Целых девять лет Жэнь Чжэнфэй честно трудился в инженерных войсках Китая, и какое-то время всё, казалось, складывалось как нельзя лучше. Однако в 1983 году, партийное руководство инициировало масштабную военную реорганизацию, и весь строительный инженерный корпус, где он годами строил карьеру, попросту расформировали.
Одним махом его звание и форма превратились в бесполезные клочки ткани, так что он оказался на гражданке и переехал в рыбацкий городок Шэньчжэнь, где уже довольно давно работала его жена.
Примечательно было то, что этот город только что получил статус особой экономической зоны, и коммерция уже бурлила на его улицах с пугающей скоростью.
Небоскребы строились там на с только быстро, что казалось, будто они вырастали прямо из земли. Власти задумали Шэньчжэнь как строго изолированный шлюз между социалистическим Китаем и якобы увядающим внешним западным миром. Этот город должен был работать как гигантский пылесос, вытягивая деньги и технологии из Гонконга, который тогда всё ещё находился под британским правлением и потому жил по законам капитализма.
Эта буферная зона позволяла иностранным инвестициям и передовым западным технологиям проникать сначала в тщательно контролируемый район, чтобы «моральное разложение» капитализма внезапно не распространилась по всему Китаю.
В то время Пекин искренне опасался, что вместе с западным капиталом и техникой придёт всё, что чиновники осуждали как духовное загрязнение: буржуазная идеология, частная собственность, профсоюзы и забастовки, свободная пресса, поп-культура, казино и проституция. Другими словами, весь арсенал капиталистических соблазнов.
Именно поэтому Особая экономическая зона была физически отгорожена от остальной части страны колючей проволокой, и на каждом выезде стояли военные контрольно-пропускные пункты, проверяющие каждого проезжающего. Обычный житель соседней провинции не мог просто так, когда ему вздумается, забрести в Шэньчжэнь.
Чжэнфэй с трудом мог поверить своим глазам той пьянящей энергии, которая буквально пульсировала в этом городе. Обычные рабочие заводов зарабатывали там вдвое больше, чем он, будучи военным инженером. Впервые в жизни он вошёл в настоящий супермаркет и впервые попробовал Pepsi, которая как раз сходила с конвейера первого в Китае совместного предприятия с американской компанией.
Для Чжэнфэя это был даже не город, а какое-то иное измерение, сотканное из сплошных чудес. Но всё же под всем этим детским восторгом где-то глубоко внутри его души зародилось сильное беспокойство, потому что он вовсе не был уверен, что сможет поспеть за столь бешеным темпом.
Он постоянно твердил самому себе, что люди его возраста являются наименее адаптивным поколением, потому что они почти ничего не знают о компьютерах и едва могут связать несколько предложений на английском. Их мышление работает слишком медленно. Шэньчжэнь же, напротив, принадлежал молодёжи. В этом месте можно было сколотить целое состояние буквально из воздуха, но только если ты мог мгновенно перестроить свой образ мышления и имел достаточно смелости, чтобы шагать навстречу неизвестности.
Чжэнфэй получил должность заместителя директора по закупкам в компании Shenzhen Nanyou Group. Хотя у него не было абсолютно никакого опыта в этой сфере, он получил эту работу благодаря своей жене, чьи связи имели огромный вес в городе.
Однажды, к Жэню обратился бизнесмен с, казалось бы, обычной сделкой. Он забрал у компании партию импортных телевизоров и электроники, но так и не заплатил ни единого юаня и просто исчез вместе со всем товаром.
Жэнь доверился ему. Как полный растяпа, он подписал все документы еще до получения всей оплаты, в итоге компания получила убыток в катастрофические 2 миллиона юаней.
И его с позором выставили из компании в 1987 году. В коммунистическом Китае это имело гораздо более серьезные последствия, чем обычное увольнение, поскольку подобные нарушения навсегда заносились в личное дело человека. На практике это означало, что путь назад к любой руководящей должности в государственном секторе закрылся навсегда.
Вдобавок к этому он лишился государственного жилья и был обязан выплатить 200 000 юаней, чтобы покрыть хотя бы часть ущерба от своей ошибки. Жэнь вынужден был перехать с двумя детьми в комнату в ветхом рабочеем общежитии площадью едва ли в десяток квадратных метров. На этом крошечном пятачке он жил вместе со своими пожилыми родителями, с братьями и сестрами. Они спали прямо на полу, а еду готовили на балконе, потому что готовить было просто негде.
Его жена, как и следовало ожидать, бросила его, поскольку в глазах всех окружающих он опустился на самое дно. Ведь в конце концов, она была дочерью аж самого Мэна Дунбо, могущественного чиновника, который когда-то даже занимал пост вице-губернатора провинции Сычуань. Хотя с другой стороны, если бы за спиной Чжэнфэя не стоял такой столь влиятельный тесть, то он с высокой вероятностью оказался бы за решеткой.
Подавленный бременем полного разорения, Чжэнфэй зарегистрировал собственную компанию в Шэньчжэне 15 сентября 1987 года со стартовым капиталом всего в 21 тысячу юаней, которые он наскреб у пятерых знакомых, которые по непонятным причинам согласились ввязаться с ним в эту авантюру. Он назвал фирму Huawei, что означает «китайский успех».
Поначалу компания торговала почти всем, что попадалось под руку, от воздушных шаров и систем пожарной безопасности до пищевых добавок. Но затем Жэнь случайно где-то узнал, что спрос на небольшие частные телефонные станции неожиданно стал расти с просто невероятной скоростью.
Поэтому Huawei немедленно занялась перепродажей простых телефонных коммутаторов. Конкуренция в этой сфере была жестокой, однако сама отрасль менялась настолько стремительно, что еще вчерашнее железо практически мгновенно превращалось в нелеквидных хлам. И парадоксальным образом как раз этот безумный темп перемен создал окно возможностей для такого неизвестного новичка как Huawei.
Компания заключила партнерство с гонконгским поставщиком по имени Hongnian, и это стало невероятной удачей, поскольку этот поставщик предлагал щедрую маржу и, что еще важнее, разрешал Huawei платить только после реализации товаров. Для бизнеса, который постоянно висел на волоске и задыхался от нехватки наличных, столь выгодные условия оплаты превратились в настоящее спасение.
Huawei начала активно продавать телефонные системы офисам, государственным учреждениям, больницам, отелям и заводам. Всего за несколько месяцев молодая компания буквально захлебнулась в потоке новых заказов.
Затем в 1989 году Huawei начала собирать уже собственный коммутатор BH01 из комплектующих сторонних производителей. Этот аппарат был размером с микроволновку, обслуживал всего 24 телефонные линии и, если говорить без прикрас, обладал катастрофически низким качеством.
Друзья Чжэнфэя пытались отговорить его от собственного производства. В те годы любой, кто хотел серьезно заработать в Шэньчжэне, обычно, либо торговал акциями, либо просто перепродавал товары, а производство считалось опасной и рискованной авантюрой.
Но как оказалось простая перепродажа тоже была рискованной, потому что в 1991 году тот самый гонконгский поставщик внезапно перекрыл Huawei все поставки. По одной из версий, у компании просто сменился собственник, а по другой, поставщик осознал потенциальную угрозу со стороны Huawei и решил задушить будущего серьезного соперника еще до того, как тот успеет вырасти.
В этот момент Huawei неожиданно оказалась в ловушке. Клиенты все еще выстраивались в очередь за продукцией, но у компании больше не осталось никаких товаров для продажи. Склад опустел за считанные дни. Стабильный поток денег от перепродаж АТС, который кормил команду из нескольких десятков сотрудников, иссяк практически мгновенно.
Чтобы покрыть базовые расходы вроде аренды и зарплат, доведенный до отчаяния Жэнь Чжэнфэй начал брать деньги у нелегальных кредиторов под грабительские проценты, рискуя всем своим будущим лишь для того, чтобы дать компании ещё немного времени.
В те дни каждый юань был на вес золота. Вместо нормального транспорта Чжэнфэй передвигался по городу на старом велосипеде. А когда ему требовалось провести переговоры с поставщиками, он связывался с ними через уличные таксофоны, потому что содержание собственной телефонной линии превратилось в непосильную роскошь.
Молодые инженеры Huawei работали по шестнадцать часов подряд в душной невыносимой жаре. Тесный офис служил сразу и кухней, где бурлили кастрюли с лапшой, и складом, где горы печатных плат громоздились в каждом углу. Кондиционеров, естественно, не было, только пара полуживых вентиляторов лениво гоняли горячий воздух по комнате. И когда жара становилась совсем нестерпимой, инженеры просто прыгали под ледяной душ и сразу же возвращались за свои рабочие места.
Чжэнфэй превратил Huawei в некое подобие военного лагеря, где инженеры работали словно преданные солдаты, днем и ночью, невзирая на любые окружающие условия. Когда истощение в конце концов валило кого-то с ног, этот человек просто падал на матрас, отключался на пару часов, а затем внезапно вставал и возвращался к работе так, будто ничего не произошло. Из этого непрерывного ритма зародилась знаменитая культура матрасов Huawei. Один инженер загнал себя до такой степени, что у него начала отслаиваться сетчатка глаза, из-за чего ему пришлось срочно отправляться на операцию.
Затем в 1991 году они выпустили первый полностью уже собственный коммутатор Huawei под названием BH03. В отличие от всего созданного ранее, этот аппарат работал уже на собственной архитектуре и программе Huawei, а также мог обслуживать сразу 48 телефонных линий. Он стал первым продуктом, который принес компании действительно серьезную выручку. Продажи в итоге выросли примерно до 100 миллионов юаней, и BH03 сыграл ключевую роль в спасении Huawei от банкротства. Проблема заключалась лишь в том, что BH03 все еще оставался аналоговой системой, тогда как вся телекоммуникационная отрасль уже стремительно неслась в цифровую эпоху.
Аналоговая технология подходила только для небольших сельских сетей и скромных предприятий, ведь она могла соединять лишь от 24 до 48 абонентов. Чтобы прорваться в крупные города и забрать прибыльные госконтракты, Huawei требовалось кое-что куда более мощное. Именно поэтому компания решила с нуля создать собственный цифровой коммутатор, способный поддерживать тысячи телефонных линий.
Однако прототип постоянно сталкивался с жесткими техническими сбоями, и команде просто не хватало опыта для быстрого решения всех проблем. Система постоянно зависала по непонятным для всех причинам. Звонки сбрасывались прямо посреди разговора. В ходе тестов некоторые печатные платы даже вспыхивали.
Тем временем Чжэнфэй уже опустошил все свои карманы до последнего юаня, а счета компании продолжали уходить все глубже в минус. Сотрудники неделями не получали зарплату. Чжэнфэй заложил последние личные активы и набрал кредитов под жестокие 30 процентов годовых, чтобы хоть немного продлить жизнь проекту. На одном из собраний Чжэнфэй встал перед своими инженерами и произнес: «Если этот проект провалится, я просто выброшусь из окна. Что касается остальных, вы будете сами решать, куда вам идти дальше».
Он даже ввел систему, при которой половину зарплаты сотрудников выплачивали акциями компании. Чжэнфэй верил, что владение долей зажжет куда более сильную мотивацию, чем одни лишь деньги. Каждый инженер таким образом лучше осознавал, что каждая победа и каждое поражение Huawei становятся его личным делом. Такая вера заставляла их биться за результат с куда большей страстью, чем просто за оклад.
Чтобы отмыть остатки канифоли и флюса после ручной пайки первых печатных плат для цифрового коммутатора, инженеры Huawei протирали каждую плату спиртом и обычными зубными щетками прямо в раковине офисного туалета.
Коммутатор ожил в самый последний из возможных моментов. И наконец в 1993 году Huawei выпустила модель C&C08.
Это была передовая цифровая телефонная станция, которая могла соединять уже до 2000 телефонных линий и при этом она стоила в три раза дешевле конкурирующих продуктов.
Но несмотря на это, телекоммуникационный рынок Китая прочно контролировали такие гиганты, как Ericsson и Motorola. Одной лишь низкой цены не хватало, потому что влиятельные западные корпорации уже завоевали доверие крупных чиновников своими кошельками. Чиновникам предлагали роскошные поездки за границу и дорогие машины, а их детей бесплатно отправляли учиться в Европу и США.
Жэнь Чжэнфэй ответил на эту суровую реальность знаменитой военной доктриной Мао Цзэдуна, заключавшуюся в захвате городов путем их окружения через сельскую местность. Вместо прямой атаки на самые прибыльные рынки он отправил продавцов Huawei глубоко в отдаленные деревни, где крысы ползали по стойкам с оборудованием и регулярно перегрызали кабели, а нестабильное электричество могло мгновенно уничтожить все оборудование.
Инженеры перестраивали свое оборудование специально под эти жестокие условия. Они создали усиленные корпуса, надежно изолировали кабели и установили мощные стабилизаторы напряжения, поэтому машины могли выдерживать сильные скачки тока.
Благодаря этим модификациям сельские системы Huawei продолжали работать даже в самых суровых природных условиях.
Когда сотрудники приезжали в эти забытые деревни, они часто своими руками чинили протекающие крыши и даже укрепляли стены местных зданий телефонных станций, просто чтобы оборудование Huawei не сломалось.
В те времена железо Huawei ломалось очень часто. Клиенты открыто критиковали инженеров компании, а иногда они даже кричали на самого Чжэнфэя. Но никто не спорил в ответ. Никто не искал оправданий. Совсем наоборот, они извинялись, устраняли проблемы и возвращались к работе. Тогда как западные конкуренты часто вели себя прямо противоположным образом. Когда что-то шло не так, они упорно твердили, что виноват сам клиент.
Чжэнфэй также считал, что после покупки собственного жилья сотрудники теряют голод и амбиции. Именно поэтому он активно призывал своих людей отложить покупку квартир и вместо этого вкладывать сбережения в акции Huawei. В результате многие продолжали жить в общежитиях даже после того, как зарабатывали достаточно денег для покупки собственного дома.
Хотя партизанское завоевание сельских глубинок компанией Huawei уже давало впечатляющий результат, правила игры были совершенно нечестными. Зарубежные неповоротливые корпорации наслаждались жирными налоговыми льготами и мощной поддержкой своих правительств, в то время как китайские стартапы оставались в затруднительном положении, не имея даже намека на подобные преимущества.
Крупнейшие государственные телекоммуникационные гиганты страны продолжали отдавать самые выгодные контракты таким компаниям как Ericsson, Siemens, NEC, Fujitsu, Alcatel и Northern Telecom. А молодую фирму из Шэньчжэня они вообще даже за компанию не считали.
Но Жэнь Чжэнфэй категорически не желал мириться с такой реальностью. Он устроил встречу аж с самим генеральным секретарём КПК Цзян Цзэминем и прямо в глаза заявил ему, что держава без собственных коммутаторов и программного обеспечения ничем не отличается от страны без армии. В его понимании зависимость от зарубежного телекоммуникационного оборудования напрямую угрожала национальной безопасности.
И этот аргумент действительно подействовал на генсека. В ноябре 1994 года China Merchants Bank выделил Huawei льготный кредит примерно на 40 миллионов юаней. Для Huawei такая сумма казалась просто невероятной. Но главный залог успеха крылся даже не в деньгах. Судьбу компании перевернул именно доступ к государственным закупкам, потому что Пекин осознал ситуацию и решил активно заменять иностранное телекоммуникационное оборудование отечественными аналогами.
Сразу после этого государственная компания China Telecom и региональные почтовые операторы начали размещать крупные заказы на телефонные АТС Huawei.
В итоге на фирму хлынули миллиардные контракты. Зарубежные гиганты один за другим начали терять свое доминирование, которое они годами удерживали внутри Китая.
Выручка Huawei взлетела от скромных десятков миллионов юаней до невероятных 1,5 миллиарда уже к 1995 году. Фирма росла просто бешеными темпами и удерживала ежегодный прирост выше 100 процентов.
Однако в определенный момент компания заплыла жирком. Штат Huawei разросся почти до тысячи человек, и система управления, которая когда-то гладко функционировала под личным контролем Чжэнфэя, внезапно начала трещать под собственной тяжестью.
Старая гвардия, которая когда-то вытащила компанию на своих плечах, постепенно превращалась балласт. Разрыв в показателях между торговыми регионами стал настолько вопиющим, что игнорировать было уже невозможно. Региональный менеджер по продажам мог кратко превзойти результаты филиала в мегаполисе. Команды в крупных городах показывали поразительно слабые результаты просто потому, что их руководители занимали свои посты благодаря прошлым заслугам, а не текущим достижениям.
Чжэнфэй ответил на это с крайней суровостью. В 1996 году он уволил примерно 30 процентов региональных директоров по продажам Huawei. Многих из них перевели на самые низкие уровни корпоративной иерархии. Чжэнфэй постоянно напоминал своим людям, что главным врагом Huawei никогда не являлись Ericsson, Siemens или любой другой конкурент. Главным врагом была сама Huawei.
Он неоднократно возвращался к старой пословице о том, что проточная вода никогда не застаивается, а дверные петли в постоянном движении никогда не точат короеды. В его глазах только непрерывное обновление могло сохранить силу и импульс компании. С этого момента сотрудникам больше не разрешали оставаться в одном и том же регионе слишком долго. Их регулярно переводили с одного места на другое, выталкивая из зоны комфорта, чтобы они никогда не прекращали адаптироваться.
Чжэнфэй также настаивал, что в понижении в должности нет ничего постыдного, ведь оно представляет собой одну из самых ценных форм личного роста. Человек, который упал на самое дно и затем снова поднялся на вершину, будет куда сильнее того, кто взобрался на пик лишь единожды.
Птица, которая выжила в пламени, становится фениксом, и эта сумасшедшая эпоха требует сумасшедших героев, постоянно заявлял он. В итоге эта стратегия принесла именно тот результат, на который он рассчитывал. В период с 1996 по 1998 год Huawei удвоила свои продажи, стремительно обогнала всех крупных внутренних конкурентов и вместе с коммутатором C&C08 и мощной поддержкой государства наконец шагнула на международную арену.
К 2000 году годовой доход Huawei вырос уже до поразительных 20 миллиардов юаней, и у компании были все основания чувствовать себя непобедимой. Однако внезапно лопнул пузырь доткомов. Экспансия фирмы резко прекратилась, поскольку мировая телекоммуникационная отрасль погрузилась в глубокий и затяжной кризис, который стал известен как «ИТ-зима».
Телекоммуникационные операторы по всему миру внезапно заморозили расходы на инфраструктуру, поэтому в один миг тот самый рынок, который питал впечатляющий взлет Huawei, впал в глухую спячку.
Чтобы сохранить жизнь компании Чжэнфэй продал дочернее предприятие Huawei Electric компании Emerson за 750 миллионов долларов. Это предприятие производило системы питания для телекоммуникационной инфраструктуры. Однако эти деньги выплачивались частями и хватило их не на долго.
В тот же год Чжэнфэй получил еще и личный удар. Вице-президент и вундеркинд Huawei Ли Инань ушел из компании и забрал с собой группу ключевых инженеров. Он основал конкурирующую фирму Harbour Networks, открыто начал копировать оборудование Huawei и одновременно с этим стал переманивать к себе наиболее ценных клиентов компании.
Предательство ранило Чжэнфэ яособенно больно, ведь Ли пришел в Huawei будучи еще обычным студентом. Уже в 23 года он стал главным инженером Huawei, а к 26 годам дослужился до поста вице-президента. Чжэнфэй относился к нему почти как к родному сыну и даже готовил его на роль своего будущего преемника. Именно поэтому уход Ли превратился для Чжэнфэя в глубокую личную трагедию.
Не успел он прийти в себя после этого шока, как следом пришел другой разрушительный удар. В 2001 году 80-летнюю мать Чжэнфэя сбила машина в Куньмине. Чжэнфэя поглотило всепроникающее чувство вины, потому что до самых последних дней она продолжала считать каждую копейку и жила в суровой экономии, потому что думала, что ее сын все еще тонет в долгах.
Когда все эти катастрофы обрушились одновременно, Чжэнфэй впал в тяжелейшую депрессию. Он просыпался посреди ночи в слезах и панике, так как не мог перестать думать о том, где достать достаточно денег для выплаты зарплат тысячам зависимых от него сотрудников.
По его собственным признаниям, мысли о самоубийстве возвращались к нему снова и снова. Не раз он ловил себя на мысли, что хочет выпрыгнуть из окна своего кабинета.
В тот же период врачи диагностировали у него рак. Он перенес две операции по удалению опухолей, после которых последовала тяжелая операция на сердце.
К 2003 году Чжэнфэй даже согласился продать Huawei Motorola за 7,5 миллиарда долларов. Переговоры уже практически завершились.
Однако в самый последний момент Motorola назначила нового директора и вся сделка развалилась, потому что новое руководство посчитало запрашиваемую цену слишком завышенной. В их глазах Huawei являлась лишь малоизвестной провинциальной компанией, которая выживала за счет продаж на бедных рынках с низкой покупательной способностью.
По иронии судьбы именно эти рынки стали главным спасением для Huawei на протяжении всей IT-зимы. Особенно Африка, Юго-Восточная Азия и Ближний Восток. Huawei в итоге выжила потому что торговала реальным железом, а не виртуальными услугами и сервисами интернет-стартапов.
Когда Huawei ворвалась на американский рынок с сетевыми маршрутизаторами, которые выглядели поразительно похожими на продукты компании Cisco, главный исполнительный директор Cisco Джон Чамберс вовсе не собирался спукать это с рук.
Поэтому в 2003 году Cisco подала иск против Huawei и заявила, что части исходного кода маршрутизаторов Huawei вместе с целыми разделами технической документации специалисты компании скопировали напрямую с продуктов Cisco.
Юристы Cisco добивались полного запрета продаж Huawei в США. . Чжэнфэй поручил инженерам Huawei полностью переписать каждую спорную программу с нуля, приказал тщательно переработать документацию и оперативно вывел обновленные продукты на рынок.
В ходе судебных разбирательств представители Huawei доказывали, что еще в 1999 году какой-то посторонний человек, который никогда даже не работал в Cisco, передал одному из сотрудников Huawei диск с исходным кодом. Этот сотрудник в свою очередь передал диск другому коллеге, и тот продолжал использовать код без какой-либо проверки его происхождения.
Huawei настаивала, что весь этот эпизод стал результатом действий одного-единственного сотрудника, который действовал по незнанию и в прямое нарушение правил компании. К июлю 2004 года Cisco прекратила этот судебный спор. Чжэнфэй позже признавал, что технологический сектор Китая в те годы становления являлся чрезвычайно хаотичным.
Чтобы сокрушить перебежчиков, которые стояли за Harbour Networks, Жэнь Чжэнфэй собрал секретную внутреннюю группу в Huawei и дал им задачу поставить компанию Ли Инаня на колени. Где бы ни появлялась Harbour, Huawei безжалостно сбивала цены на оборудование до самого дна и сознательно шла на убытки в том регионе, лишь бы забрать контракты.
В конце концов, Harbour обанкротилась, а Ли Инань был вынужден вернуть Huawei инженеров, железо, патенты и софт.
Вдобавок к этому Чжэнфэй заставил Инаня отработать в Huawei два полных года без права на увольнение. Чжэнфэй посадил его в кабинет со стеклянными прозрачными стенами, как живое напоминание для всех остальных о том, что ждет каждого, кто решит предать компанию.
После поглощения Harbour, Чжэнфэй встретился с Ли наедине и объяснил, что никогда не стремился уничтожить его как личность. Однако уничтожение его бизнеса было абсолютно необходимо, чтобы никто другой не мог даже подумать о таком.
В 2005 году Банк развития Китая, который действовал под руководством Пекина, предоставил Huawei невероятную кредитную линию на 10 миллиардов долларов для поддержки ее зарубежной экспансии. Масштаб этой финансовой поддержки поражал, ведь она примерно вдвое превышала всю чистую прибыль Huawei за прошлый год. Вскоре Huawei заключила крупные контракты в Южной Африке, Иордании, Аргентине, Таиланде и целом ряде других стран.
В том же году журнал Time назвал Жэня Чжэнфэя одним из 100 самых влиятельных людей в мире. Издание изобразило его лидером, который заимствует методы Мао Цзэдуна, который когда-то обладал безраздельной властью над Китаем и который бросал вызов господству запада. А Чжэнфэй прославился тем, что открыто бросал вызов технологическому доминированию Америки.
Годы взросления Жэня пришлись на 1950-е годы, когда в Китае считали Советский Союз образцом для подражания, моделью, достойной восхищения.
В школе он изучал русский язык и погружался в советскую литературу, в том числе читал роман «Как закалялась сталь».
Жэнь верил, что народам Китая и России суждено процветать вместе. Процветание, по его мнению, являлось правом по рождению не только Запада. Он даже направлял свои поздравления Владимиру Путину после его первого избрания на пост президента России.
Поэтому проблемы Huawei на Западе становились все жестче и жестче. Потому что компания даже уже на западных рынках и начала откусывать жирные доли рынка, особенно в Европе.
Поэтому Чжэнфэй решил войти на рынок смартфонов. Потому что смартфоны выглядели куда менее угрожающе, чем телекоммуникационные антенны, сетевые коммутаторы или подводные кабели, то есть как раз те самые технологии, которые вызывали растущую тревогу в Вашингтоне из-за возможного шпионажа и угрозе национальной безопасности.
В итоге в 2013 году Huawei запустила бренд смартфонов Honor. К 2015 году поставки этой модели взлетели до 40 миллионов устройств и принесли около 6 миллиардов долларов выручки. Покупатели получали производительность, сопоставимую с флагманскими телефонами премиум-класса, при весьма не высокой цене.
В декабре 2018 года канадские власти по запросу США арестовали дочь Жэня Чжэнфэя, которую звали Мэн Ваньчжоу, которая занимала пост финансового директора Huawei. Ее задержали во время пересадки в международном аэропорту Ванкувера. Американские прокуроры заявили, что она якобы помогала обходить санкции против Ирана через дочернюю компанию Skycom.
И в следующем году правительство США занесло Huawei в санкционный список, якобы компания создает серьезную угрозу для американской национальной безопасности. Белый дом опасался, что Пекин может использовать телекоммуникационное оборудование Huawei для шпионажа.
Эти санкции фактически перекрыли Huawei доступ к критически важным американским технологиям, включая сервисы Google: YouTube и Google Play. Продавать смартфоны Huawei за пределами Китая внезапно стало в разы сложнее. По всей Европе продажи смартфонов обвалились примерно на 40 процентов. Чтобы спасти Honor, Huawei продала этот бренд независимому консорциуму за 15 миллиардов долларов. Под новым руководством смартфон вернул доступ к иностранным компонентам.
США также запретили компании TSMC производить 5G-процессоры Kirin для Huawei. Но не смотря на все санкции в 2020 Huawei в какие-то моменты даже обгоняла Samsung и Apple по продажам смартфонов на мировом рынке .
И в итоге после четырех лет непрерывной технологической изоляции, Huawei ошеломила всю отрасль, представив Mate 60 Pro с полноценным 5G и со спутниковой связью. 5G обеспечивал процессор Kirin 9000S. Это был отечественный 7-нанометровый процессор, который произвели внутри Китая с минимальной зависимостью от западного оборудования.
Модель стала символом технологического возвращения Huawei. За первые 6 недель серия Mate 60 разошлась на 1,6 млн штук. При этом спрос был настолько высоким, что девайсы постоянно заканчивались.
Оказалось, что Жэнь Чжэнфэй еще в 2004 году создал секретное подразделение по разработке чипов HiSilicon и команду из талантливых инженеров. Это был, во всех смыслах, план Б на самый крайний случай.
Смартфоны Huawei работают на собственной операционной системе HarmonyOS и собственным магазином AppGallery, чтобы была своя полностью независимая экосистема.
Huawei пошла еще дальше и разработала собственную операционную систему HarmonyOS и магазин приложений AppGallery, чтобы иметь свою экосистему и не зависеть от западных платформ.
Чжэнфэй стал для китайцев национальным гером. Книги с его изречениями продаются миллионными тиражами как пособия по выживанию в бизнесе и жизни. При этом Чжэнфэй владеет всего лишь 1% акций Huawei. По сути компания на 100% принадлежит сотрудникам через профсоюзный комитет Huawei Investment Holdings.
Когда однажды его спросили, не боится ли он, что его когда-нибудь свергнут с такой низкой долей. Жэнь ответил, что если такой день настанет, то хорошо, ведь это будет означать, что компания наконец повзрослела. Жэнь считает, что великая организация должна управляться прочными институтами и устойчивыми системами, а не зависеть от одной личности.
Кстати, он сам ушел еще в 2011, и оставил после себя трех преемников, которые каждые полгода меняют друг друга, чтобы защитить компанию от рисков концентрации власти в одних руках. Чжэнфэй дистанцируется от влияния и богатства. Он даже ездит на метро и стоит в очередях среди обычных людей. Китайцы хотят чтобы в их стране было 100 Чжэнфэев.
Чжэнфэй выстроил необычную корпоративную культуру, где выслуживание перед высшим руководством не просто не поощрают, его открыто порезирают. Сотрудники, которые пытаются угодить боссам в ущерб клиентам, быстро оказывались в глубокой немилости, тогда как именно люди с готовностью доставить неудобства руководству ради решения проблемы клиентов получают самые высокие повышения.
Эта философия во всей красе проявилась когда главный экономист Morgan Stanley Стивен Роуч прибыл в штаб-квартиру Huawei во главе инвестиционной делегации, которая управлала активами в целых 3 триллиона долларов.
Жэнь просто отказался встретиться с ними и отправил вместо себя одного из своих вице-президентов. Он объясненил это так: «Роуч не является нашим клиентом. Я с радостью встречусь с любым клиентом, каким бы маленьким он ни был, но инвестиционная делегация не покупает наше оборудование». Он требовал, чтобы каждый сотрудник Huawei жил по этому же принципу:
— «Повернитесь лицом к вашим клиентам и спиной к вашим начальникам»
Чтобы написать эту историю я прочитал эти книги:
Подписывайтесь в телеграм, чтобы я мог продолжать писать для вас истории.
