Казалось бы, латиница всем хорошо знакома и привычна — прежде всего английская, глобальная и дефолтная в эру Интернета. Однако если посмотреть внимательнее, всё оказывается не так просто, особенно за пределами англосферы. Да и в самом английском языке раньше всё было не совсем так, как ныне: на заре английской латиницы в ней были дополнительные буквы, в том числе две бывшие руны, а ещё во времена войны за независимость США правильным написанием названия реки Миссисипи было Miſsiſsippi, с полузабытой ныне ſ, «длинной S». В других языках с подчас очень своеобразными фонетическими особенностями всё было не менее сложно и причудливо. Системы письма на основе латиницы вводили новые буквы и отказывались от них, алфавиты переделывались и реформировались — то под актуальную фонетику, то под романтическую древность. Причём у всех по-своему, и подчас специально, чтобы не как у горячо «любимых» соседей.
Часть 1. От рисунков, токенов и прото‑письма к клинописи, шумерской и не только
Часть 2. Три с половиной тысячелетия египетской письменности от иероглифики до демотики
Часть 3. От египетских иероглифов через синайские копи к финикийскому алфавиту
Часть 4. Крит, галеры, два письма: о непростой истории греческих алфавитов
Часть 5. Арамейское письмо и его бесчисленное потомство на Востоке
Часть 6. Индия: научно пересобрать алфавит в бесписьменном обществе
Часть 7. Путь китайской иероглифики через тысячелетия и династии
Часть 8. Зачем японцам три с половиной системы письма в каждом тексте?
Часть 9. Как корейцы разработали себе письмо по госпроекту и сделали его символом нации
Часть 10. Латинское письмо от Ромула и Рема до современного канона
Часть 11. Приключения латинского алфавита в разных языках: английский, французский и немецкий ← вы здесь
Латинский алфавит, общепринятый в западной части Римской империи и окрестных землях, послужил основой для письменности большинства языков Европы. Однако языков, диалектов и наречий в Европе было множество и в древности — и фонетически даже родственные языки могли различаться весьма заметно. Даже романские языки, выросшие из местных вариантов латыни, за время независимого развития «обросли» дополнительными звуками и символами для них. Лишь итальянский, в современном виде восходящий к особо благозвучному по мнению деятелей Ренессанса тосканскому, почти сохранил верность классическому списку знаков.
Для записи важных для различения смысла слов фонем, отсутствующих в классическом латинском алфавите, приходилось «выкручиваться». Обычно либо модифицировали уже имеющиеся знаки, выделяя их в отдельные буквы своего алфавита, либо просто придавали особое звучание сочетаниям букв. В последнем особо отличились кельты: дополнительных знаков для своих языков они почти не вводили, зато имевшимся придали подчас удивительные прочтения: к примеру, Cobhthaigh читается по-русски просто как «кофи». Ну а в германских, славянских и других языках эксперименты не прекращались никогда, у всех на свой лад. В результате звук [ʃ], записываемый на русском через Ш, в английском пишут как SH, в немецком — SCH, во французском — CH, в чешском — Š, в польском — SZ или Ś. А венгры и вовсе используют для его записи просто S, тогда как С у них записывается как SZ, «обратно» с польским.
При этом системы письма всех живых языков менялись большую часть своей истории — пока книгопечатание, пресса и государственные системы образования не привели к закреплению унифицированных, стандартных и «правильных» форм. Некоторые вещи, обыденные ещё несколькими веками ранее, сейчас выглядят странно. К примеру, большую часть Средневековья и Нового времени во многих европейских языках от немецкого до итальянского строчная буква s имела привычную нам форму только в конце слов и ряде особых случаев. В начале и середине слов при строчном написании применялось так называемое «длинное S», выглядевшее как ſ: ſong вместо song, ſatisfaction вместо satisfaction. Такое написание продержалось до начала XIX века — и первыми от него стали отказываться американцы. Несмотря на это, в рукописном тексте Билля о правах США 1789 года длинное S в ряде мест, в основном при парных S, вполне использовалось, причём местами не очень правильно с точки зрения тогдашних правил английского языка.
Более того, американцы начали отказываться от такого написания раньше британцев — и в 1812 году дошло до исторического курьёза. В декларации об объявлении войны Британской империи с целью завоевания Канады американцы демонстративно использовали только «короткие S» — а британцы не без сарказма тщательно вставили «длинные S» на все полагающиеся позиции. Однако к 1820-м годам и в Англии такое написание стало считаться старомодным — после чего вышло из употребления сначала в прессе, а затем везде. Во многом роль сыграло распространение печатной прессы в широких и не всегда грамотных народных массах — а в большинстве газетных шрифтов ſ было легко перепутать с f. К тому же два знака для одной фонемы со сложными правилами применения, примерно как Е и Ѣ в дореволюционной русской орфографии, создавали лишнюю нагрузку на персонал и риск ошибиться. А газеты отчаянно конкурировали за читателя, и хронометраж подготовки к печати свежего номера был очень важен. Тут не до изысков. Вероятно, именно поэтому американцы отказались от этой буквы первыми.
В Германии произошло разделение: к концу XIX века при использовании шрифтов на основе антиквы тоже применяли только краткое S. А вот готические шрифты, которые в ней очень активно использовались в печати и в XX веке, от длинного S не отказывались никогда. И даже сейчас писать на немецком готическим шрифтом без соблюдения правил использования разных строчных S — которые в последний раз официально были закреплены на филологической конференции 1901 года — считается безграмотным. Впрочем, давайте перейдём к конкретным языкам и их особенностям.
Английский язык: тени рун, буква йоуг и странные эксперименты
За XX век английский язык прочно занял место основного средства международного общения и языка Интернета «по умолчанию». В той или иной степени его знают и им пользуются миллиарды человек на планете. В наше время английский алфавит не имеет никаких особенных изысков и полностью совпадает со стандартным латинским из 26 букв, закреплённым в международных цифровых стандартах как базовый латинский алфавит ISO. Однако так было не всегда, и на ранних стадиях английский алфавит выглядел несколько более причудливо. Поскольку английским в той или иной степени пользуется большинство обитателей сети из числа наших сограждан, ему мы уделим несколько больше внимания.
Предки англичан — германские племена англов, саксов и ютов — прибыли в Британию с территории современных Дании и немецкой Нижней Саксонии в эпоху великого переселения народов в V веке. Армии рассыпавшейся Римской империи ушли на континент — и прибрежные германцы, прекрасно знавшие мореплавание с бронзового века, немедленно воспользовались вакуумом власти. Они быстро завоевали романизированных кельтов в наиболее плодородных областях и создали восемь легендарных королевств. Поначалу англы, саксы и юты, как и прочие германцы с начала нашей эры, пользовались рунами — о которых мы поговорим отдельно в другой раз.
С VII века завоеватели начали быстро христианизироваться, в том числе под влиянием соседей-ирландцев и покорённого местного населения — и с христианством пришла латинская письменность. К звукам германских языков англов, саксов и ютов, которые представляли собой постепенно сливавшийся диалектный континуум, чисто латинское письмо подходило не вполне: в нём отсутствовали знаки для важных местных звуков. Местные писцы нашли выход — и где-то на рубеже VIII–IX веков появляется особенный англосаксонский или древнеанглийский алфавит из 24 знаков. Сочтённые ненужными буквы K, Q и Z были убраны — зато появились новые знаки. Отдельной гласной стала латинская лигатура Æ — для того самого неогубленного гласного переднего ряда низкого подъёма, который и ныне заставляет немало помучаться начинающих учить английский.
Два других «сложных» английских звука, которые ныне оба обозначаются сочетанием TH и произносятся в двух разных вариантах, тоже уже имелись. Звонкое TH получило значок в виде D с чертой, Ð. Её прописной вариант ð и сейчас применяют в фонетических целях, в том числе для обучения начинающих различению произношений злополучного TH. А вот для глухого TH английские писцы взяли знак ᚦ «турисаз» из рунической письменности в позднем округлом варианте: получилось Þ. Впрочем, писцы регулярно путали, где какую писать, ничуть не хуже произношения многострадального TH у современных младших школьников. За неимением пока буквы W под соответствующий звук позаимствовали ещё одну руну ᚹ «вуньо», получив Ƿ. Её тоже периодически путали с Þ, и в языке она не прижилась, будучи благополучно заменена со временем привычной нам W.
Затем через ирландцев англичане позаимствовали так называемую островную G, писавшуюся как Ᵹ. В среднеанглийский период, когда после нормандского завоевания официальным языком двора и знати был старофранцузский, под его влиянием вернулось континентальное написание G — но островной превратился в особую, уникальную для английского языка букву Ȝ «йоуг»: за неимением буквы J она обозначала соответствующие ей ныне звуки. Из английского она перешла в шотландский и наделала там немало путаницы вплоть до переименований фамилий: суровые шотландские писцы часто путали её с местным написанием Z. В частности, так МакКенье превратились в МакКензи, так как писались MacKenȝie. Естественно, как и во всей Европе, активно использовали длинное S.
С 1066 года, когда конные рыцари Вильгельма Завоевателя перемололи при Гастингсе истощённое войско англосаксов, для английского языка начался сложный период. Знать, как уже сказано, говорила сугубо на старофранцузском, почитая английский язык презренным наречием побеждённых англосаксов и простолюдинов — ситуация изменится только после Столетней войны, когда французский станет для аристократии Альбиона языком заклятых врагов. Церковь была строго латиноязычной, как и первые университеты Оксфорда и Кембриджа. На английском языке, однако, говорили не только народные массы: он был и языком растущих городов с их ремесленными и купеческими гильдиями, нуждавшимися в письменности прежде всего в хозяйственных целях.
Со второй половины XIV века возрождается и англоязычная литература — прежде всего в лице Джефри Чосера, отца английской поэзии и автора «Кентерберийских рассказов». При этом за времена господства франкоязычной нормандской аристократии до её ассимиляции и взаимного вырезания в ходе войны Роз английское письмо испытало сильное французское влияние. К XIV веку Ƿ и Ð уже вышли из употребления, а Þ использовалась уже для обоих вариантов произнесения TH. При этом в силу того, что эти звуки массово присутствуют в артикле, местоимениях и предлогах, возникли стандартные сокращения на письме. Так, ꝥ с верхней чертой заменяла «that», ꝧ с нижней — «through», þͤ с маленькой E сверху — «the».
Из уникальных английских букв эта последняя наследница рунической письменности продержалась дольше всего. Её «добило» внедрение при Елизавете I массового книгопечатания по той причине, что Англия тогда находилась в экономической и культурной тени гораздо более развитых и богатых тогда Нидерландов. Шрифты для книгопечатания на том этапе в Англию ввозили из-за пролива — а специального знака Þ для экспорта голландцы делать не считали нужным. Поэтому поначалу массовой стала немного странная практика замены Þ буквой Y — что вызывало сплошную путаницу.
Именно к этому, в частности, восходит старый англоязычный мем «Ye olde [что-то]», отсылающий к условной «старой доброй Англии» наподобие ятей и еров русской дореволюционной орфографии. Читаться оно по правилам XVI века должно было как вполне обычное «The», никакой старинной формы определённого артикля со звучанием «Йе» не существовало — но ныне об этом знают далеко не все даже из числа носителей языка. Лишь в XVII веке английский язык переходит к современной норме использования сочетания букв TH — и после общей европейской «легализации» в XVIII веке букв J, U и W алфавит приобрёл современную форму. Последним, как мы уже сказали, исчезло «длинное» написание S в начале XIX века. Ну а буква Þ всё же выжила и применяется по сей день — но не в английском, а в исландском письме, о котором и других скандинавских поговорим в следующей части.
Впрочем, английский язык имел некоторые шансы перейти на один из самых необычных вариантов латиницы из всех европейских языков. В елизаветинскую эпоху XVI века лингвист Джон Харт предложил проект реформирования английского алфавита. Вероятно, в общении сей многомудрый джентльмен был не более приятен, чем профессор Северус Снейп, ибо сделал он это в трактатах под названиями «Открытие неразумного правописания нашего английского языка» и «Метод или удобное начало для всех неучей». Он вполне справедливо критиковал современный ему английский язык за сильную неочевидность чтения вот этого всего из-за перегруженности историческими написаниями и исключениями — эльф ногу сломит.
Харт предложил масштабную реформу: подогнать письменные формы слов под то, как они произносятся реально, а для всех особенных фонем завести отдельные буквы. Так, ȡ должно было заменять звонкое TH, ȶ — глухое, 𝼞 использоваться для Ш. Разные формы гласных должны были получить диакритические знаки для их чёткого различения, причём шва, почти незаметный краткий безударный гласный, превращался в прямой аналог современной русской ё. Английский текст «по-хартовски» имел примерно такой вид, цитируя отрывок из его трактата:
In ȡis tịtȴ abuv-uritn, ei konsider ov ȡe ị, in exersịz, & ov ȡe u, in instruments: ȡe leik ov ȡe ị, in tịtȴ, huiɕ ȡe kómon man, and mani lernd, dụ sound in ȡe diphȶongs ei, and iu: iet ei uld not ȶink it mịt to ureit ȡem, in ȡọz and leik ụrds, huẹr ȡe sound ov ȡe voël ọnli, mẹ bi as uel álouëd in our spịɕ, as ȡat ov ȡe diphȶong iuzd ov ȡe riud: and so fár ei álou observasion for derivasions.
Современники-учёные очень высоко оценили работу Джона Харта с точки зрения фонетической точности и рациональности. Но использовать на практике и не подумали. Зато теперь его работы позволяют филологам весьма точно понимать то, как именно до деталей звучал английский язык времён Шекспира.
Французский язык: очень много диакритики и Уэльбек
Французский — весьма своеобразный и во многом дальше других отошедший от латинской основы романский язык. Правила чтения его современного варианта гораздо более регулярны, чем в куче из исторических написаний и фонетических исключений под названием «английский язык». Однако незнакомому с ним человеку будет весьма неочевидно, что, скажем, merci beaucoup читается как «мерси боку». Во многом это связано с той же проблемой, что и в случае английского языка: произношение менялось, но рано начавшаяся письменная традиция диктовала сохранение старинных написаний.
Формально современный французский алфавит имеет те же самые 26 букв, что английский и стандартный латинский ISO. Однако на практике все шесть гласных и согласная C имеют почти всегда обязательные к применению и важные для понимания диакритические знаки. Причём E имеет пять вариантов написания, включая её саму в чистом виде: eéèêë. А также две лигатуры, слитных гласных: Œ Æ — редкая для имён собственных и заимствований.
У каждого из диакритических знаков во французском — свой функционал. Акут, совпадающий со знакомым нам знаком ударения, существует только в форме É для обозначения закрытого гласного Е — так как «просто E» произносится ближе к русскому нейотированному Ё или немецкому Ö. Это самое частое сочетание буквы и диакритики во французском языке. Гравис, «обратное ударение», существует в вариантах À, È и Ù. È обозначает открытый гласный E, а вот у À и Ù смысл не фонетический, а смыслоразличительный. Их используют для отделения часто встречающихся служебных слов от их аналогов с другим значением, не отличающихся ни написанием, ни произношением. À чаще всего встречается как многозадачный предлог, là отличает «там» от определённого артикля женского рода la, и так далее.
Циркумфлекс, направленная вверх «галочка», не встречается только у Y. У неё отчасти исторический и смыслоразличительный функционал: некогда она указывала, что в словах латинского происхождения после украшенной ей гласной была ныне выпавшая S. В современном французском в Ê она дополнительно указывает на открытое произношение, в Ô — на закрытое, а в остальных трёх случаях сохраняется лишь по традиции. Диерезис или трема, две точки над гласными Ë, Ï, Ü и Ÿ — куда проще: он указывает на то, что эта гласная читается отдельно и сама по себе, а не в составе дифтонга. Благодаря ей Citroën читается как «Ситроэн», а не как «Ситрен», а Moët — не как «Мет».
И, наконец, «седиль», Ç — форма C, указывающая на то, что эта буква перед гласными A, O и U должна читаться как S, а не как К, как полагалось бы по правилам, восходящим к латыни. К примеру, «гарсон» пишется garçon, чтобы слово нельзя было прочитать как «гаркон». Для французов с их сложной системой отображения гласных это важно, чтобы избежать путаницы в разных формах слова. К примеру, именно поэтому название страны пишется France, а прилагательное «французский» — français: на практике оно звучит «франсез», но после C стоит A, и формально следовало бы читать «франкез» в нарушение реального произношения.
Как считается, эта форма возникла в каталонском языке, родственном южнофранцузским языкам Лангедока — где раньше произошли сдвиги в произношении C в этой позиции в части слов от К к С, Щ и так далее. От каталонцев и лангедокцев, имевших богатые литературные традиции, буква с той же функцией перешла и на север к французам, и на юг к испанцам и португальцам. Но испанцы в XVIII веке отказались от этой буквы в ходе языковой реформы, а французы и португальцы оставили. Как и каталонцы — в том числе чтобы подчеркнуть отличия от испанцев-кастильцев.
Немецкий язык: умлауты, ẞ и зубодробительные шипящие
В общем, «мсье знают толк». Однако, как говорят немцы, jedes Tierchen hat sein Pläsierchen, «у каждой зверушки свои игрушки» — и у немецкого алфавита есть собственные особенности. Хотя их в современном виде сильно меньше, чем у французских соседей. Мы уже говорили в прошлой части, что именно в немецких землях в XIV веке появляется парная V, прямой предок современной W. Она важна для большинства германских языков в силу наличия и обычной, и «губной» В, разницу между которыми необходимо так или иначе выделять. В английском языке V и W имеют именно такой характер — а вот в современном литературном немецком, Hochdeutsch, ситуация иная. Он зародился на основе восточносредненемецких диалектов в XVI–XVII веках как язык литературы и переписки между немецкоязычными интеллектуалами, и вобрал в себя некоторые фонетические сдвиги. В результате теперь в немецком V читается примерно как русская Ф, а W — обычно как твёрдая В.
Обязательная диакритика в немецком куда беднее, чем во французском, и сводится к умлауту: парным точкам над тремя гласными: Ä, Ö и Ü. Из русского языка они больше всего соответствуют Э в варианте, близком к английскому открытому E, а также к Ё и Ю — но без йотирования в начале, что изрядно взрывает мозг начинающим учить немецкий русскоязычным школьникам. Произошла диакритика умлаута от маленькой прописной е над гласной в готическом написании, которого в поздней унифицированной форме фрактуры немцы держались в книгопечатании, прессе и вообще везде очень долго, до середины XX века.
Парадоксально, но вроде бы исконно и стереотипно германские готические шрифты официально запретили в Третьем рейхе — хотя поначалу нацисты активно использовали их в своей пропаганде. В январе 1941 года Мартин Борман издал циркуляр Normalschrifterlass, «О нормальном шрифте», предписывающий в обязательном порядке использовать шрифты на основе антиквы и прекратить применять готическую фрактуру. Обоснованием было то, что фрактуру и вообще готические шрифты в каких-то коварных антигерманских целях якобы изобрели... швабские евреи. По некоторым версиям, за этим странным идеологическим кульбитом стояли причуды Гитлера, которого в очередной раз переклинило на почве конспирологии. Впрочем, больше похоже на правду версия о том, что немцы на оккупированных территориях всё печатали и писали на «патриотической» готической фрактуре — а местные зачастую попросту не могли разобрать, что они имеют в виду. Впрочем, полностью готический шрифт нацистам искоренить не удалось, и окончательно его «добила» лишь послевоенная эпоха, когда в ФРГ ориентировались на всё американское, в ГДР — на всё советское, а фрактура слишком напоминала о печальных страницах прошлого.
Ещё одной особенностью немецкого языка является странная для внешнего наблюдателя громоздкость сочетаний букв для записи Ш, Ч и особенно Щ. Если в английском Ш — это SH, во французском — CH, то в немецком это целых три буквы: SCH. Сложилось это в силу того, что, как и в современном немецком, для верхненемецкой фонетики существенным было различение лёгкого придыхательного Х и более твёрдого звука, похожего на русское Х, которое латиницей часто передают как KH: Nikita Khrushchev. У немцев просто H стало обозначать первый звук, а для второго использовали сочетание CH. Затем в силу фонетических изменений ряд сочетаний наподобие SK стали читаться как Ш — и для этой фонемы S соединили с CH, получив SCH.
При этом собственных фонем Ч и Щ немцы не имели — но на востоке постоянно взаимодействовали со славянами, поляками, чехами и так далее, в языках которых они встречаются в изобилии. Чтобы передавать Ч в славянизмах в немецком тексте, к уже привычной SCH прикрутили фонетически уместное T — и получили TSCH. Ну а затем, исходя из того, что Щ — нечто среднее между Ш и Ч, или сливающееся ШЧ, соответствующие группы букв соединили в брутальное и сумрачное как Jagpanzerkampfwagenabteilung сочетание SCHTSCH. Именно поэтому борщ по-немецки пишется как Borschtsch.
Ещё одной особенностью немецкого языка является особая буква ẞ, лигатура «эсцет» из слившихся длинной и краткой S. Строго говоря, она не столько уникальна для немецкого языка, сколько удерживается в нём по сей день на правах постоянно используемого знака — хотя формально немецкий алфавит состоит из всё тех же 26 знаков, что стандартный латинский ISO, английский и французский без диакритики. Ещё в XVIII веке этот знак использовали во многих языках, но вместе с отмиранием длинного S убрали и его. В немецком же языке с его долгой любовью к готическим шрифтам эта лигатура сохранилась — в том числе после перехода к антикве в середине XX века. В современном немецком она заменяет двойное S в словах, где перед этим сочетанием идёт долгая гласная, до реформы 1996 года её применение было более широким. А вот в швейцарском варианте немецкого языка ẞ исчезла уже в начале ХХ века по причине многоязычности страны: когда основная часть делопроизводства стала вестись посредством печатных машинок, решили, что важнее сохранить обязательные для франкоязычной части страны клавиши с ç, à, é и è. Для ẞ места не нашлось, поэтому в швейцарском немецком вместо ẞ всегда пишут ss.
Засим покамест закончим, чтобы продолжить в следующей части — где узнаем, откуда в скандинавских языках столько странных гласных букв, в чешском много «галочек» над согласными, и как польско-венгерская история связана с тем, что фамилия любимца конспирологов Сороса на самом деле читается как Шорош.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
