50 лет назад люди летали на Луну прежде всего ради научных и политических целей — технологии того времени не позволяли говорить о постоянном присутствии человека на поверхности. Сейчас же космос постепенно превращается из политического проекта в часть новой экономики. Активно идет разработка многоразовых ракет, удешевляющих запуски, а также в лабораториях таких компаний, как, например, Blue Origin, разрабатывается новая лунная промышленность.
Нельзя сказать точно, чем это обернется для стран-участниц. Однако для любого противостояния справедливо утверждение, что в противостояниях часто побеждают поставщики необходимых для противостояния компонентов обеим сторонам.
В этой статье предлагаю разобраться, кто именно может стать бенефициаром этой гонки и какие ограничения придется учесть, чтобы заработать на ней максимум?
Экспортные ограничения и санкции
Один из главных факторов, мешающих развитию новой лунной экономики, это взаимные санкции и экспортные ограничения как непосредственных участников гонки, так и многих других стран в производственных цепочках. Дополнительно ситуацию усложняет то, что многие космические комплектующие относятся к товарам двойного назначения.
Давайте разберемся, какие именно рамки имеются для обслуживания космического бизнеса и можно ли их обойти.
Ограничения стран
У США нас интересуют два основных режима экспортного контроля.
ITAR (International Traffic in Arms Regulations)— оборонная продукция, под него в том числе попадают космические аппараты, их компоненты и оборудование, специализированные электросистемы, оборудование управления. И даже более того, под стандарт подпадает интеллектуальная собственность. Конкретные позиции определяет список вооружений США.
EAR (Export Administration Regulations) — это стандарт для контроля гражданских и двойных технологий. Под него подпадает программное обеспечение, технологии проектирования и производства и многое другое. И, что важно, этот стандарт также затрагивает товары, которые производятся за пределами США по американским технологиям.
Под эти стандарты попадают не только ракетные двигатели, которые, очевидно, можно использовать в военных целях, но и даже простые датчики. Например, у США есть отдельный стандарт для гироскопов и угловых датчиков ECCN 7A002. Причем он затрагивает не только изделия, но даже их компоненты.
На первый взгляд это может вызвать вопросы, потому что гироскоп это просто маленький датчик для измерения положения. В космосе он помогает спутнику понимать, как он расположен. И это не особая техническая разработка, они ставятся даже в телефоны.
Но логика здесь такая: космические датчики более точные. И если объединить несколько таких гироскопов с акселерометрами, система может самостоятельно определять изменение положения и скорости объекта. Поэтому высокоточные инерциальные датчики используются не только в спутниках, но и в системах навигации ракет. И ракетам таким GPS совсем не обязателен, потому никакие глушилки не собьют их траекторию.
Подобную логику можно применить к широкому ряду различных компонентов и потому многие космические версии обычных изделий могут считаться невыездными.
Продолжая тему экспортных режимов, также есть отдельный режим для регулирования взаимоотношений НАСА и Китая. Это Wolf Amendment — он ограничивает использование средств NASA для двустороннего сотрудничества с Китаем. По нему нельзя участвовать в китайских проектах, сотрудничать с ними или координироваться, но можно, например, закупать уже готовые китайские технологии.
Экспорт же готовых технологий с американской стороны в Китай сильно ограничен.
Также подобные ограничения введены еще для ряда стран: России, Ирана, Сирии и Кубы.
Китайский закон об экспортном контроле во многом похож по своим ограничениям на американский: он ограничивает экспорт военных и двойных технологий, а для отдельных товаров требует получения государственной лицензии.
Его отличие в том, что он более адресный: все серьезные ограничения идут против конкретных организаций и лиц, а также есть ограничение не только на технологии, но и на сырье. Во многом эти ограничения используются для внешнеполитического давления, однако из-за того, что они не являются общими, нашу тему задевают лишь вскользь.
Важно другое отличие: даже если какого-то товара нет в общем контрольном списке, экспортер обязан отправить его на экспортный контроль для согласования товаров, которые могут угрожать безопасности или интересам Китая.
То есть если развивать бизнес внутри Китая, то можно в любой момент столкнуться с тем, что наружу какие-то космические товары продать нельзя, даже если они не относятся к военному или двойному назначению. Просто комиссия их в какой-то момент не одобрит, потому что развитие конкурентов в космосе угрожает интересам страны.
Разбирая вопрос введенных Китаем ограничений для конкретных стран, конечно же, множество санкций введено против компаний из США. По отношению к ним действует несколько режимов ограничений, многие организации находятся в списке нежелательных, и импортно-экспортные отношения с Китаем для них запрещены. Только за июнь 2026 года под такие ограничения попали ещё 10 американских компаний.
Также есть ограничения для множества американских компаний по части товаров двойного назначения, и их список постоянно расширяется. Причем запрет поставок через посредников также контролируется.
Помимо прочего, активно ограничиваются многие японские и европейские компании. С остальными странами эти санкции являются менее массовыми.
Европа отвечает Китаю без энтузиазма, ограничения в первую очередь вводятся против компаний, помогающих обходить санкции против России. Также есть общее ограничение товаров двойного назначения и оружейное эмбарго.
В общем и целом, учитывая промышленные и технологические мощности Европы и точечность взаимных ограничений, это потенциально делает Европу одним из важных источников поставок для китайской космической отрасли.
Можно ли их обойти?
На практике некоторые европейские компании продолжают работать с Китаем даже в чувствительных космических направлениях. Показательный пример — Airbus. Компания работает в Китае, в том числе в космической отрасли. У неё есть совместное предприятие с Китайской академией наук — Beijing SPOT Satellite Image Co.
Однако, как известно, Airbus работает и в США. Вопрос: как у них это получается?
Хороший пример — Airbus Space and Defense. Это американское подразделение, которое подписало с правительством США специальное соглашение, которое предусматривает защиту американских технологий от несанкционированного доступа со стороны материнской компании.
То есть компания не может без специального разрешения продавать свои американские наработки кому-либо, в том числе и Китаю. В обратную сторону это тоже работает. Компания разделилась на несколько частей, работающих в разных юрисдикциях.
Это не прямой обход запретов, всё же компания не продает двум сторонам одно и то же, тем более, китайские и американские филиалы не могут прямо обмениваться информацией. Airbus просто работает на территории каждого из этих двух государств.
Немного иная ситуация с Honeywell. Эта компания — постоянный поставщик космической техники для NASA. Она поставляет вычислительные системы, навигацию и управление для корабля Orion в программе Artemis.
Одновременно Honeywell имеет полноценную деятельность в Китае и продает китайским заказчикам оборудование, связанное со спутниковой связью. Например, её система JetWave поставлялась на китайский рынок через местного партнера и предназначалась для работы с китайскими спутниками связи. У Honeywell также есть сеть аэрокосмических предприятий и дочерних компаний в КНР.
Однако эта компания продаёт обеим сторонам не одно и то же. Она балансирует за счёт огромного ассортимента продукции и разделения того, что можно продавать конкретному рынку.
Другой пример — компания Safran. Она обладает опытом работы в США, делает двигатели для спутников, системы связи и оптику. Safran внесла свой вклад в космический телескоп Джеймса Уэбба (JWST), предоставив зеркала для спектрометра и модемы управления.
При этом Safran глубоко встроен в китайскую промышленность: у группы более 20 предприятий и объектов в Китае, совместные предприятия с китайскими компаниями и тысячи сотрудников.
Однако в Китае Safran в основном работает в авиационном секторе, а не космическом.
Таким образом, ни один из этих примеров не показывает простой модели, при которой одна компания одинаково свободно работает с обеими сторонами в одном и том же сегменте. Для этого им необходимо разделять юрисдикции и приоритетные рабочие области.
Такая проблема возникает потому, что классические аэрокосмические компании работают напрямую с технологиями военного или двойного назначения. Но есть ли альтернативы?
Как лунные базы влияют на рынок?
Как уже упоминалось выше, все основные ограничения стран введены против экспорта военной продукции и товаров двойного назначения. За них считаются многие ракетные технологии, но в контексте целей обсуждаемых держав по строительству баз на Луне можно утверждать, что количество типов необходимых для космоса товаров куда шире. И, что особо важно, многие из категорий товаров, необходимых для лунных баз, являются сугубо гражданскими.
Например, там необходимы товары таких категорий, как:
Энергетика.
Системы жизнеобеспечения.
Строительная техника.
Производственная техника.
Датчики и контроллеры.
Добыча.
Защитные материалы (от радиации и вакуума).
Под каждой из этих категорий находятся сотни разнообразных позиций, начиная от насосов, компрессоров и фильтров, продолжая проводкой, изоляцией и контроллерами.
Давайте разберемся, компании из каких стран могли бы обеспечить всем этим лунные базы противоборствующих сторон?
Кто возможные бенефициары?
Несмотря на напряженные отношения между США и Китаем, у них есть пересечения как в торговых связях, так и в международном сотрудничестве по освоению Луны.
Особенно интересны страны, которые одновременно участвуют в американской и китайской системах космического сотрудничества. На данный момент к ним относятся Таиланд, Сербия и Сенегал.
При этом важно понимать, что сами соглашения означают не одно и то же.
Китайский ILRS — это конкретный международный проект по созданию лунной исследовательской станции. Страны и организации, присоединившиеся к нему, могут участвовать в разработке, организации, эксплуатации и научных исследованиях программы. Например, Таиланд уже создаёт научную аппаратуру для китайской лунной миссии Chang’e-7 в рамках сотрудничества по ILRS.
Американский Artemis Accords устроен иначе. Это набор принципов международного сотрудничества в космосе, определяющий общие правила для гражданских лунных миссий. Подписание соглашения не означает автоматического участия в конкретном американском проекте и не запрещает стране сотрудничать с Китаем.
Таким образом, эти соглашения создают разные каналы сотрудничества, но не делят страны на два несовместимых лагеря. Для небольших государств это позволяет одновременно развивать отношения с обеими космическими экосистемами и получать доступ к разным научным и технологическим проектам. А для государств, у которых уже есть некоторая промышленная и инженерная база для космических проектов, это хорошая возможность всесторонне интегрироваться в строящуюся лунную экономику.
Хорошо это видно на примере Таиланда. Страна уже получила опыт полного цикла разработки спутника THEOS-2A вместе с британской SSTL. Тайские инженеры участвовали в проектировании, сборке и испытаниях аппарата, а сама страна создала собственный центр сборки и испытаний спутников массой от 10 до 500 кг. В нём есть чистые помещения, вибрационные стенды, термоциклические камеры и термовакуумная камера.
При этом Таиланд уже использует эту базу и для участия в лунных проектах. Его научный институт NARIT разработал прибор CE-7 MATCH для китайской миссии Chang’e-7, который должен исследовать космическое излучение в районе Луны.
Сербия находится на более ранней стадии. Собственной крупной космической промышленности у неё пока нет, но существуют частные компании, которые уже встраиваются в международные цепочки.
Например, Taran Aerospace занимается проектированием и производством спутниковых конструкций, CubeSat-деплоеров, механических компонентов и другой аэрокосмической продукции. Компания заявляет, что работает как инженерный партнёр американских стартапов, ориентированных на лунные и дальние космические миссии.
Другой пример — американская ExLabs, которая разрабатывает модульные платформы SERV для миссий к Луне, астероидам и в дальний космос. Часть инженерной и производственной работы компании связана с Сербией. Получается другая модель интеграции: страна не создаёт собственную лунную программу, а предоставляет промышленную и инженерную базу для международных космических проектов.
Именно поэтому наличие Artemis Accords и ILRS у одной страны само по себе ещё не говорит о её способности производить что-то для лунных миссий. Но если одновременно существуют международные связи и собственная промышленная база, такая страна потенциально может стать связующим звеном между двумя космическими экосистемами.
И на этом список потенциально интересных стран не заканчивается.
Есть государства, которые не обязательно участвуют одновременно в обеих лунных программах, но поддерживают тесные торговые отношения и с США, и с Китаем, а также обладают промышленностью, способной производить высокотехнологичную продукцию.
Например, Сингапур уже является важным узлом мировой промышленности. На его территории производится около 10% мирового объёма полупроводников и около 20% оборудования для их производства. Кроме того, страна имеет развитое точное машиностроение и аэрокосмическое производство.
Южная Корея — ещё более мощный промышленный центр: полупроводники, дисплеи, аккумуляторы, электроника, промышленное оборудование и судостроение. Однако здесь есть проблема — тесный военный союз с США может ограничивать возможности прямого экспорта некоторых чувствительных технологий в Китай.
Швейцария же редкий случай, когда нет никаких военных союзов. Ещё с 16 века они придерживаются традиции нейтралитета, что способствует их торговым отношениям с разными странами. Однако этот нейтралитет не полный, потому что страна интегрирована в европейскую экономику и западную систему экспортного контроля. На данный момент это не мешает стране сотрудничать как с Китаем, так и с США.
Другая особенность Швейцарии — сильный производственный сектор. Она обладает сильной высокотехнологичной промышленностью, включая точное машиностроение, станкостроение, фармацевтику, медицинское оборудование, измерительную технику и оптику. Здесь уже есть на что опереться для производства множества различных лунных компонентов. Например, мы недавно освещали "Лунный GPS" NaviMoon от швейцарской компании SpacePNT.
Что значит новая космическая гонка для мировой экономики?
Подводя итог, мы видим, что у Китая с США все еще есть точки соприкосновения по части торговых связей. И что более важно — многие из них могут быть задействованы в новой космической гонке, ведь построение лунной базы — задача куда более широкая, чем отправка человека или грузов в космос.
Эта задача создает множество новых вызовов, требует куда больше разнообразных категорий технологических компонентов, которые на данный момент относятся к гражданским технологиям. И если так и останется, возникновение новой лунной экономики станет драйвером роста не только для американских или китайских компаний, но и для многих их торговых партнеров по всему миру.
И чем дальше лунная программа будет уходить от отдельных запусков к постоянной инфраструктуре, тем шире будет этот рынок: от энергетики и робототехники до датчиков, электроники, материалов и производственного оборудования.
