «как есть» казалось безумием. Однако, если судить по первой серии, «доведение до ума» неидеального исходника у Science Saru получается, как минимум, интересно. Попробуем разобраться, чем был «Призрак в доспехе» в своей изначальной версии?
Виктор ехал в такси и его слегка трясло. В этом состоянии он находился последнюю неделю, с того момента как Евгений Павлович предложил ему возглавить IT-проект. По словам Евгения Павловича, проект был почти готов и в конце месяца его надо будет представлять на важном мероприятии, по его мнению создавать и продавать продукт это принципиально разные задачи, требующие принципиально разных умений.
«Бросай эту сеть кофеен и иди к нам. Денег у нас больше.»
Не относитесь к автору слишком строго. Это просто научно-вдохновлённая научная-фантастика, на тему бога или симуляции (кому как нравится). Это не ИИ галлюцинации, а галлюцинации человека.
Вселенная загадочна по определению
Бесконечное, но конечное. Вечное. Вне времени и пространства. Это не просто слова, а смыслы из математики. Человеческая интуиция вряд ли способна осознать, каково это. Но, может существовать “нечто большее”, для чего эти смысла понятны, как понятен солнечный день для человека.
Привет, Хабр. 6 июля 2026 года Anthropic опубликовала исследование Verbalizable Representations Form a Global Workspace in Language Models. Разбираю технические детали и практические следствия.
Пока вы читаете это предложение, ваш мозг делает десятки вещей, которых вы не замечаете: держит осанку, регулирует дыхание, превращает линии на экране в слова. Но часть работы мозга вам всё-таки доступна - всплывший образ, обдуманное решение, куда направить внимание. Нейробиологи называют такую активность сознательно доступной и отличают её от всей остальной, идущей без нашего ведома. У неё особые свойства: её можно описать словами, ею можно управлять и рассуждать -> в отличие от автоматических процессов, которые текут сами собой.
В новой работе Anthropic показывает, что похожее разделение появилось и в языковых моделях вроде Claude. У модели обнаружился небольшой набор внутренних нейронных паттернов, которые - на фоне всей остальной обработки играют особую роль.
Первое описание соцсетей появилось в 1968 году, и его автор вовсе не собирался описывать соцсети.
В романе Филипа Дика “Снятся ли андроидам электроовцы?” есть устройство под названием эмпатоскоп. Берёшься за две рукоятки - и сливаешься с неким Уилбуром Мерсером, стариком, который вечно карабкается вверх по голому склону под палящим солнцем. Пока он лезет, невидимые мучители бросают в него камни. И вот что важно: все остальные, кто в эту же секунду держится за свои рукоятки, сливаются с ним в одно целое. Ты разделяешь усталость Мерсера: когда камень рассекает ему кожу до крови, рана появляется на твоём собственном теле. Радость работает точно также, как и боль: вливаешь в общую чашу своё хорошее настроение - и жизнь других становится чуть более выносимой.
«Мы принадлежим крестоформу?»
Проблема коллапса моделей, или model collapse, сегодня хорошо известна. Если следующую генеративную модель обучать на текстах, созданных предыдущей, распределение обучающих данных начинает сужаться от поколения к поколению. Сначала исчезают редкие случаи: необычные обороты, маловероятные сочетания, локальные знания, отклонения от нормы. Затем беднее становится и сама норма.
Каждая отдельная генерация при этом может выглядеть убедительно: грамматически правильной, логичной и узнаваемой. Ошибка проявляется не как немедленный бред, а как постепенное сокращение пространства возможного.
Это похоже на последовательность копий: первая почти неотличима, десятая всё ещё узнаваема, сотая сохраняет общий контур, но теряет детали, которые никто не считал важными, пока они не исчезли.
Здесь необходима оговорка. Коллапс моделей не считается неизбежным: эксперименты показывают, что сохранение исходного человеческого корпуса данных и контролируемое добавление синтетических данных могут стабилизировать обучение. Но пока это больше похоже на способ сдерживать деградацию, чем на окончательное решение. Система по-прежнему требует постоянного внешнего якоря, а редкие части распределения могут исчезать первыми.
Для AI-компаний это хотя бы инженерная задача: корпус можно очистить, пересобрать, заново взвесить и повторить обучение.
У людей такой возможности нет.
В прошлой части мы разобрали первые два произведения цикла «Двадцатый век»: роман с описанием жизни Парижа будущего и графическую новеллу о военном деле. Уже в них обнаруживается немало метких предсказаний, очень неочевидных для 1880-х годов, — к примеру, штурмовка с воздуха колонны бронетехники, думскроллинг мрачных новостей по телефону или рост популярности видеороликов длиной в несколько минут. Но третья книга, роман «Электрическая жизнь», представляет ещё более занятный и странный пример удивительно точного прогнозирования явлений, которые появятся только спустя век-полтора. К примеру, чего стоит одна только сцена найма на работу колонкой под управлением искусственного интеллекта — которая ещё несколько лет назад была бы нам куда менее понятной. Кроме того, тут есть всемирная и общедоступная сеть электронной связи с визуальным и звуковым контурами, дистанционное образование, а доставка готовой еды вместо домашней готовки стала обыденностью. А также вовсю стоит проблема перегрузки психики от постоянного онлайна, и существуют курорты для «цифрового детокса». Автор, знаменитый французский карикатурист, скорее всего, искренне полагал, что пишет пародию на научную фантастику и современные ему тенденции французского общества, — а Жюль Верн и критика поругивали его за странность, мрачность и невероятность описываемого будущего, которое ну никак не может стать реальностью. Итак, погрузимся в «киберпанк прапрапрадеда», который странным образом оказался похож на современность куда больше, чем классический «Нейромант» Уильяма Гибсона.
Недавняя публикация правительством США сотен ранее засекреченных случаев «неидентифицированных аномальных явлений», охватывающих период с 1940-х годов по настоящее время, а также новый фильм Стивена Спилберга «День раскрытия» (Disclosure Day), посвящённый внеземной жизни, подкрепили идею о том, что инопланетяне посещают Землю.
Действительно, опросы общественного мнения в Австралии, США и других странах показывают, что около трети населения верит в присутствие на Земле инопланетян.
Однако, хотя то, что мы знаем о Вселенной, позволяет предположить, что инопланетяне могут существовать, есть три веские причины, по которым они, вероятно, не посещают нас.
На русском языке вышла написанная в 2025 книга-предупреждение о катастрофических последствиях развития все более умного ИИ.
Основной темой служит проблема согласованности и прогноз апокалиптической опасности на ближайшие несколько лет.
TL DR: Автор считает, что как только появится ИИ уровня исследователя, он создаст сверхразумный ИИ, а тот найдет способ сконструировать наномолекулярные фабрики на основе "технологий" которые применяются в биологических клетках, и которые бы отличались от клеток настолько, насколько самолет отличается от птицы, и сразу после этого войдет в конфликт с человечеством ради своих собственных целей, что быстро кончится в его пользу. Допускается любой другой сценарий, но если в результате него мы умрем это будет плохо, пнятненько?
Автор - известный исследователь в этой области Элиезер Юдковский, а также Нейт Соарес. Не могу точно ничего сказать о научных работах и плодах деятельности Юдковского (хотя он по крайней мере основатель сообщества LessWrong и автор нескольких научных статей), но для меня это всегда был талантливый писатель, чьи произведения оказали на меня существенное влияние.
Знаменитый в своё время и крайне плодовитый французский автор Альбер Робида оставил после себя несколько книг и тысячи рисунков — в том числе множество иллюстраций к своей пародии на Жюля Верна под названием «XX век». Именно эти ироничные картинки в очень характерном стиле породили эстетику того, что теперь мы зовём стимпанком — только тогда это был не ретро-, а просто футуризм. Что более удивительно, в «XX веке», писавшемся в 1880-е годы, юморист Робида умудрился предсказать в своих текстах множество реалий и явлений будущего — больше, чем Верн во всех своих романах. В 1970-е, когда его книги были открыты вновь, оказалось, что вроде бы легкомысленный автор довольно точно описал тотальные войны с массовым применением бронетехники, авиации и оружия массового поражения — о чём на момент написания мало задумывались генштабисты и военные эксперты. Но в наше время «XX век» читается ещё более странно. Альбер Робида полтора столетия назад широкими мазками изобразил то, что стало нашей повседневностью лишь в последние годы. Под стимпанковскими декорациями и старомодными диалогами скрывается мир, который даже из 1970-х был не очевиден: со всеобщей электронной связью, маркетплейсами, нейроассистентами, статусами в мессенджерах, онлайн-курсами, думскроллингом новостей, клиповым мышлением, информационной перегрузкой и цифровым детоксом. И это не говоря о мелочах вроде гиперлупа, воинствующих инцелов во главе с неким Арсеном, и эпидемии после утечки из биолаборатории. Стирлинг и Уилсон изобрели киберпанк в 1980-х и стимпанк в 1990-х годах. Альбер Робида описал киберпанк в декорациях стимпанка в 1880-х. И не тот киберпанк, который в «Нейроманте» и «Призраке в доспехе», а тот, который «мы заслужили».
Когда говорят о советской фантастике, обычно вспоминают Стругацких и их «Мир Полудня». Но концепцию развитого и гармоничного общества, где наука и технологии служат человеку, первым очертил другой автор, которого Стругацкие читали, с которым полемизировали и которому наследовали — Иван Ефремов. В трех романах о вселенной «Великого Кольца» он создал образ будущего, где знания не управляют людьми, а работают на них. Многие его идеи — что этика важнее чистого знания, что обмен ценнее конкуренции, что наука не является самодостаточным благом для людей — позже разовьют братья. Так давайте вспомним, как же Ефремов видел развитие технологий, их влияние на общество и возможные ограничения.
Я делаю пошаговую тактическую RPG с кооперативом про экипаж межзвёздного ковчега. Эта статья — о том, как реальная физика (гравитация, радиация, тепло, запас топлива) почти без моего участия задала облик этого корабля.
Я давно хотел сделать собственную игру. Но почти во всей космической фантастике — и в играх особенно — мне не нравилось одно и то же: корабли там нереальны. Гравитация из ниоткуда, развороты как в атмосфере, топливо, которого хватает на всё. В итоге я решил строить игру вокруг корабля, который мог бы существовать на самом деле — который соблюдает законы физики, а не делает вид, что их нет.
Шуточная статья. А может и нет? Вы задумывались, а что такое Интернет? Посмотрим в википедии: Интерне́т (англ. Internet) — коммуникационная сеть и глобальная система объединённых компьютерных сетей для хранения и передачи информации. Интернет соединяет автономные системы (ASN) по всему миру протоколом динамической маршрутизации BGP. Количество уникальных автономных сетей в системе маршрутизации Интернета превысило 5000 в 1999 году, 30 000 в конце 2008 года, 35 000 в середине 2010 года, 42 000 в конце 2012 года, 54 000 в середине 2016 года и 60 000 в начале 2018 года. К декабрю 2020 года количество выделенных ASN превысило 100 000. По состоянию на 2025 год насчитывается около 120 000 выделенных ASN.
Интернет растет. Интернет развивается. На хватает IPv4 - переходим на IPv6. Скоро будем пинговать другие адреса. IPv6 - это не просто больше адресов, а примерно 340 ундециллионов (10^38) - на каждый атом на поверхности Земли или чтобы раздать адрес каждой песчинке на планете. Экспоненциальный рост. Сейчас стандарт TCP/IP, который вытеснил x.25 и другие протоколы, а какой протокол будет следующим?
Появились более сложные структуры - многочисленные хранилища, сервисы, которые тоже являются частью Интернет. Гигантские фермы серверов (Google, Amazon, Microsoft) потребляют столько же энергии, сколько небольшие города. Интернет растёт не только «вширь», но и «вглубь» — в мощность вычислений.
Интернет теперь не только в компьютерах: IoT (интернет вещей) — холодильники, лампочки, счётчики, автомобили, дроны. Интернет стал толще и плотнее, он везде, даже там, где мы не ждём.
На позапрошлой неделе в чате авторов CatGeek-a прошла любопытная дискуссия насчет историчности фэнтези-романов. Ну, точнее, не историчности как таковой - откуда ей взяться в мире драконов и магии? - а достоверности изображения военной составляющей романа.
На первый взгляд, странно требовать от автора какой-то историчности там, где с небес на головы оркам могут сыпаться молнии, но фэнтези использует антураж нашего мира. Мечи, замки, всадники и доспехи – это историческая атрибутика, причем присущая как правило Средневековью, любят его авторы. И когда автор обращается к ним, то мы ожидаем, что свойства, скрывающиеся за этими терминами, будут «историчны», если (!) в книге не указано иное. И стоит автору отойти от неких правил, как из зала несется…
Я сисадмин. Олдскульный. Работал с сетями, писал скрипты, поднимал VPNы, отлаживал маршрутизацию в три часа ночи. И люблю читать фантастику. Но почти всегда, когда в книге появлялся «хакер» или «системный администратор», меня передёргивало.
То он взламывает Пентагон за пять минут через ноутбук через взлом IP‑адреса, то пишет код в виде случайного набора слов или набор команд, не имеющих вообще никакого смысла. В лучшем случае программист — это какой‑то шаман, который раз — и всё сделал.
И все эти годы где‑то на подкорке мне хотелось бы почитать про себя в главной роли, про очкарика с клавиатурой, который находит нужные данные не перебором комбинаций, а через grep, и ломает сервер не выстрелом, а через ssh и chattr +i
Как и многие читатели Хабра, я люблю научную фантастику. Люблю думать об изобретениях, о прогрессе. Вопреки обывательскому мнению, фантастика – это совсем не тот жанр, где всё с начала и до конца выдумано. Хорошая фантастика характеризуется тем, что в ней показан реальный, близкий нам человек (люди, общество), но в других условиях. Если хотите, в других декорациях. Хорошая фантастика помещает человека в несколько необычное окружение и дает ответ на вопрос – как он себя поведет в этих условиях, что изменится в его поведении, в его целях, в его желаниях. Несмотря на внешнюю неузнаваемость облика персонажей и окружающих декораций, некоторые базовые человеческие черты должны оставаться в персонажах в любых условиях. Нам неинтересно будет читать фантастику, если в ней будет говориться не о людях, а только о гамадрилах или только о камнях. Людям интересны люди. Возможно, эволюционировавшие, возможно, живущие в обществе с другим материальным базисом и, как следствие, с другой моралью и другими ценностями. Исследовать такое общество, задумываться о таком обществе будущего – интересно.
Я задумался о том, какое общество будущего показывает нам лучшая мировая фантастика: каковы условия существования людей, каковы отношения между людьми, насколько вообще приятно или отвратительно жить в мире будущего. Чтобы ответить на этот вопрос, я взял срез фантастики – фильмы. Чтобы отобрать лучшие фильмы, я залез в базу IMDb и взял первые 1000 фильмов, лучшие по рейтингу. Из них я отобрал те, в которых говорится о будущем (или хотя бы упоминается). Получилось около 50 фильмов. Затем я выкинул наиболее старые фильмы (примерно до 1970 года) – потому что совсем старые представления о будущем мне показалось неактуально исследовать. Затем я вычеркнул откровенно комиксовые фильмы (не потому что плохие, а потому что лень было еще и их просматривать). Осталось 22 фильма – от Дюны до Аватара.
Считаю, что такую выборку вполне можно считать статистически годной (рейтинг базы IMDB составлялся на основе мнений миллионов людей, которые отдавали свои голоса, рекомендации, в том числе голосовали своим рублем и своим временем). И вот на этом объеме материала я принялся изучать мир будущего. Что именно я увидел, и почему это не является неожиданностью – читайте под катом.
У многих жанров трудно найти конкретное произведение, которое их породило. Обычно это некая совокупность вещей, которые точно попадают в дух времени, соответствуют актуальным интересам аудитории и после выхода порождают новые и новые творения в схожем духе. Уильяму Гибсону удалось стать редким автором, который кодифицировал целый жанр — пусть уже витавший в воздухе — одной конкретной книгой. Летом 1984-го он выпустил свой первый роман «Нейромант». Книга без какой бы то ни было рекламы стала суперхитом, получила престижные НФ-премии и стала центральным литературным произведением киберпанка. Вся «Матрица» — один большой оммаж «Нейроманту», и миры «Deus Ex» и «Cyberpunk 2077» не менее явно произрастают из цикла «Киберпространство». Сейчас любители жанра со смесью надежды и опасений ожидают даты релиза сериала по «Нейроманту». Из каких элементов, очевидных и не очень, Уильям Гибсон сшил ключевую книгу киберпанка и почему именно она остаётся по сей день самым значимым его текстом? И как её удалось написать человеку, совершенно не разбиравшемуся в компьютерах, на старинной печатной машинке?
Привет, Хабр! Пару недель назад в беседе с бывшим коллегой я неосторожно слил секретную информацию озвучил миф о том, что американские инженеры при разработке скафандров вдохновлялись старыми научно-популярными комиксами. Меня на этом подловили, и я немного закопался сначала в НФ-комиксы 30-х годов, а потом в то, как в кино 50-х и 60-х годов показывали космос. Внезапно для себя я обнаружил, что советские фильмы были на порядок выше и достовернее американских, а в некоторых статьях именитым западным режиссерам приписывали прямое копирование приемов советских мастеров кино.
Это навело меня на мысль разобраться с этим вопросом, отделить правду от мемов типа «родины слонов» и отдать должное советским кинематографистам. Они действительно опередили западных коллег и первыми научились снимать фильмы про космическое пространство не только интересно, но и достоверно.
В этой статье вспомню советских первопроходцев кино о космосе, их методы съемки и фантастические фильмы которые стали примером для Голливуда в изображении ракет, скафандров, невесомости и тому подобное. И как вишенка на взбитых сливках — посмотрю, почему мы в итоге помним именно западные фильмы.
