В 1936 году в СССР был сформирован уникальный, первый в истории полностью женский воздухоплавательный экипаж. Лётчицами на самолётах к этому времени было никого не удивить, они стали появляться ещё до Первой мировой войны, в том числе в Российской империи — но дирижабли долгое время оставались сугубо мужским царством, где женщины появлялись лишь в роли пассажирок. Свежепостроенный СССР В-1 «Первое мая», помимо основного экипажа, состоявшего из мужчин, со временем получил и второй, сугубо женский. Командиром стала Вероника Митягина, старпомом и штурвальным — Людмила Эйхенвальд, бортмехаником — Евгения Ховрина. Увы, сведений об их биографиях в сети меньше, чем хотелось бы, хотя и имеющееся однозначно характеризует их как людей большой отваги и силы воли. И в процессе написания подумалось, что очень хотелось бы однажды увидеть памятник им в столице отечественного дирижаблестроения Долгопрудном.
Часть 21: последние дирижабли СССР и самая необычная доставка молока в райцентр
Часть 22: Митягина, Эйхенвальд и Ховрина, первый в истории женский экипаж дирижабля ← вы здесь
Советский Союз, особенно на ранних этапах своего существования, позиционировал себя как государство, обеспечивающее своим гражданам максимально возможное равенство. В том числе в смысле прав и возможностей женщин, которые в других, даже наиболее передовых, странах сталкивались тогда с многочисленными ограничениями социального и юридического плана. Лишь в 60-х и 70-х годах, после целого ряда перетряхнувших общества социопсихологических революций, западные страны во многом обошли в этой сфере СССР — уставший от десятилетий сверхнагрузок и погружавшийся в консерватизм брежневской эпохи. Но в межвоенный период Советский Союз был в плане эмансипации женщин впереди планеты всей — и пользовался любым шансом это подчеркнуть. В свою очередь, многие советские женщины, особенно из числа молодёжи, с искренним энтузиазмом брались за некогда «сугубо мужские» профессии, в том числе связанные с тяжёлыми нагрузками и риском для жизни, чтобы штурмовать будущее наравне с сильным полом.
Вероника Фёдоровна Митягина, ставшая первой в мире женщиной — командиром дирижабля, родилась двумя годами позже своих будущих коллег и подруг, в 1911 году. Скорее всего, в Москве или Подмосковье, ибо сразу после школы в 16 лет она стала работать телефонисткой на одной из станций советской столицы. Небо манило её с детства, и почти сразу после начала работы, с 1927 года, она стала посещать лётные курсы Осоавиахима. Большинство её сокурсниц мечтали пилотировать самолёты, но Вера вскоре поняла, что ей интереснее воздухоплавание на дирижаблях или хотя бы аэростатах. Дирижабли были в большом дефиците, и первые полёты все курсанты выполняли на учебных аэростатах.
Первый же полёт Митягиной едва не стал последним: на высоте около километра загорелась оболочка аэростата. И всё закончилось бы быстро и печально, но начальник учебных полётов быстро определил единственный путь к спасению, а Вера действовала решительно, стремительно и хладнокровно. По указанию преподавателя с земли, переданному по проводной связи, она отсекла ножом загоревшийся фрагмент, после чего обрезала нижнюю часть купола так, чтобы оставшаяся часть сработала как парашют. Аэростат приземлился более или менее плавно, и юная воздухоплавательница серьёзно не пострадала.
Позже её коллеги указывали в качестве важных черт её характера именно отвагу и безупречную ясность ума даже в самых сложных ситуациях. Поэтому именно Митягина и стала первой в истории женщиной — капитаном дирижабля. Уж очень важны эти качества не просто для авиатора, а для командира воздушного судна, для которого ситуация со штатной на критическую может измениться в считаные секунды. И за эти мгновения придётся принять верные решения и отдать чёткие приказы. Ещё один пример того, как она действовала в сложных ситуациях, приводится в статье 1937 года о Вере Митягиной из советской англоязычной газеты The Moscow News:
В качестве примера они вспоминают эпизод, когда Вера вышла на лётное поле, чтобы встретить заходящий на посадку дирижабль. С борта уже сбросили гайдроп, но мотор выключили слишком рано, и сильный ветер подхватил воздушное судно. Катастрофа, казалось, неизбежна. Проявив впечатляющую стойкость характера, Вера ухватилась за гайдроп и, приложив всю свою силу, повисла на нём, пытаясь увести дирижабль из опасной зоны. Порывом ветра её швырнуло о дерево, но отважная девушка не бросила гайдроп. Ей на помощь подоспели коллеги, и дирижабль был спасён.
Как сообщается в той же статье, именно пример Веры вдохновил на воздухоплавание ещё нескольких девушек: её будущих коллег по экипажу Людмилу Эйхенвальд и Евгению Ховрину, обеих 1909 года рождения, а также Нюру — вышедшее из употребления сокращение от имени Александра — Стрыгалову, ставшую радисткой и летавшую в других экипажах, и Екатерину Чаадаеву. К концу 1920-х все они уже не просто познакомились, а стали близкими подругами благодаря общей любви к воздухоплаванию. Дружбе поспособствовал и совместный труд: все они ещё до запуска проекта в будущем Долгопрудном успели поработать над изготовлением дирижаблей. Девушки приняли самое деятельное участие в изготовлении из перкаля дирижабля «Комсомольская правда» в 1930 году. Писатель Виктор Бороздин, много общавшийся с ветеранами советского дирижаблестроения для новеллизации его истории в книге «И опять мы в небе», так описывал их:
Милые девушки в черных бушлатах с золотыми пуговицами (крылышки с пропеллером), в лихо сдвинутых набекрень беретиках — будущие пилоты-штурвальные, бортмеханики! Круглолицая, с ямочками на щеках, то и дело взрывающаяся смехом Вера Митягина (Демина). Худенькая, с копной темных волос и строгим взглядом карих глаз Люда Эйхенвальд (Иванова). Статная, даже несколько величавая, с мягкой улыбкой на пригожем лице Женя Ховрина. Непоседливая, как воробей, по-детски доверчивая, полная желания все сделать хорошо Катя Чаадаева (Коняшина). Они были неутомимы. Горы простроченного перкаля вырастали вокруг них. Им тоже хотелось как можно скорее увидеть корабль в воздухе и самим подняться в нем.
Когда близ подмосковной станции Долгопрудной стали развёртывать уже полноценное производство советских воздушных кораблей, они вошли в личный состав того, что получило название Московского воздухоплавательного порта. Девушки совершали полёты на аэростатах и участвовали в работе наземного персонала, в том числе в процедурах запуска, посадки, завода в эллинг и вывода из него. К 1934 году они стали сменными членами экипажа СССР В-1, Митягина на позиции штурвалиста, Ховрина — бортмехаником. Интересные заметки о праздничном вылете Веры и Евгении на аэростате в честь 8 Марта 1934 года нашлись в главной газете Дирижаблестроя — «Советском дирижаблисте»:
Точных данных о том, когда именно Митягина, Эйхенвальд и Ховрина составили первый женский экипаж дирижабля СССР-В1 «Первое мая», найти пока не удалось. Есть упоминания о том, что уже 1 мая 1936 года, во время воздушной части парада, девушки вели свой воздушный корабль в составе торжественного строя советских дирижаблей — но неоднократные попытки автора найти хоть один кадр или кинохронику с их участием пока остались безуспешными, при том, что официальная запись этого парада в сети присутствует. Как бы то ни было, полёты, попеременно с мужским экипажем, женский экипаж продолжал вплоть до глубокой перестройки уже изрядно изношенной машины в СССР-В12 и последующей консервации дирижабля в 1939–1940 годах. Как мы помним, его восстановили в 1942 году, и В-12 ещё несколько лет успешно служил в военных и гражданских целях. Увы, пути наших героинь разошлись с любимыми ими воздушными кораблями ещё перед войной — их лучшие личные качества полномасштабно проявились в близких, но всё же иных сферах уже в годы Великой Отечественной.
В 1937 году Вера Митягина вышла замуж за старпома «Осоавиахима» Сергея Владимировича Дёмина — так появилась ещё и первая в мировой истории семья профессиональных дирижаблистов. Увы, счастье оказалось недолгим: уже в начале следующего года её муж отправился спасать экспедицию Папанина и оказался среди членов экипажа СССР В-6, погибших при крушении. Погибнуть при катастрофе «Осоавиахима» могла бы и Евгения Ховрина: она, несмотря на сопротивление консервативного в этом отношении, хотя и симпатизировавшего ей Умберто Нобиле, сумела добиться должности сменного бортмеханика на одном из двигателей крупнейшего советского дирижабля. По этому поводу она вспоминала:
Какая же это была радость, когда в списке экипажа дирижабля СССР В-6 я увидела свою фамилию. Ведь я так ужасно переживала. Впоследствии Нобиле относился ко мне очень хорошо. Кроме дежурства на моторе у меня была обязанность следить за бензопроводкой, которая шла от висящих в киле баков к каждому мотору. Бензопроводка была смонтирована новыми кранами, разработанными в ЦАГИ. Они иногда давали течь. Приходилось всегда держать в кармане комбинезона кусок мыла и изоляционную ленту для устранения этого дефекта. Это была дополнительная работа в полёте для бортмехаников, свободных от вахты.
Начало Великой Отечественной застало Веру Митягину в личном составе 18-го особого воздухоплавательного отряда, входившего в состав Особого Киевского военного округа. Фронт быстро докатился до Киева, на подступах к которому Красной армии некоторое время удавалось сдерживать вермахт; там кипели отчаянные бои. Митягина занималась очень опасным делом: корректировала огонь артиллерии с аэростатов наблюдения почти на передовой. Разумеется, немцы всеми силами старались сбивать такие аэростаты, чтобы снизить точность советского огня. Не раз отважной воздухоплавательнице вместе с напарником Виктором Почекиным приходилось покидать с парашютом гондолу загоревшегося или пробитого и падающего аэростата.
Лишь когда по личному приказу разъярённого фюрера в глубокий тыл оборонявшего Киев Юго-Западного фронта прорвались снятые с московского направления части 2-й танковой группы Гудериана, оборона стала рушиться. В попытках вырваться и выйти к своим Митягина и Почекин вынужденно разделились. Ему удалось пробиться на «большую землю», а вот раненая дирижаблистка попала в нацистский плен. Ей, старавшейся оказывать товарищам по несчастью медицинскую помощь, чудом удалось выжить в лагерях военнопленных до самого 1945 года. Тогда её освободили советские войска, и она вернулась к семье, которая считала её погибшей ещё в 41-м. Несмотря на пережитые жестокие испытания и лишения, Вера Митягина прожила до 1984 года, а комментарий её внучки Любови мне попался на сайте «Энциклопедия Долгопрудного».
К Людмиле Васильевне Эйхенвальд война тоже оказалась немилосердна. В предвоенные годы она переучилась на авиационного радиста и избрала одну из самых опасных работ для людей этой специальности — полёты на транспортных самолётах, кравшихся сквозь линию фронта к окружённым советским частям и партизанам. Весной 1942 года, во время той самой Ржевско-Вяземской операции, которая привела к вынужденной расконсервации дирижаблей для обучения новых десантников, она совершила не один вылет в район Вязьмы Смоленской области, доставляя грузы и забирая раненых.
Самолёты летали ночами, тройками, и одним из пилотов в такой тройке был Александр Иванов — бывший дирижаблист, переучившийся на авиатора. Между бывшими коллегами зарождались чувства. В один из вылетов, к ужасу Людмилы, самолёт Александра заметили немецкие зенитчики: машина вспыхнула и стала падать. Лишь спустя некоторое время партизаны вывели раненого лётчика к полевому аэродрому. А вот самой Эйхенвальд повезло меньше: в один из следующих вылетов под огонь на взлёте угодил уже её самолёт. Пилоту удалось совершить жёсткую вынужденную посадку, при которой Людмила получила тяжёлые переломы ног. Её укрыла колхозница по имени Полина в одной из близлежащих деревень и пыталась выхаживать как могла. Но ситуация в районе для советских окруженцев и партизан продолжала ухудшаться, и вывезти Людмилу на «большую землю» удалось лишь спустя месяц.
Из-за отсутствия своевременного лечения ноги Людмилы Эйхенвальд оказались покалечены до конца жизни, развился остеомиелит. Даже на то, чтобы восстановить хотя бы ограниченную возможность ходить самостоятельно, потребовались долгие полтора года лечения — но хрупкая воздухоплавательница не сдавалась. К тому же её очень поддерживал выздоровевший после ранения Александр, и вскоре она стала Людмилой Ивановой. И всё же ей было очень трудно. Спасали в том числе воспоминания и мысли о дирижаблях. В одном из писем Вере Митягиной — возможно, Людмила не знала о том, что та пропала без вести ещё в 41-м, либо надеялась на лучшее и писала подруге на будущее, — она описала свои мысли и чувства так:
Только тебе, Верка, больше никому, признаюсь: временами от меня уходит надежда. Уже восемь месяцев лежу. Будет ли конец?.. Истомила постоянная горизонталь — пол, койка, на которой лежу, потолок... — он давит. От того, что пишут ребята, голова пошла кругом. В-1 расконсервирован, летает! [уже как СССР В-12] Перед глазами всё время наши корабли. Статный, красивый В-6, стройный В-8, немножко «беременные» В-2, В-3, В-4, недолговечный В-5, милый «огурчик» В-1. Запах водорода плюс резины знают все воздухоплаватели, который другим никому не нравится, а нам кажется самым сладким запахом на свете. Летом в эллинге прохладно и стоят, как живые, корабли. Живые по-настоящему, их уже нельзя оставить без присмотра — то газку дать, то воздуху, то привязать покрепче, чтобы не раскачивались. Родные корабли, дайте мне силы! Остеомиелит. Так называется мое заболевание...
Не забывали её и коллеги-воздухоплаватели. Так, сохранилось письмо Людмиле от черноморского командира Владимира Шевченко:
Здравствуй, наш славный покоритель воздушных пространств, гордость воздухоплавателей Долгопрудного и, более того, любимая всеми нами Людмилка Иванова! Дошла к нам сюда, к Чёрному морю, недобрая весть, что в лютых боях фашисты частично поломали тебе крылышки, и ты находишься сейчас на излечении, доказывая врагу, что жива! Не сгинула! Не пропала!! Шлёт тебе категорическое пожелание успеха в этом зам. командира 1-го Отдельного воздухоплавательного дивизиона Черноморского флота, инженер-капитан, небезызвестный тебе Володька Шевченко!
Как только Людмила снова встала на ноги — пусть и с хромотой, оставшейся на всю жизнь, — она стала добиваться возвращения в строй воздухоплавателей. Ей многократно отказывали из-за состояния здоровья и инвалидности, но она не сдавалась и снова и снова требовала права вернуться в небо. Знаменитый капитан советских дирижаблей Владимир Устинович прямо сравнивал её в этом смысле с лётчиком-истребителем Александром Петровичем Маресьевым — Героем Советского Союза, потерявшим ноги, но добившимся возвращения в строй, и затем сбившим в воздушных боях ещё семь немецких самолётов. Людмила Васильевна в воздушных боях по понятным причинам не участвовала, но в 1946 году добилась официального медицинского допуска к полётам на аэростатах с формулировкой «без физических нагрузок».
После этого она неоднократно совершала полёты как сотрудница Центральной аэрологической лаборатории. А в 1948 году в качестве командира экипажа установила на высотном аэростате СССР ВР-73 мировой рекорд продолжительности полёта — 34 часа 21 минуту, пролетев на высоте нескольких километров около тысячи километров над территорией Советского Союза. За участие в Великой Отечественной войне Людмила Васильевна была награждена орденами Отечественной войны I и II степени. А уже в 1996 году, незадолго до её смерти, Международная воздухоплавательная комиссия FAI на заседании в Вене приняла решение наградить Иванову «Почётной медалью FAI за развитие авиационного спорта». У Людмилы Васильевны тоже есть внучка, периодически посещающая музей Долгопрудного.
Увы, Вера Фёдоровна Митягина, Людмила Васильевна Эйхенвальд и Евгения Геннадиевна Ховрина, о биографии которой сохранилось совсем мало сведений, пока что остаются первыми и последними дирижаблистками в мировой истории. Однако нынешние потрясения вкупе со взлетевшими до небес ценами на углеводороды уже в ближайшие годы могут привести к тому, что дирижабли с электродвигателями и солнечными батареями смогут изрядно потеснить самолёты на пассажирских и грузовых авиационных маршрутах. Над этим работают в разных странах мира, в том числе у нас в России. Вполне возможно, что мы с вами станем свидетелями новой эры дирижаблей — и тогда у трёх советских дирижаблисток появятся продолжательницы. Жаль лишь, что в Долгопрудном нет памятника этим отважным советским воздухоплавательницам. Ну а мы продолжим наше путешествие в мир дирижаблей, и в следующий раз рассмотрим проекты их возрождения в позднем СССР.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
