Греки — один из немногих народов с письменной традицией, чья история отслеживается с бронзового века и продолжается поныне. По древности письменной традиции эллины вполне могут поспорить с китайцами, пусть и заимствовали свою первую письменность у другого народа. С I тысячелетия до нашей эры на греческом языке, с уже знакомой нам письменностью на основе финикийской, начинает развиваться одна из важнейших на планете художественных и научно-философских литературных традиций. Именно носители греческого языка сумели сплавить воедино собственную живую и оригинальную мысль, огромное наследие древних цивилизаций Египта и Месопотамии, религиозные учения иудеев и иранцев, и даже метафизические концепции из далёкой Индии. Из греческой письменности развились сначала римская латиница, а затем и славянская кириллица. Попробуем проследить, как греки прошли путь от суровых северных варваров эпохи бронзы к самому образованному народу античности и как на нём умудрились потерять и забыть свою первую письменность.
Часть 1: от рисунков, токенов и прото-письма к клинописи, шумерской и не только
Часть 2. Три с половиной тысячелетия египетской письменности от иероглифики до демотики
Часть 3. От египетских иероглифов через синайские копи к финикийскому алфавиту
Часть 4. Крит, галеры, два письма: о непростой истории греческих алфавитов ← вы здесь
В прошлой части, где мы говорили о наиболее вероятном пути появления алфавитного письма из египетской иероглифики, речь шла в том числе о минойском линейном письме А. Оно стало первым из особого и самобытного семейства эгейских систем слогового письма, родившегося во дворцах минойской цивилизации на Крите. Происхождение создателей минойской цивилизации не вполне ясно, но аборигенами они на острове не были, придя, скорее всего, с северной части Плодородного Полумесяца или из Анатолии. На каком языке они говорили, неясно по сей день. Скорее всего, как шумерский и хаттский, это был один из древних реликтовых языков зоны первичного перехода к неолиту. Вероятно, их было немало, но даже при наличии высокоразвитой цивилизации они не смогли устоять под натиском сначала воинственных семитских племён из Ханаана, а затем и ещё более воинственных индоевропейцев с севера.
Минойцы на острове Крит несколько «отстали» от древних центров цивилизации бронзового века на континенте. Они стали возводить дворцы, видимо, бывшие по совместительству храмами и складами продовольствия, лишь в начале II тысячелетия до нашей эры. Зато «рванули» они в развитии весьма резво — и в силу островного положения стали первой известной в истории талассократией — цивилизацией, сила которой основана на господстве на море. Безусловно, морские торговые пути существовали и до них, но даже крайне длинный для III тысячелетия до нашей эры морской путь между Шумером и цивилизацией долины Инда был для обеих цивилизаций лишь приятным дополнением к земледелию и скотоводству.
Минойцы пришли к цивилизации на относительно небольшом, узком и гористом острове, где плодородных земель было немного, зато морской берег достаточно близок от любой точки. Море было для минойцев всем — достаточно посмотреть на росписи дворцов и керамики, полные всевозможных морских существ. Даже греческий морской бог Посейдон, известный особо гневным характером, скорее всего, был заимствован у минойцев. Их корабли быстро поставили под контроль все окрестные воды и острова Эгейского моря, проложив торговые пути в Египет и к берегам континента. Минойцы были настолько уверены в своей недосягаемости по морю для любых врагов, что не строили в метрополии укреплений. Следы конфликтов и военных разрушений при этом есть, но, вероятно, они имели скорее внутрисоциальный характер.
Сложное хозяйство и крупная торговля настоятельно требуют письменности. Минойцы довольно быстро создали собственные уникальные иероглифы, но очень быстро «переклепали» их в слоговую азбуку, известную ныне как линейное письмо А. Произошло это в Фесте на юге острова — видимо, благодаря знакомству с развитой египетской письменностью, остававшейся иероглифической, но активно применявшей фонетические детерминативы. Некоторое время минойская иероглифика сосуществовала со слоговым письмом, но затем уступила ему место полностью.
К превеликому сожалению историков, вероятно, минойцы попросту не успели цивилизационно «дозреть» до перехода от хозяйственных и ритуальных надписей к записям сказаний и хроник. В Месопотамии и Египте он произошёл, судя по хронологии и характеру текстов, в ходе осмысления образованными жрецами климатической и социальной катастрофы — великой суши и голода XXII века до нашей эры, за которыми последовали распад и болезненная пересборка государственности и религии.
При этом и у шумеров, и у египтян письмом к тому времени пользовались немногим менее тысячи лет. Минойцы во времена великой суши конца III тысячелетия до нашей эры ещё только подступались к городам и письменности как таковым. Когда писцы Среднего царства писали историософские трактаты и учебники геометрии, а письменные версии эпосов о Гильгамеше и Нинурте успели стать суперхитом во всех городах Месопотамии, записи линейным письмом А оставались редкими, краткими и, по мнению историков и лингвистов, носили сугубо хозяйственный либо ритуальный характер.
В результате этого материала для дешифровки языка, который записывался линейным письмом А, критически мало: для неё нужны как можно более объёмные тексты. Минойский язык представляет собой, видимо, уникальный пример в истории лингвистики: для него мы примерно знаем чтение письменности, его звучание, но решительно не имеем понятия, что означают эти слова. Благодаря тому, что его письменность заимствовали и приспособили к своему языку греки эпохи бронзы как линейное письмо Б, последнее удалось в XX веке расшифровать достаточно уверенно. Собственно, именно так был положен конец долгим спорам о том, были ли создатели микенской цивилизации греками или те пришли позже и «позаимствовали» себе достижения и сказания побеждённых.
На основе расшифровки слогового линейного письма Б удалось ретроспективно просчитать наиболее вероятные прочтения линейного письма А и фонетически прочитать большинство из найденных надписей. Но язык, под который оно было создано, по сей день остаётся совершенно непонятным, как и его родство с другими. Точно понятно лишь то, что он не является ни индоевропейским, ни семитским, ни родственным шумерскому или этрусскому.
Ну а до написания пространных текстов минойцы попросту не успели «прокачаться» как общество и цивилизация, несмотря на всё величие их дворцов и яркость искусства. За отпущенные им Клио века на это не хватило времени, накопленного опыта, сложности экономики и социума. Всё дело в том, что минойцам очень, очень сильно не повезло. Спустя всего 2–3 века после создания линейного письма А, когда традиция ещё не успела как следует «настояться», а число грамотных людей во дворцах было невелико, остров Крит и берега Эгейского моря накрыл идеальный шторм — в прямом и переносном смысле.
Во-первых, ещё когда минойцы переходили от неолита к цивилизации, с севера, с Балкан, на боевых колесницах и телегах в будущую Грецию пришли первые волны греческих племён — одной из ветвей вышедших из причерноморских степей индоевропейцев. Параллельно с возвышением Минойской цивилизации эти суровые воины понемногу заняли все земли и берега материковой Греции, покорив пеласгов — родственные культуре Винча племена «старой Европы». Вскоре возникли большие укреплённые поселения на местах будущих великих городов Эллады — Микен, Афин и так далее. Крупнейшим и сильнейшим из греческих племён, завоевавших себе будущую Грецию, были ахейцы.
Минойцы полагались на флот и торговлю, хотя и отнюдь не были мирными пацифистами, какими их порой изображали в XIX–XX веках. Микенцы были воинами до мозга костей, ими правили вожди-басилевсы и лучшие воины на колесницах, — хотя со временем они станут всё чаще пересекать море, сначала на минойских кораблях, затем на своих. Культы минойцев вращались вокруг грозного морского бога, будущего Посейдона, которого, вероятно, и воплощали священные быки, и богини плодородия со змеями. Культы греков-ахейцев продолжали индоевропейскую традицию с центром в виде небесного бога-громовержца, покровителя воинов — его мы знаем как Зевса.
Минойцы не укрепляли свои многоэтажные роскошные дворцы — крупнейший из которых в Кноссе греки потом окрестят Лабиринтом и в силу обилия изображений священных быков свяжут с мифом о Минотавре. Микенцы возводили могучие укрепления, как в Микенах, в том числе с использованием огромных каменных блоков, — резонно опасаясь ближних и дальних соседей. Из-за отсутствия нарративных источников мы довольно смутно представляем взаимоотношения минойцев и микенцев в первой половине II тысячелетия до нашей эры. Предположительно, большую часть взаимной истории они представляли собой сочетание взаимовыгодной торговли с вооружённым нейтралитетом.
В ходе этого ахейцы тем дальше, тем чаще и в большем числе попадали на Крит и знакомились с жизнью его общества — в том числе с применявшимся в величественных дворцах письмом и с искусством мореплавания и строительства кораблей. Попутно ахейцы, будучи воинами, подмечали разные интересные вещи. К примеру, что набитые ценностями дворцы лишены стен и охраняются лишь легковооружёнными бездоспешными воинами со щитами и копьями. А также где именно и что лежит. Так, на будущее. Возможно, как несколькими веками позже, перед катастрофой Бронзового века, и в Римской империи накануне её падения, минойцы чем дальше, тем чаще нанимали любящих и умеющих в военное дело ахейцев в качестве наёмных войск.
Возможно, это не имело бы критических последствий, но затем грянула буря, которой вся планета Земля не знала уж тысячи лет и не знает с тех пор по сей день. На острове Санторин к северу от Крита, где располагалась одна из минойских колоний, произошёл катастрофический взрыв вулкана мощностью в 200 тысяч (!) Хиросим. О конкретной датировке в пределах более чем столетия климатологи спорят до сих пор — по следам вулканического пепла и резких похолоданий. В последнее время после находок под толщей пепла на Санторине предметов из египетского Нового царства исследователи склоняются к концу XVI века до нашей эры. На это указывают и некоторые другие факты.
Катастрофа была чудовищной, следы сильнейшего цунами и землетрясения, слои вулканического пепла зафиксированы даже на значительном удалении от злополучного острова. И главный удар цунами и всего прочего пришёлся на северное побережье Крита, где невдалеке от берега и стояли в основном дворцы и порты минойской цивилизации. Ахейцам на греческих берегах в силу очертаний побережий досталось заметно меньше, но и их произошедшее явно крайне впечатлило. Вероятно, именно взрыв Санторина и удар мощнейшего цунами по Криту с его дворцами лёг в основу легенды о гибели Атлантиды, записанной Платоном. Атланты в этой истории характеризовались как правившие морями надменные потомки Посейдона, напавшие на Афины и за это сокрушённые волей Зевса.
Возможно, эта же катастрофа, докатившаяся и до египетских берегов, легла в основу и библейского сюжета о Десяти казнях египетских. Дело в том, что как раз в это время, в конце XVI века до нашей эры, основатель Нового царства Яхмос I изгонял из дельты Нила завоевавших её во Второй переходный период семитов-гиксосов с Синая и Ханаана. Учитывая то, что эти племена постоянно воевали друг с другом, кочевали и перемешивались, предки евреев в числе гиксосов были с неизбежностью. Потом, когда после катастрофы Бронзы в XII веке до нашей эры в Ханаане формируется уже собственно еврейская общность, эти древние сказания могли наложиться на недавнее повторное бегство из Египта, разгромившего «народы моря» и восточных кочевников. И сложился известный нам сюжет Десяти казней египетских и Исхода.
В общем, от мегавзрыва на Санторине досталось всем, но никому так, как минойцам, чьи коренные земли на Крите приняли на себя главный удар стихии. Это решительно подкосило их развитие — вероятно, при ударе цунами так или иначе погибли очень многие представители элит, в том числе образованные. А оставшиеся в живых не смогли полноценно восстановить разрушенное, хоть и точно пытались, по данным археологии. Да им и не дали. Где-то спустя полвека после разрушения дворцов и попыток их восстановить остатки былой роскоши на Крите подминают под себя ахейцы. С этого момента, где-то с 1450-х годов до нашей эры, минойская цивилизация сменяется крито-микенской.
Ахейцы, уже отлично освоившие мореходство, принялись активно торговать с Египтом Нового царства на старых путях минойцев. Достаточно сказать, что в Амарне, столице религиозного реформатора и изобретателя монотеизма Эхнатона, обнаружилось большое количество именно микенской керамики. Большая торговля, да и обеспечение всё более сложных экономик крито-микенских государственных образований, потребовали введения письменности. Ахейцы, уже несколько веков взаимодействовавшие с минойцами, приспособили к своему языку именно их слоговое письмо, уже более-менее знакомое. Им пользовались и на теперь уже эллинском Крите, и в континентальной Греции, и среди греческих поселенцев на Кипре.
В последней локации линейное письмо Б окажется удивительно стойким: оно не только переживёт катастрофу Бронзового века, но и просуществует до IV века до нашей эры, когда все остальные греки давно будут писать по-гречески в современном смысле. Только подчинение египетским Птолемеям вынудит консервативных островитян перейти на общегреческое письмо. Ну а остальную крито-микенскую цивилизацию греков с их первой письменностью ожидала новая буря — уже не столько природная, хотя было и сильное похолодание, сколько экономическая, военная и социальная.
В XIII веке до нашей эры в Восточном Средиземноморье вековой период высшего расцвета цивилизаций бронзового века сменился нарастающей катастрофой. Необходимое для выплавки бронзы олово и раньше приходилось везти в регион из крайне отдалённых мест: уж очень редко оно встречается на планете в доступной для добычи в те времена форме. Финикийцы специализировались на поставках олова из британского Корнуолла, а к троянцам на черноморских проливах стекались его поставки из земель современных Афганистана и Таджикистана. К концу XIV века до нашей эры и эти источники стали иссякать, за последние ручейки началась ожесточённая борьба.
Попутно началось похолодание, экономические проблемы у ещё вчера процветавших великих цивилизаций, которые стали утрачивать платёжеспособность. Беда их была и в том, что к этому времени и их правители часто полагались на наёмные отряды профессиональных мечников из сравнительно более диких регионов — включая всё ту же крито-микенскую цивилизацию. Эти отряды за долгую, вероятно, местами в течение не одного поколения, службу успевали получить прекрасное вооружение и доспехи.
А потом хорошо вооружённые люди, которые привыкли жить военной службой с хорошим жалованьем, оказались не у дел. И вскоре пришли к выводу, что теперь проще взять желаемое мечом, чем службой. На их стороне было и то, что многие из них происходили с побережий и островов, имели много кораблей и умели на них ходить, появляясь внезапно вблизи любых берегов. Новое царство Египта, имевшее свою прекрасную армию, отбилось от них ценой огромных усилий и нескольких больших битв. Империи хеттов повезло сильно меньше: если египтянам нужно было оборонять лишь дельту Нила и Синай, Анатолийский полуостров открыт вторжениям с моря с трёх сторон, кроме востока. «Народы моря», после многочисленных прибрежных набегов, дошли до её столицы Хаттусы в центре Анатолии, разграбив её и прочие города так тщательно, что долгие века само существование хеттов считалось библейской легендой.
Прочим, меньшим царствам и городам-государствам в большинстве своём повезло ещё меньше. Пал Библ, главный финикийский город бронзового века, и лишь Тир устоял — заложив тем самым основу своей будущей гегемонии. На Дарданеллах пала под натиском крито-микенских ахейцев процветавшая на транзите олова Велуса. Предположительно, именно это легло в основу греческих сказаний о Троянской войне и ряда других сюжетов. При этом «народы моря» не забывали увлечённо резать и грабить друг друга. После того как ахейцы, как один из «народов моря», разграбили Трою и другие земли Анатолии, их собственные города и укреплённые дворцы захватили накатившиеся с севера дорийцы — тоже греки и тоже «народ моря». Только, с одной стороны, заметно более дикие, а с другой — уже научившиеся у хеттов выплавке железа.
Дорийцы тоже владели мореплаванием и добрались и до Крита. Крито-микенская цивилизация пала, ахейцев большей частью поработили или загнали в горы. Греция и Эгеида с Критом погрузились в самый настоящий постапокалипсис Тёмных веков с «жёстким выживачем» и натуральным хозяйством, где нужда в письменности отпала. Линейное письмо Б оказалось прочно забыто везде, кроме Крита, и уже в античные времена эллины очень удивлялись загадочным знакам на руинах древних дворцов, не подозревая, что это тоже греческий язык, только тысячелетней давности.
Гомеровские «Илиада» и «Одиссея» появились или сложились из разных героических сказаний до того, как у греков вновь появилась письменность, — и поэтому их сохраняли, заучивая наизусть и регулярно воспроизводя вслух. Традиция сохранится даже во времена, когда грамотность среди греков станет достаточно массовой, — ибо считалось, что любой уважающий себя эллин обязан знать эти поэмы наизусть и построчно. При этом в образах гомеровских поэм глубоко переплелись полузабытые реалии Бронзового века с героями на колесницах в модных у микенцев шлемах из клыков кабана — что считалось поэтическим образом, пока их не стали находить археологи — и куда более близкие ко временам Гомера реалии Тёмных веков.
Прошли века, греческий постапок окончился, и с VIII века до нашей эры греки уже строили свою новую цивилизацию железного века. Ранние полисы немедленно занялись активной морской торговлей, бодро тесня финикийцев с морских путей и попутно позаимствовав алфавит уже у них — раз есть активная торговля, то письменность необходима. Правда, одно «но»: семитский финикийский язык хорошо стыкуется с консонантным письмом, где для понимания написанного носителем языка достаточно согласных звуков и знаки для гласных попросту отсутствуют. Но и дальнейшее развитие семитских систем письма в виде арамейского и произошедших от него еврейской и арабской письменностей приведёт к переквалификации части знаков для обозначения долгих гласных, а также к добавлению необязательных огласовок для кратких.
А греческий — язык индоевропейский, для понятной письменности на индоевропейских языках знаки для гласных строго необходимы. Поначалу греки просто писали по-финикийски, но это оказалось неудобным, и пошли эксперименты живого эллинского ума. Первые надписи относятся к VIII веку и фрагментарны, форма букв почти идентична финикийскому письму, но достаточно быстро происходит эволюция и переделка набора знаков под греческий язык. Большинство согласных перекочевали из финикийского напрямую, с изменением формы и примерно тем же звучанием, но возникли и важные различия.
Так, алеф 𐤀 в древнем семитском письме обозначал гортанную смычку — в индоевропейских языках она обычно не имеет отдельного знака, но именно гортанная смычка в начале слова перед гласными даёт немецкому языку стереотипную резкость и отрывистость. У греков она стала в качестве буквы альфа Α обозначать гласную «А», что и делает по сей день. Финикийское хе 𐤄, исходно очень лёгкое «Х» наподобие «H» в английском слове «hotel», превратилось у греков в букву эпсилон Ε для гласной «Е». Йод 𐤉, обозначавший звук наподобие «Й», стал йотой Ι для гласного «И». Звонкий фарингальный фрикатив айин 𐤏 — описать его звучание не так просто, в современном иврите это часто всё та же гортанная смычка — стал омикроном Ο и омегой Ω для, соответственно, краткого и долгого «О». Вав 𐤅, финикийский знак для звука, схожего с английским «W» в слове «window», стал ипсилоном Υ — сначала для греческого «У», позже для звука наподобие немецкого «Ü».
Некоторые финикийские согласные остались у греков согласными, но поменяли звучание из-за разного набора согласных звуков в этих языках — в том числе став знаками для часто встречающихся у греков сочетаний согласных. Так, самех 𐤎 для финикийского «С» превратился в кси Ξ для сочетания «КС». Зато шин 𐤔, обозначавшая отсутствующую в греческом «Ш», стала сигмой Σ для «С». Позже греки добавили дополнительные знаки ещё для ряда типичных сочетаний. Финикийский тет 𐤈 разделился на тету / фиту Θ для звука наподобие английского «TH» и фи Φ для собственно «Ф». Для твёрдого «Х» появилась греческая хе Χ, а для сочетания «ПС» — пси Ψ, ставшая спустя века символом психологии.
Оформление греческого алфавита происходило в века, когда им писали в основном хозяйственные надписи и разнообразные краткие записи, и потому конкретика того, кто, что и когда изобрёл, почти отсутствует. Позже греческие историки связывали появление греческого алфавита из финикийского с персонажем по имени Кадм. Он был сыном Агенора, царя сильнейшего тогда финикийского города Тира, и внуком лично Посейдона. С поправкой на мифологические аналогии — буквально «самого Дагона внук».
Когда Зевс в облике быка похитил и увёз в Грецию царевну Европу, дочь Агенора и сестру Кадма, — Кадм отправился в погоню. Он добрался до главного греческого оракула в Дельфах, после чего случилась древнегреческая «Матрица». Пифия сказала Кадму не думать о возвращении в Тир и поисках Европы, а следовать за белой коровой. Кадм последовал её совету и в итоге основал в Беотии великий греческий город Фивы, попутно пришибив личного дракона Ареса, за что претерпел многое и в итоге сам стал драконом. Но для нас главное то, что из финикийского Тира Кадм, по мнению самих же греков, привёз им письменность.
Птолемей писал в пятой книге своей «Истории»:
Финикияне эти, прибывшие в Элладу с Кадмом, поселились в этой земле и принесли эллинам много наук и искусств и, между прочим, письменность, ранее, как я думаю, неизвестную эллинам. Первоначально у кадмейцев письмена были те же, что и у остальных финикиян. Впоследствии же вместе с изменением языка постепенно изменилась и форма букв. В то время из эллинских племен соседями их были в большинстве областей ионяне. Они переняли от финикиян письменность, изменили также по-своему немного форму букв и назвали письмена финикийскими (что было совершенно справедливо, так как финикияне принесли их в Элладу). Ионяне также издревле называют книги кожами, потому что при отсутствии папируса они писали на козьих и овечьих шкурах.
Впрочем, поздние греческие авторы считали эту легенду непатриотичной — где мы, великие эллины, и где какие-то финикийцы, которые давно впали в ничтожество? И сочинили несколько вариантов истории о том, что идеальный алфавит грекам ниспослал лично мудрый Гермес, а разные финикийцы с египтянами его заимствовали и исказили. Но эта «прото-задорновщина» даже по античным меркам была совершенно ненаучной.
За VIII–VI века разные варианты греческого письма сначала свелись к трём основным вариантам. Наиболее распространены были схожие между собой ионический, аттический и коринфский, которыми пользовались и в большей части Греции, включая Афины, и в полисах Ионии на берегах Анатолии. Западный, кумский и эвбейский алфавиты господствовали у спартанцев на Пелопоннесе и в колониях Великой Греции на юге современной Италии. От греческих колонистов письмо восприняли и адаптировали уже под свой язык этруски, населявшие центральную и северную Италию, — на его основе в Риме возникнет латинское письмо, о котором мы поговорим отдельно. Наконец, свой вариант алфавита имелся у критских греков.
В конце V века в Афинах, потрясённых поражением в Пелопоннесской войне и концом своего господства в Греции, провели организованную языковую реформу. Вместо своего старого аттического алфавита приняли так называемый евклидов алфавит с добавлением знаков хе и омега — не в честь учёного, а по имени правившего тогда архонта. Из Афин, оставшихся при этом центром греческой учёности, этот стиль стал распространяться в других греческих землях. Важную роль сыграло то, что после обучения в Академии Платона Аристотель стал учителем юного македонского царевича Александра.
Когда Македония при его отце, царе Филиппе, покорит всю Грецию, а новый царь сотрясёт античную Ойкумену и дойдёт до Индии, — вместе с победоносными фалангами по всему эллинистическому миру распространится и афинский алфавит. С IV века до нашей эры он стал стандартом, в том числе в главном центре греческой учёности — Александрии Египетской. Поначалу писали исключительно унциалом, большими буквами с прямыми линиями, — но уже в первые века нашей эры появится и курсивный стиль с изогнутыми линиями. Со временем, уже не в Греции, а в Венеции начала XVI века, в среде итальянских деятелей Ренессанса, книгопечатников и образованных греческих эмигрантов, они превратятся в заглавные и прописные буквы окончательно стандартизированного греческого письма. Параллельно с этим шёл процесс оформления современных знаков препинания — о чём мы рассказывали в отдельной статье.
На этом мы пока что временно оставим запад и проследим за приключениями потомков финикийского письма на востоке. Там количество «наследников» и степень изменчивости знаков приобрели совершенно иные масштабы. Чем дальше были земли от древней Финикии, вплоть до монгольских степей, тибетских гор и тропических островов Ост-Индии, тем менее узнаваемыми они оказывались, порой напоминая что-то не совсем с этой планеты.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
