Огромная совокупность алфавитных и слоговых систем, используемая либо использовавшаяся от пустынных берегов атлантического побережья Северной Африки до экваториального острова Бали и холодных монгольских степей, происходит из одного корня. Это арамейское письмо, которое возникло непосредственно из финикийского, и распространилось в Месопотамии в ходе очень бурных исторических процессов. За I тысячелетие до нашей эры оно вытеснило из обихода клинопись с её более чем двухтысячелетней к тому времени традицией. Затем она шагнула за Инд, опередив греческий алфавит буквально на пару веков — и там дала рождение слоговому письму брахми, из которого произросли невообразимые букеты индийских систем письма, включая санскритский деванагари. Затем арамейское письмо оказалось вытеснено арабским — которое и само произошло от одной из его южных ветвей — и поныне сохранилось лишь у небольших этнорелигиозных групп Ближнего Востока. Но для истории Азии и Северной Африки роль арамейской письменности колоссальна, и вполне сравнима с ролью греческой для Запада, или китайской иероглифики для Восточной Азии.
Часть 1: от рисунков, токенов и прото-письма к клинописи, шумерской и не только
Часть 2. Три с половиной тысячелетия египетской письменности от иероглифики до демотики
Часть 3. От египетских иероглифов через синайские копи к финикийскому алфавиту
Часть 4. Крит, галеры, два письма: о непростой истории греческих алфавитов
Часть 5. Арамейское письмо и его бесчисленное потомство на Востоке ← вы здесь
На фоне шумеров, египтян, вавилонян, ассирийцев, финикийцев и прочих прославленных народов древнего Востока арамеи часто теряются настолько, что даже любитель истории не всегда сходу сообразит, кто это вообще и откуда. Тем более странно, что именно их письмо за I тысячелетие до нашей эры стало универсальной письменностью Ближнего Востока до арабских завоеваний, вытеснив сложную, но более чем привычную клинопись. Окончательно это закрепило делопроизводство колоссальной империи персидских Ахеменидов — но уже за пару веков арамейское письмо и арамейский язык стали очень важны для Месопотамии и окрестных регионов. Даже очень консервативные и замкнутые тогда евреи оставили свою древнюю письменность на основе прото-синайской, и по сей день пользуются квадратным письмом, представляющим собой довольно близкую вариацию арамейского. Как же так случилось?
Арамеи — совокупность сначала полукочевых семитских племён, затем небольших государственных образований, располагавшихся примерно на территории современной Сирии. Большую часть II тысячелетия до нашей эры, эпохи высшего расцвета бронзовой цивилизации, арамеи находились в тени могущественного царства Митанни — простиравшегося от Средиземного моря к северу от Финикии до отрогов Загроса через север Месопотамии вдоль Армянского нагорья. Оно охватывало тот самый регион, где несколькими тысячами лет ранее зародился неолит со скотоводством и земледелием. Район, населённый предками арамеев, составлял западную часть могущественного царства Митанни.
Митанни — довольно своеобразное государственное образование. Правящие элиты, судя по именам богов, царей и знатных людей, определённо были индоевропейцами индо-иранского происхождения, ушедшими далеко на юго-запад родственниками будущих персов и индийцев. Как и соседи-хетты, они пришли из северных степей на колесницах, и тем самым принесли колесничную войну на Ближний Восток — где до того воевали сугубо пешком, и лишь правители иногда ездили в запряжённых ослами телегах. На колесницах хетты, возможно, в союзе с митаннийцами, сокрушили древнее Вавилонское царство и разграбили Вавилон. Хетты не стали закрепляться в Месопотамии, их центр остался в Анатолии, а вот митаннийцы воспользовались образовавшимся вакуумом с размахом.
Основную массу земледельческого населения Митанни составляли хурриты. Родственные связи языка хурритов до сих пор не вполне ясны, как и в случае шумеров и минойцев — понятно лишь, что он родственен господствовавшему на землях Армянского нагорья урартскому. Предположительно именно хурриты и урарты составили генетическую основу будущего армянского народа, перейдя на язык пришедших позже с севера индоевропейцев. В царстве Митанни пользовались либо общепринятой тогда в Месопотамии аккадской канцелярской клинописью, либо применяли основанное на знаках клинописи слоговое письмо для хурритского языка.
Ну а в землях Митанни, где посуше и подичее, кочевали многочисленные семитские племена, предки будущих арамеев. Как кочевники, то набегавшие из своих полупустынь на митаннийские и прочие цивилизованные земли, то торговавшие с ними, то нанимавшиеся в войска, письменностью тогда почти не пользовались за ненадобностью в быту. Вероятно, именно в Митанни семитские племена познакомились с колесничной войной, идея быстро распространилась, и когда эта волна в буквальном смысле докатилась до Египта в виде гиксосов — там случился Второй переходный период. После того как Яхмос I изгнал гиксосов под впечатляющие спецэффекты в виде мегавзрыва вулкана Санторин и основал Новое царство, последовала череда египетско-митаннийских войн за гегемонию в Леванте, войн Митанни с усилившимися хеттами, на востоке вновь поднялась Ассирия. В итоге некогда большое и важное царство «не вывезло» и рухнуло, к концу XIII века до нашей эры его земли были поделены хеттами и ассирийцами.
До коллапса Бронзового века арамеи в основном оставались полукочевниками, с переменными успехами набегавшими из полупустынь на более цивилизованные земли. В наступившую в XII веке до нашей эры эпоху катастроф продолжили заниматься этим с ещё большим энтузиазмом, как ахейский Одиссей, еврейский Моисей и прочие «рейдеры пустошей» с «народами моря». Месопотамии, пусть и удалённой от Средиземного моря, тогда тоже было очень так себе, Ассирия и Вавилон ослабли — и арамеи воспользовались историческим шансом. В последовавшие за катастрофой Бронзового века три столетия они свирепо «кошмарили» земли древнего Двуречья, и даже однажды взяли и разграбили Вавилон. Часть арамейских племён при этом оставалась обитать в Месопотамии, ареал их расселения и распространения языка существенно разросся на восток.
Затем, пока на западе греки восставали из Тёмных веков, в Двуречье вновь поднялась Ассирия и вступила в самый блестящий и жестокий период своей истории, Новоассирийское государство. Это было царство и время противоречий. С одной стороны, именно Ассирии этой эпохи мы обязаны изрядной частью того массива клинописных текстов, который был найден археологами, расшифрован и позволил нам заглянуть в эти древние времена. Ассирийские цари создавали при своих дворцах огромные библиотеки клинописных текстов, а их писцы во всей Месопотамии и окрестностях считались эталоном в смысле почерка и читаемости написанного. К примеру, Ашшурбанапал в VII веке целенаправленно поставил своим писцам задачу собрать при дворце в Ниневии исчерпывающий архив с копиями всего важного, когда-либо написанного клинописью, с особым упором на математические, астрономические и прочие научные данные. Этот бесценный архив изучают, расшифровывают и переводят по сей день.
С другой стороны — Ассирия стала первой державой, которая сделала целенаправленный террор по отношению к пленным и мирному населению в захваченных землях военно-политическим инструментом. В те времена войны даже между наиболее цивилизованными странами велись крайне жестоко, было вполне обыденным перебить пленных мужчин и поработить женщин и детей. Однако ассирийцы возвели показательные зверства в доктрину. Если город отказывался сдаться сразу, выжившие буквально завидовали мёртвым — а дипломатия и пропагандистская машина Ассирии прилагала большие усилия, чтобы во всех ближних и дальних землях узнали, что именно и как сделали с отказавшимися признать господство правителя. Сцены массовых казней старательно увековечивали на барельефах.
При этом противостоять ассирийцам и в поле, и на крепостных стенах было крайне сложно. Их войска были и ранее очень сильны, и уже в начале IX века до нашей эры ассирийское войско дошло до Средиземного моря через арамейские земли. Во второй половине VIII века до нашей эры царь Тиглатпаласар III предпринял грандиозную военную реформу, превратив военную машину Ассирии в ранний прообраз будущих римских легионов. Строго организованные и дисциплинированные отряды воинов кормило и оснащало государство; они делились на разные рода войск и хорошо взаимодействовали в бою. Благодаря достижениям селекции ассирийцы первыми создали в дополнение к колесницам конницу, ранее невозможную из-за габаритов лошадей. Брать города им очень помогало создание первого в мире инженерного корпуса, с осадными машинами и умением вести осадные работы.
Ассирийцы воевали по всем направлениям, от них доставалось и Вавилону на юге, и Эламу на востоке, и Урарту на севере, но главным направлением экспансии для них был запад: к берегам Средиземного моря и плодородным долинам Сирии, Финикии и Ханаана. Из Месопотамии в эти земли можно было попасть только через северные переправы на Евфрате и Сирию, так как южнее начинаются непроходимые пустыни. А в Сирии к этому времени успело появиться изрядное количество небольших арамейских царств с городами, где к своему языку быстро приспособили финикийское письмо, несколько изменив форму знаков. Поскольку финикийский и арамейский — довольно схожие между собой семитские языки, серьёзной перестройки алфавита, как в случае греков, арамейцам делать не пришлось. Хотя, как считается, именно они ввели использование для записи своих долгих гласных тех самых знаков, которые греки переделали в собственные гласные. Это от арамейского унаследовали и еврейское квадратное письмо, и арабская письменность.
Арамейские государства, раздробленные и враждующие между собой, перед лицом ассирийской угрозы образовывали коалиции разной степени хрупкости — но сопротивлялись отчаянно, несмотря на всю мощь и жестокость ассирийской военной машины. Их города разрушались, жители массово гибли и угонялись на восток, но арамейцы каждый раз при любой возможности сбрасывали ассирийское ярмо, восставали, пересобирали коалиции, заключали союзы с другими странами, и снова бросали вызов могущественной Ниневии. Ну а ассирийцы буквально не могли от них отстать, потому что выход на Средиземное море, контроль над Финикией с её торговлей, и возможность двигаться дальше на Ханаан и Египет были для их геостратегии объективно крайне важны. Центром арамейского сопротивления стал Дамаск — который именно в эту эпоху превратился в один из великих городов Ближнего Востока. Ассирийцы неоднократно осаждали его мощные стены, но впервые взять и тщательно разграбить сумели только в 802 году до нашей эры. Однако Дамаск возродился и вновь стал главным оплотом арамейской обороны.
Лишь в 732 году до нашей эры Тиглатпаласар III разбил сильнейшую коалицию арамейцев и северного царства Израиля. Ассирийцы и до этого много раз захватывали арамейцев и массово переселяли их в Месопотамию, но теперь они постарались депортировать из Сирии на восток буквально всех, кого смогли поймать. На их место из Вавилонии переселяли халдеев и гутиев. В 722 году точно та же судьба постигла и царство Израиля — ассирийцы разбили их войска, взяли столицу Самарию и выселили десять из 12 колен Израилева на восток. Там они растворились среди населения Месопотамии. Южнее куда более бедная и религиозно фанатичная Иудея с центром в Иерусалиме сумела устоять лишь чудом и ценой признания ассирийской гегемонии. Мемфису, столице Египта, повезло меньше: ассирийцы взяли и разграбили его в 671 году до нашей эры.
К VII веку до нашей эры Ассирия представляла собой огромную по тем временам державу, контролировавшую Месопотамию, Сирию, Египет и многие другие земли — что во времена бронзового века не снилось ни одной великой державе. При этом всё управлялось профессиональной бюрократией, а народы всего региона тщательно перемешивались посредством массовых принудительных переселений. И так получилось, что за времена бесконечных войн Ассирии с сирийскими коалициями по всей территории империи оказалось расселено огромное количество арамеев. Особенно много их оказалось в коренных землях Ассирии на среднем Тигре, и в Вавилоне на Евфрате. Арамейский стал «лингва франка», языком межнационального общения для огромного многонационального государства.
Для управления подданными любой ассирийский бюрократ был обязан знать арамейский: их постоянно тасовали по разным провинциям, и только арамейский язык понимали везде. Официальную документацию по традиции продолжали вести клинописью на ассирийском изводе аккадского — но чем дальше, тем больше в ход шло несопоставимо более простое в освоении, письме и чтении арамейское письмо. Особенно за пределами Ниневии, где без арамейского было никуда, и понимали его на слух и при чтении гораздо больше людей разных народов.
К концу VII века до нашей эры эпоха имперского величия Ассирии окончилась. Всё чаще разгорались восстания, откалывались окраины, с севера через Кавказ набегали киммерийцы и скифы, с востока давили неоднократно разбитые, но каждый раз поднимавшиеся мидийцы, индоевропейские родственники персов. Всё закончилось в 612 году до нашей эры, когда к стенам Ниневии, величайшего и самого богатого города на западе Евразии в те времена, подошли объединившиеся ради такого дела войска восставших вавилонян, мидийцев, скифов и так далее. Столицу Ассирии взяли, разграбили и сожгли с такой тщательностью и накопленной ненавистью, что она, в отличие от Вавилона или Дамаска, так и осталась в руинах на последующие две с половиной тысячи лет, сохранив благодаря этому огромный архив текстов на глиняных табличках. Правда, благодарные бывшие подданные постарались расколотить и таблички ненавистных ассирийцев. И в ХХ веке для восстановления полного текста, скажем, сказания о Гильгамеше пришлось десятки лет совмещать в разных вариациях осколки табличек, пока эпическая поэма не была восстановлена в её классической ассиро-вавилонской версии.
Свято место пусто не бывает: на месте рухнувшей Ассирийской империи немедленно поднялось могущественное Вавилонское царство, и немедленно приступило к собиранию всех окрестных земель уже под своей властью. В частности, уже в 597 году до нашей эры вавилоняне взяли и разграбили Иерусалим, разрушили Первый храм и депортировали в свою метрополию оставшиеся два колена Израилевы из царства Иудеи, которое прекратило существование — таким образом началось то, что библейская история знает как Вавилонский плен. Именно там евреи массово начнут переходить на арамейский язык, и в итоге иврит на две с половиной тысячи лет превратится в сакральный язык Торы и храмового жречества, коэнов. При этом даже для записи священных текстов иудеи после вавилонского пленения перейдут на свою версию арамейской письменности, забыв «палеоеврейское» письмо. Им они пользуются им по сей день.
Подобным образом, по ассирийскому образцу, вавилоняне действовали и в других землях. Они очень ценили свою культуру, важной частью которой была клинопись — но практика управления и банального быта чем дальше, тем больше утверждала роль арамейского письма как простой и общепонятной альтернативы. А затем пришли персы.
Персы были одним из индоиранских союзов племён, которые вышли из северных степей, предположительно из района Синташтинской культуры на южном Урале. Со II тысячелетия до нашей эры они стали расселяться на колесницах и повозках буквально во все стороны: от Уйгурии на востоке до Европы на западе, на юге же они завоевали земли от долины Ганга в Индии до Загроса и Армянского нагорья. Они чтили богов неба и пламени, а также коней, с которыми был связан весь их быт, и всегда были готовы взять копьём, стрелой и бронзовым топориком всё, что имелось у менее мобильных в бою соседей. Письменностью они долгое время, как совокупность кочевых и полукочевых племён, не интересовались, а священные гимны и сказания хранили и передавали исключительно устно.
Конкретно персы долгое время оставались в тени могучей Мидии, созданной их более северными родственниками-мидянами. Мы почти ничего не знаем о жизни Ахемена, Тиаспа, Кира I и Камбиса, первых представителях династии Ахеменидов — кроме того, что они упомянуты в качестве предков в клинописных монументальных надписях персидских царей. Предположительно они правили в древнем эламском городе Аншане и управляли землями на юге Иранского нагорья, примерно соответствующими современной иранской провинции Фарс.
Персы долгое время были подданными Мидии, которая после разгрома Ассирии стала огромным государством к востоку и северу от Месопотамии, раскинувшись от современного Туркменистана до центральной Анатолии. Впрочем, с делопроизводством и ведением хроник у ещё вчера полукочевых мидийцев всё было гораздо хуже, чем у вавилонян. И ещё дореволюционные историки иронизировали, что «история мидян темна и непонятна».
Сами персы тоже хроник, судя по всему, не вели, ограничиваясь устными преданиями и монументальной архитектурой — и большую часть истории созданной ими первой по-настоящему колоссальной империи мы знаем в основном от бурно взаимодействовавших с ними греков. В сожжённой Александром Македонским и Таис Афинской имперской столице Персеполис, как и в Ниневии, позже найдут архив глиняных табличек. Персы жили между коренными землями мидян на севере и древним Эламом на юге и западе, насчитывавшая уже тысячи лет эламская культура была для их элит весьма важна. В частности, в основном именно на эламской клинописи, а не на арамейском, велась хозяйственная документация в их столице. Однако, в отличие от ассирийской столицы, среди персидских табличек не окажется ни исторических хроник, ни эпических сказаний, ни научных текстов — лишь сухие отчёты о поставках зерна, вина и пива, жертвах храмам и прочем подобном. Сказания по древней традиции оставались сугубо устными.
В любом случае, как нам известно из греческих источников, в 553 году до нашей эры персидский лидер Кир II, участвуя в мидийской игре престолов, начал войну против царя Астиага. Его правлением были недовольны очень многие, и спустя три года Кир взял мидийскую столицу Экбатану, тщательно разграбил и увёз сокровища в Аншан. После чего провозгласил себя царём объединённых Персии и Мидии, женился на дочери Астиага, а самого его отправил сатрапом управлять одной из провинций. Этим Кир заложил основу очень важной традиции и причины того, что персидскую власть покорённые народы принимали гораздо проще и охотнее, чем вавилонскую или тем более ассирийскую. Если ассирийцы поставили в основу своего господства демонстративную жестокость к побеждённым, то персы были не менее демонстративно гуманны и терпимы.
После возвращения попытавшихся было отколоться провинций бывшей Мидии, Кир завоевал оставшийся Элам. Затем персидские армии, состоявшие из многочисленных пеших лучников и копейщиков с большими щитами, и быстро перенятой кочевниками стрелковой конницы ассирийского типа, двинулись дальше. На западе Анатолии пали могущественная Лидия и прибрежные полисы греков-ионийцев. Весной 539 года до нашей эры персидское войско царя Кира подошло к стенам Вавилона. Прямой штурм мощнейшей тогда крепости и огромного города был затруднителен — в том числе в силу того, что город защищали ещё и гидротехнические меры. Проще говоря, искусные военные инженеры и гидрологи заранее создали систему плотин и каналов, и при подходе вражеского войска вода затопила земли между городом и противником. Однако у Кира тоже были свои военные инженеры, и к сентябрю водная преграда была в основном спущена и удалена.
Проблемой Вавилона было и то, что внутри города всё было очень не в порядке. Правил непопулярный у элит царь Набонид — некоторые действия которого заставляют вспоминать Лавкрафта. К примеру, он был помешан на поиске каких-то древних текстов, и по советам являвшихся ему во снах сущностей Набонид приказывал производить в храмах раскопки, где могут быть тайники с запретным знанием древних. Более того, он приказывал перестраивать или даже сносить храмы, включая древние зиккураты, менять атрибуты изображений божеств, и сильнейшему вавилонскому и не только жречеству это крайне не нравилось.
К моменту подхода к городу армии Кира власть Набонида была весьма шаткой. Когда водная преграда была отведена, он зачем-то вывел армию из стен на полевое сражение — после чего был вдребезги разбит и бежал. Вскоре персы, вероятно, благодаря помощи изнутри, внезапно вошли в город. Кир и тут проявил невиданную для этих времён и мест гуманность: после серии стычек, в которых погиб сын Набонида царевич Валтасар, грабёж и резня были строго запрещены и пресечены. Царская стража немедленно взяла под охрану храмы и храмовые сокровища, и не для того, чтобы их изъять. В результате вавилоняне встретили торжественную процессию Кира с ликованием, как освободителя. Набонида отправили в почётную ссылку на восток растущей империи.
После этого Кир разрешил всем желающим из числа переселённых ассирийцами и вавилонянами народов вернуться на исторические родины — собственно, именно так евреи и вернулись к себе в Ханаан, построив при поддержке и помощи персов Второй Храм. Земли Сирии, Финикии и тем паче возрождённой Иудеи, некогда веками упорно сражавшиеся против ассирийцев и вавилонян, признали власть персидского царя без сопротивления и даже с энтузиазмом. Всем народам, кроме того, вернули их святыни и изваяния божеств, которых вавилоняне по старой месопотамской традиции свозили к себе в знак доминирования.
После этого Кир стал готовить завоевание Египта, а для начала покорить родственных скифам кочевников-массагетов в Средней Азии. Поход не удался: Кир сложил голову в далёких восточных степях, а из его черепа, согласно сказанию, царица-воительница Томирис сделала себе чашу. Однако преемники Кира продолжили дело основателя империи, и в V веке до нашей эры держава Ахеменидов простиралась от завоёванного-таки Египта до современного Афганистана, и от непокорной Греции до Инда. Естественно, для управления всем этим требовалась единая письменность, общепонятная хотя бы слою наместников и бюрократов. В придворной жизни, как мы уже сказали, персы продолжали по старой памяти использовать эламскую слоговую клинопись. Но для управления империей она не годилась — зато арамейский оказался идеальным.
Два крупнейших архива с текстами на так называемом «имперском арамейском» ахеменидских времён найдены в Персеполисе, где им всё же частично пользовались, и на острове Элефантина на Ниле в Египте. Там в V-VI веках в крепости стоял ахеменидский имперский гарнизон, прикрывавший собственно египетские земли от нападений из Нубии. Личный состав его, как показывают сохранившиеся в местном климате и найденные археологами тексты на папирусе, был довольно необычным и даже где-то внезапным. Это были евреи, которые в благодарность за освобождение и помощь в возрождении Храма были куда более лояльны персам, чем регулярно восстававшие египтяне. Причём у них был собственный небольшой храм, вопреки строгим запретам классического иудаизма, и исповедовали они очень необычную по современным представлениям его версию. Достаточно сказать, что поклонялись они не только Яхве, но и другим древнесемитским божествам, включая великую богиню Ашеру. А писали и говорили они на арамейском. Как, впрочем, и большинство обитателей возрождённого Иерусалима.
В IV веке до нашей эры долгие греко-персидские войны обернулись эпичным «вотэтоповоротом». Македонский царь Филипп объединил под своей рукой всю Грецию, а его сын Александр пересёк черноморские проливы и за считанные годы снёс огромную империю Ахеменидов, завернув в Египет, и затем дойдя до Гиндукуша и Инда. После его смерти новая империя на месте ахеменидской немедленно рассыпалась на большие и меньшие царства диадохов. Ими правили греки, опиравшиеся прежде всего на возникшие даже в Средней Азии эллинские переселенческие полисы. Администрация использовала, само собой, греческий язык и письмо — но чем ниже был управленческий уровень, тем больше приходилось опираться на местные кадры и учитывать местные реалии. На почти всех землях бывшей империи Ахеменидов, греческий так и остался языком грекоязычных элит. От восточного берега Средиземного моря и почти по самый Инд прочие использовали как письменный язык документации и переписки всё тот же арамейский.
Затем ситуация начнёт меняться, от письменного арамейского языка понемногу станут отказываться в пользу собственных систем письма на его основе. Так, после падения эллинистической державы Селевкидов в старых персидских землях обоснуется Парфянское царство — и в нём для парфянского языка появится письменность пехлеви. В Набатейском царстве на территории современной Иордании появится свой вариант на основе арамейского — который к III веку нашей эры уйдёт с караванными тропами южнее и восточнее, и породит раннеарабское письмо, со временем развившееся в знакомую нам ныне вязь, которой пользуются на огромных пространствах исламского мира.
В многочисленных тогда и разбросанных по всему Востоку арамейскоязычных общинах гностиков-манихеев разовьётся особое манихейское письмо — привязанное не к народу, а к религии. Под влиянием гонений со стороны и христиан Рима, и зороастрийцев персидской державы Селевкидов, манихеи будут массово бежать на восток — и некоторое время манихейское письмо станет общеупотребительным на маршрутах Великого шёлкового пути вплоть до пределов китайских династий. Ну а на дальнем юго-востоке при дворе опиравшейся на буддизм первой общеиндийской империи Маурьев на основе арамейского мудрецы создадут слоговое письмо брахми — которым начнут записывать сначала эдикты царя Ашоки, а затем и всё прочее. Оно и породит и деванагари, используемый для записи священного санскрита и современного хинди, и огромное множество прочих систем письма Азии, о чём мы поговорим отдельно.
Теперь в совокупности системами письма на арамейской основе пользуется около трети человечества, расселенная на огромных пространствах от Атлантики до Юго-Восточной Азии. Ну а что же сами арамеи и арамейский язык? Они постепенно ассимилировались и после арабского завоевания вместе с исламом массово приняли арабский язык, письменность и идентичность. Собственно, большая часть арабоязычных жителей современной Сирии и запада Ирака — это прямые потомки всё тех же арамеев.
Однако арамейский язык и письмо сохранились в разных вариантах до наших дней — хотя в довольно небольших общинах. Ареал их распространения примерно совпадает с Большим Курдистаном на стыке современных границ Турции, Ирана и Ирака и Сирии. Большую часть населения этих земель составляют курды, говорящие на разных диалектах индоевропейского курдского языка и исторически исповедующие ислам. Арамейский здесь сохранился в основном среди общин немусульман: в основном христиан и иудеев. Южнее, в приграничье Ирана и Ирака, по сей день существуют также общины гностиков-мандеев. Они используют один из арамейских языков и пользуются письмом, также восходящим к имперскому арамейскому. До середины XIX века вариантом арамейского пользовались и ливанские христиане-марониты, особенно в горах поглуше — но с тех пор они большей частью перешли на арабский. Кроме того, арамейский является языком Библии у христиан индийской сиро-малабарской церкви, но её прихожане говорят на местных языках, в основном на малаялам.
И, в общем-то, всё. Общины христиан сирийского обряда, говорящие или говорившие до последних веков на разных вариантах арамейского, имеют сложную идентичность: часть из них идентифицируют себя как арамейскоязычных ассирийцев, часть как потомков вавилонских халдеев, часть — как сиро-арамеев. Ливанские марониты уверенно считают себя прямыми потомками и наследниками Финикии, ну а мандеи как гностики в принципе «сами по себе». Грекам и их языку, оставшимся вплоть до последних веков вторым после латыни языком научного общения в Европе, в этом плане повезло заметно больше, несмотря на все исторические пертурбации. Однако общеисторическое значение арамейского языка и его письма с греческим — более чем сопоставимо.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
