В прошлой части мы подробно разобрали завязку сюжета: немцы освоили магнитные мины и это стало головной болью для Великобритании. Впрочем, британцы разобрались, с чем столкнулись, и даже нашли, что противопоставить. Во второй части мы узнаем, как действовал СССР и какова роль Курчатова во всей этой истории.
22 июня, и сразу мины
Немцы начали ставить заграждения даже раньше формального начала войны. По воспоминаниям, на Балтике мины полетели в воду уже с 18 июня. В ночь с 21 на 22-е магнитные мины появились на подходах к Севастополю и другим черноморским портам. Потом и на Севере — под Архангельском и Мурманском. Били сразу по всем базам, чтобы запереть флот в гаванях.
Начались потери.
23 июня эсминец «Гневный» в составе отряда прикрытия зашел на необнаруженное минное поле, подорвался и погиб. Крейсеру «Максим Горький» из того же отряда оторвало носовую часть. Он удержался на плаву и своим ходом дошёл до базы. Крейсер без носа, идущий в свой порт, — это, в общем, исчерпывающая иллюстрация того, что началось.
Самый наглядный случай — эсминец «Быстрый». 1 июля 1941 года он выходил из Севастополя на ремонт в Николаев и на выходе из бухты подорвался на донной мине. Корпус переломило, корабль затонул, погибли 24 моряка, ещё около восьмидесяти были ранены — почти половина команды. Важная деталь: перед «Быстрым» над теми же минами уже прошли несколько кораблей и судов. А рвануло именно под ним. Помним про счетчики.
Случай с «Быстрым» ставил вопрос ребром. Почему мина пропустила одних и подорвалась под другим? В теории — та самая избирательность, счётчик кратности. Но чтобы убедиться в этом наверняка, мину надо было найти на дне, поднять и разобрать. Желательно — не взлетев при этом на воздух.
Латунные ключи
Здесь у нас вышла своя увлекательная история, не хуже британской. Её, кстати, потом и экранизировали: фильм «Аллегро с огнём», вышедший в 1980 году на Одесской студии, снят как раз по этим событиям. И, что редкость, близко к тому, как было на самом деле.
Загвоздка была вот в чём. Чтобы разобрать донную мину, нужен человек, который одновременно и водолаз, и минёр. А таких не водилось: водолазы не умели обращаться со взрывателями, минёры не умели работать под водой. Выручили, как часто бывает, конкретные люди и немного везения.
По рассказам, легшим в основу фильма, минёр по фамилии Охрименко за пару дней прошёл ускоренные курсы водолазного дела и спустился к лежащей на грунте мине. В первое погружение он снял слепки с болтов и гаек её корпуса. А за ночь на берегу по этим слепкам выточили ключи. Латунные. Это важная деталь.
Почему именно латунь, а не сталь? Потому что стальной ключ — это кусок ферромагнетика. Поднеси его к взрывателю, который только и делает, что ловит искажения магнитного поля, — и рискуешь сам спровоцировать срабатывание прямо под собой. Латунь немагнитна. Разоружать магнитную мину можно только инструментом, который для неё магнитно невидим. Заметьте, как тут сходятся защита и нападение: и для корабля, и для обычного гаечного ключа спасительно одно и то же — отсутствие магнитного следа.
Мину вскрыли. Внутри нашли магнитный взрыватель, и тот самый счётчик кратности, из-за которого гибли корабли, прошедшие, казалось бы, по чистой воде. Стало понятно и то, почему «Быстрый» пропустил шедших впереди и взорвался последним: мина методично отсчитывала проходы и дождалась своего. Теперь врага знали в лицо.
Но вернёмся чуть назад. Параллельно с флотскими минёрами в дело входили физики. Александров ещё с первых дней войны собирал научную команду — учили прямо в Кронштадте, на размагничиваемых кораблях: как мерить поле корпуса, как считать витки обмоток, как подбирать токи. Народ брали из ЛФТИ, схватывали быстро, на обучение уходило по несколько дней.
По сути, небольшая академическая лаборатория за считаные недели развернулась в полевую инженерную службу под открытым небом. Без раскачки: посмотрел, как делают, разобрался на одном корабле, поехал на следующий. Тот случай, когда теоретикам срочно пришлось перековываться в практиков и они перековались.
Среди тех, кого тогда привлекли, был и Игорь Курчатов.
Курчатов против мин
К тому моменту Курчатову было под сорок, и в физике он был фигурой заметной. Занимался атомным ядром, ещё в 1935-м вместе с братом Борисом и коллегами открыл изомерию искусственных атомных ядер. Человек, мягко говоря, не с улицы.
Есть еще одна важная деталь, которая объясняет, почему именно его привлекли к этой задаче. Задолго до ядра Курчатов был крупным специалистом по физике диэлектриков. На рубеже 1920–30-х он вместе с П. П. Кобеко изучал сегнетову соль и фактически подробно описал целый класс веществ — сегнетоэлектрики. Любопытно, чем именно он их объяснял: Курчатов заметил, что их поведение в электрическом поле похоже на поведение ферромагнетиков в магнитном (за рубежом это явление так и называют — ферроэлектричество, прямо подчёркивая аналогию). Иными словами, человека, которого послали гасить магнитное поле кораблей, за десять лет до того вплотную занимали домены, поляризация и гистерезис — пусть и в их электрическом «зеркале». Лучшей подготовки к задаче про намагниченное железо трудно и придумать.
Группу размагнитчиков разбили по флотам, каждую часть — на свою базу. Курчатов поехал на Чёрное море. В Севастополе он оказался в первых числах августа 1941 года (точные даты в источниках чуть гуляют — называют и 4-е, и 9-е августа) и занялся размагничиванием кораблей Черноморского флота. А в конце августа расклад сменился: Александров уехал дальше, на Северный флот, и старшим по всей черноморской работе остался именно Курчатов.
И вот тут стоит притормозить и представить себе обстановку. Это не лаборатория со столами, макетами, кухней и туалетом. Это главная база флота, по которой регулярно работает немецкая авиация, та же самая, что сыплет в бухты мины. Корабли нужны в строю прямо сейчас, каждый час простоя — на счету. А с причала надо мерить магнитное поле здоровенного корпуса, считать, обматывать его кабелем, гонять токи — и всё это быстро, точно и под угрозой налёта.
По свидетельствам, Курчатов в этой роли оказался не просто каким-то ученым, которого прикомандировали что-то измерить, а вполне толковым организатором. Он учил людей, разбирался с конкретными кораблями, многое делал руками. Для человека, который годом раньше ловил нейтроны, перестройка, прямо скажем, резкая.
Но главное — под его руководством на флоте внедрили методику, спасшую сотни кораблей. Даже две методики.
Обмотка и противофаза
Прежде чем начнем объяснять суть работы Курчатова — короткая развилка. Раз вся беда в стальном корпусе, напрашивается простое решение: не делать корпус из стали. Дерево не намагничивается, мина его не чувствует. Так и поступали с тральщиками — их часто строили деревянными именно для того, чтобы безнаказанно ходить над минными полями. Но флот целиком из дерева не построишь: линкору и крейсеру нужна сталь. Значит, корпус остаётся магнитным, и придётся гасить его поле другими средствами.
Первый способ — обмоточный, самый прямой.
Тут все просто. У корабля есть своё магнитное поле, создающее проблемы. Хорошо — сделаем рядом второе поле, точно такое же по величине, но направленное навстречу. Они сложатся и взаимно погасятся. Снаружи корпуса станет почти ноль, и мина под днищем ничего не почувствует.
Технически это кабель, проложенный по корпусу витками, по которому пускают ток. Поле этого тока подбирают так, чтобы оно компенсировало поле железа. Получается, корабль постоянно носит на себе встроенную «глушилку» собственного магнетизма.
Если искать современную аналогию, то это активное шумоподавление в наушниках. Микрофон ловит внешний гул, а наушник проигрывает ту же самую звуковую волну в противофазе — и шум гаснет. Здесь то же самое, только не со звуком, а с магнитным полем: добавляем «противофазу» и обнуляем то, что выдавало корабль.
Звучит легко. На практике нужно измерить поле корпуса в куче точек, считать ампер-витки для каждой обмотки, подгонять под конкретный корабль, проверять. Этому и натаскивали физиков в Кронштадте за несколько дней. Не высшая математика, но руки и голова нужны.
И тут важно вспомнить то, о чём мы вспоминали в главе про физику: каждый корпус намагничен по-своему. Значит, для каждого корабля обмотку приходилось рассчитывать заново — где сколько витков, какой ток, в какую сторону. Это не серийная деталь, которую привинтил и забыл, а индивидуальная подгонка. Понятно, почему специалистов с физическим образованием хватали в первую очередь: считать надо было быстро и по месту.
И был у обмоточного способа один жирный минус. Медь.
Кабеля надо много, на каждый корабль, а меди в войну на всех не напасёшься. Англичане, кстати, упёрлись ровно в ту же стенку: запасы меди у них быстро подошли к концу, и пришлось искать обходные пути. И мы, и они решали одинаковые проблемы. Только асимметрично по времени: у них медь кончилась полтора года раньше.
Без обмотки
И тут на сцену выходит второй способ — безобмоточный. Под началом Курчатова его и довели до рабочего состояния.
Идея в том, чтобы не вешать на корабль постоянный кабель, а снять с корпуса именно ту самую жёсткую, постоянную намагниченность. Разово.
Корабль на время оборачивают кабелем, дают мощный импульс тока — поле этого импульса перемагничивает сталь в нужную сторону, и постоянная намагниченность корпуса гасится. Кабель сняли, увезли. Это уже не глушилка на борту, а процедура, которую корабль проходит, как технический осмотр. Самая близкая мне аналогия — сброс к заводским настройкам: стёрли накопившуюся за годы постройки «запись» в железе и отпустили корабль дальше.
Тут внимательный читатель меня поймает: хорошо, жёсткую намагниченность мы импульсом сняли — а что делать со второй, наведённой? Её же поле Земли наводит заново в ту же секунду, как мы убрали кабель. И будет прав: убрать наведённую составляющую безобмоточным способом нельзя, она возвращается сама. Поэтому фокус был не в том, чтобы обнулить корпус, а в том, чтобы оставить в нём чуть-чуть постоянной намагниченности противоположного знака — ровно столько, чтобы она гасила наведённую (в первую очередь вертикальную, самую опасную для донной мины).
Грубо говоря, корабль заранее «подкручивали в минус», зная, что Земля потом наведёт «плюс», — и в сумме под днищем выходило около нуля. Так, к слову, и сегодня обрабатывают подлодки, на которых нет бортовых обмоток. Хитрость рабочая, но с оговоркой: наведённая тень зависит и от широты, и от курса, а заранее вложенный «противовес» под смену курса подстроиться не умеет и гасит наводку только в том районе, под который его подбирали. Оттого безобмоточное размагничивание всегда делается с учетом конкретной области Земного шара, в рамках которой будет передвигаться корабль или подлодка. Идеально гасят магнитную тень только обмотки с регулируемым током — но они снова упираются в ту самую медь, которой вечно не хватало.
У безобмоточного способа есть еще минус — эффект не вечный, со временем корпус намагничивается снова, и обработку надо повторять. Но, несмотря на это, экономия очень существенная. Если у нас остро не хватает меди, мы можем периодически повторять обработку и точно знаем, в рамках какой зоны будет плавать корабль или лодка, то вариант вполне себе рабочий.А самое ценное — такую обработку можно было делать не только у причала, но и на плаву.
Быстро заработали плавучие станции безобмоточного размагничивания, СБР. Одну такую, например, устроили в Севастопольской бухте, в районе Троицкой балки. Корабль не надо было гнать к стенке и надолго выводить из дела — а каждый час простоя боевого корабля во время войны на счету.
Есть и совсем киношная легенда про этот период. Рассказывают, будто, чтобы доказать адмиралам безопасность метода, Курчатов с Александровым сами прошли на катере над минным полем — мол, учёный отвечает за свою работу головой. Документально красивая сцена не подтверждается, и, скорее всего, это фольклор сотрудников ЛФТИ. Рисковать двумя ключевыми учеными, чтобы кому-то что-то доказать – маловероятно.
Но вот первые выходы размагниченных кораблей и правда проходили при личном присутствии разработчиков, и риск там был немалый. Конечно, они не набивались на корабль всей гурьбой и не доказывали что-то адмиралам. Присутствие было связано с технической необходимостью. Прибор прибором, а проверять приходилось лично. Александров отмечает подобные выходы в своих воспоминаниях.
В общем-то в экономии и был главный выигрыш второго подхода к размагничиванию. В условиях, когда меди мало, кораблей много, а времени нет вообще, сама возможность применять такую защиту дорогого стоила. Не забываем, что при этом у нас полтора десятка специалистов на все флоты, и их число растет куда медленнее, чем хотелось бы. Тут уж «дёшево и быстро» важнее, чем «идеально».
По цифрам надо быть осторожным, источники в основном популярные. Но встречается, что с августа по октябрь 1941-го таким способом успели обработать больше полусотни кораблей.
Дальше эта история уже не про одного человека, а про целую службу. Метод растиражировали на все флоты, размагничивание стало рутинной, поставленной на поток процедурой. С 1943 года ЛФТИ участвовал в подготовке курсов для военных моряков и в становлении служб размагничивания на освобождаемых территориях. То есть туда, откуда выбили немцев, заново завозили оборудование и людей, чтобы корабли снова было где обрабатывать. Из штучной работы десятка физиков выросла серьезная флотская специальность.
В той же связке, по ряду пересказов, шла работа и над тралом для самих мин — электромагнитным, способным провоцировать донную мину на срабатывание на безопасном расстоянии. Деталей и надёжного первоисточника по «курчатовскому тралу» я не нашёл, так что упоминаю мимоходом.
Англичане в Севастополе
4 августа 1941 года в Севастополь прибыла группа британских офицеров. Среди них — двое специалистов именно по размагничиванию: лейтенант-командор Лейстер, начальник станции безобмоточного размагничивания на Темзе, и лейтенант из Шотландии по фамилии Джойнс.
То есть союзники, у которых война с магнитными минами началась на полтора года раньше и которые первыми набили все шишки, приехали делиться опытом. И заметьте, какой интересный кульбит совершила история. Начальник станции размагничивания на Темзе стоит на причале в Севастополе. А чуть больше двадцати лет назад его коллеги ставили магнитные мины против российского флота, которому он сегодня приехал помогать. Иронично.
В чем был смысл визита? Это очень хорошо задокументировано.
Во-первых, это была не разовая экскурсия, а часть более широкого технического обмена между флотами. Англичан интересовали наши дела. Нас — их опыт сразу по нескольким темам: гидролокация, размагничивание, траление мин. Ещё с конца июня — начала июля 1941-го в Москве шли переговоры с британским представителем (в источниках он проходит как Поуэлл) о том, как защищать корабли от немецких магнитных мин.
Во-вторых, поначалу процесс стопорился. С нашей стороны была обычная подозрительность к иностранцам на главной базе флота, с английской — опасение делиться своими секретами и наработками. Но война есть война, а союзники есть союзники: после визита англичан, осенью 1941-го, советского офицера связи отправили на британский флот впитывать опыт, и обмен пошёл живее.
Главное по сути вопроса. Англичане к тому моменту уже вовсю размагничивали собственные корабли — и обмоткой, и безобмоточным способом, особенно отработанным у них на подводных лодках. Что интересно, их подход к безобмоточному размагничиванию подлодок оказался близок к тому, что у нас ещё до войны предлагал инженер Климов. То есть две стороны независимо пришли к похожему решению, и встреча это подтвердила.
Возможно, в этот момент у вас может возникнуть вопрос. Погодите, так это не Курчатов размагничивание изобрел? Опять англичане нас опередили? А мы просто переняли их технологию и все?
Не совсем так. У СССР, как мы помним, была собственная программа ЛФТИ, которая шла своим ходом и никуда не делась. Глобально советские и британские военные прошли плюс-минус один путь: построили систему размагничивания на кораблях, поняли, сколько меди надо, ужаснулись, разработали безобмоточную систему и стали ее применять. Приезд англичан скорее подтвердил, что советские ученые на правильном пути. Плюс, как обычно, обмен практическим опытом и лайфхаками всегда полезен для обеих сторон. Я бы сказал так: это был тот редкий случай, когда СССР и Великобритания не мерились достижениями, а сложили их в одну копилочку знаний. И от этого выиграли обе стороны.
Но как же Курчатов? То есть он ничего не изобрел? А зачем мы тогда его вообще вспомнили?
Игорь Васильевич, что делать???
К сожалению, во многих популярных пересказах случайно или намеренно смазывается реальная роль таких людей, как Курчатов. Аналогичные истории с Королевым и доброй половиной советских авиаконструкторов.
Все эти люди не изобретатели в том смысле, в котором мы понимаем изобретателей. Они, как бы сейчас сказали, талантливые организаторы с сильным техническим бэкграундом.
То есть люди, обладающие необходимой глубиной знаний и способные вокруг этих знаний организовать работы, разработки или производство.
Да, Курчатов не изобретал размагничивание. Но представьте его на базе флота с парой помощников и оборудованием в контейнере. Он хорошо понимает смысл того, что предстоит сделать с точки зрения физики. Но помимо физики есть целая куча оргвопросов, которые необходимо решить. Практических решений, которые предстоит разработать. Людей, которых необходимо обучить. Кораблей, которые необходимо размагнитить. И вот вся эта толпа задач, людей и кораблей фактически задает ему немой вопрос: «Игорь Васильевич, с чего начнем?».
Многие, особенно «кабинетные» ученые, могли бы растеряться. Курчатов не растерялся и уже спустя год размагничивание стало рутинной регламентной процедурой в обслуживании кораблей. В этом его главная заслуга.
Абсолютно аналогично произойдет с ядерной бомбой. Саму бомбу Курчатов не изобретал, но он очень хорошо понимал физические принципы, на которых все работало, и сумел создать условия для появления нового типа оружия. Потому не ставьте знак равенства между словами «отец», «главный конструктор», «глава разработки», «руководитель внедрения» и словом «изобретатель». Это разные вещи.
Тем более что в современном мире само слово «изобретатель» сильно смазалось. Реально готовый продукт на рынок – это чаще всего работа и доработка целой команды, а не чья-то светлая идея. Вспомните историю самой магнитной мины.
Борода
Без бороды в рассказе про Курчатова не обойтись, раз уж её все помнят.
Сразу оговорюсь: вокруг этой бороды накручено столько баек, что отделить факт от фольклора трудно. Достоверно одно — знаменитую бороду Курчатов отпустил во время войны и потом так и не сбрил, за что и получил своё прозвище «Борода».
А вот популярная версия, будто он дал зарок не бриться до победы — по разным пересказам то ли до победы в войне, то ли до создания бомбы, — гуляет по статьям без внятного первоисточника. Так что держим её в голове как красивую легенду, а не как факт. Если у вас есть ссылка на что-то документальное по этому зароку — буду рад, киньте в комментарии.
Что точно не легенда — работал он на износ, под бомбёжкой. В Севастополе Курчатов оставался до 4 ноября 1941 года, пока немцы не подошли к городу вплотную, а черноморская эскадра не ушла в кавказские порты; размагничивание он продолжил уже там. А в начале 1942-го тяжело заболел — и его вывезли в тыл приходить в себя.
А впереди у него был атомный проект, про который вы и так всё знаете.
Красивые-красивые легенды
За работы по размагничиванию флота Александров и Курчатов в 1942 году получили Сталинскую премию первой степени. Позже, в 1945-м, Александрова за это наградили орденом Ленина, Курчатова — орденом Трудового Красного Знамени.
Обмоточную систему ЛФТИ за войну поставили больше чем на сотню кораблей, безобмоточное размагничивание прошли порядка восьми сотен кораблей.
Технология расползлась по всем флотам: с весны 1941-го команда Александрова работала на Балтике, в августе взялась за Чёрное море, осенью — за подводные лодки Северного флота. А в 1942-м дошло и до реки. Под Сталинградом, где немцы засыпали минами Волгу, чтобы перерезать судоходство, на размагничивание ставили уже волжские суда. Морская, по сути, технология уехала вглубь континента, за тысячу с лишним километров от ближайшего моря.
Важно понимать, что это значит. Каждый необорудованный корабль — это сотни людей на борту, которые идут над дном, не зная, считает ли их сейчас невидимая стрелка. Популярные тексты любят формулировку «спасли тысячи моряков». За точность конкретного числа не поручусь, но порядок понятен — речь о множестве экипажей, которые благодаря размагничиванию просто доходили до базы. Плюс сами корабли, которые большие, дорогие и трудновосполняемые. Плюс упорное желание немцев вкладываться в оружие, которое советским морякам уже стало не страшно.
В своих воспоминаниях Александров писал, что за войну ни один корабль, оснащённый защитой, не погиб от магнитной мины. Честно скажу, не удалось найти этому какого-либо серьезного подтверждения. Понятно, что воспоминания Александрова, с одной стороны, достаточно авторитетный источник, с другой — физик мог и приукрасить (кто ж ему, лауреату Сталинской премии, запретит).
В любом случае общий тезис – что защита работала, и работала хорошо, — сомнений не вызывает. А формулировку «вообще ни одного» оставим на совести Александрова.
Расскажу еще одну популярную байку, на этот раз про немецкую тетрадь. В нескольких пересказах есть сюжет, что Курчатову (по версии «Российской газеты» — что её показал ему лично Берия) попала записная книжка немецкого офицера, недоумевавшего, почему русские корабли вдруг перестали подрываться на минах. В этой версии офицер даже назван по имени — майор Ганс фон Вандервельде, убитый под Таганрогом в феврале 1942-го. Но первоисточника, документа, я так и не нашёл, так что отправляю историю в копилку легенд — пусть и с именем.
Короткий финал
Я уже объяснял истинную заслугу Курчатова в этом проекте. Дело отнюдь не в изобретении нового метода, а в его внедрении. И, если честно, для меня это ценнее всего. Гениальных идей — и тогда, и сейчас — пруд пруди. А вот талантливых реализаций в разы меньше. Вспомним, что Игоря Васильевича выдернули размагничивать корабли из теплого институтского кабинета под постоянные бомбежки немецкой авиации на военно-морскую базу. И итог этого трудно переоценить.
Кроме того, Курчатов добавил себе в портфолио серьезнейший проект. В том числе история с удачным размагничиванием приведет к тому, что именно ему доверят реализацию атомного проекта, итог которого всем вам прекрасно известен.
Что же до размагничивания, то военные корабли используют его по сей день. И хотя технологии этого процесса шагнули далеко вперед (как и мины), основа была заложена тогда, на Темзе, Балтике и Черном море.
Размещайте облачную инфраструктуру и масштабируйте сервисы с надежным облачным провайдером Beget.
Эксклюзивно для читателей Хабра мы даем бонус 10% при первом пополнении.
