Вместо предисловия

Эта статья родилась из долгих и, в конечном счёте, не очень успешных поисков. Я искал источники, которые отвечали бы на простой вопрос: почему? Почему тот или иной продукт, знак, образ назван и изображён именно так — не что именно изображено (с этим всё более‑менее ясно), а почему именно это и почему именно так. Расхожая фраза о том, что Знаки и Символы правят миром давала информации примерно столько же, сколько слова Нильса Бора о том, что подкова помогает даже тем, кто в нее не верит. Но с подковой мы хотя бы примерно понимаем правила ее обретения.

Ответы на поиски обычно приходили обрывочные: кусками, намёками, описанием внешнего без объяснения внутреннего. В итоге пришлось собирать целое из фрагментов самостоятельно. Отсюда несколько исходных допущений, на которых строится дальнейшее.

Первое. У всего большого, сбывшегося и успешного есть генеральный замысел. Обычно это замысел человеческий. Даже если где‑то в генезисе сыграла случайность — она либо ложится в «копеечку» общего замысла и приживается, либо не проходит проверку временем и отпадает. Случайности, дожившие до нашего дня, — уже не случайности.

Второе. Чтобы объяснить образность и вложенность одних образов в другие, придётся давать контексты. Считаю это вынужденной необходимостью: без контекста образ плоский, с контекстом — объёмный.

Третье. Все совпадения случайны и являются следствием живого воображения автора. Теперь поехали. Собираем матрёшку.

Из тьмы

На заре появления компьютеров в жизни обычных людей одним из первых интерфейсов была командная строка. Тёмные экраны, на которые можно выводить светлые знаки. Это связано в том числе с технологией эволюции мониторов — долгим путём от камеры‑обскуры к современным OLED‑панелям, но об этом написано много, поэтому не зацикливаемся и идём дальше.

На языке природных образов это тёмной‑претёмной ночью видны редкие проблески света звёзд. Или: мы сидим в землянке без окон и дверей, и лишь перенаправление одинокой лучины позволяет что‑то различить вокруг. Свет есть, но его так мало, что мир за пределами светового пятна остаётся невидимым. Самые продвинутые могут вспомнить пещеру Платона, где люди видят не реальность, а тени реальности, условные образы, по которым реальность узнать невозможно, но можно составлять о ней некое впечатление.

В свет

Когда человечество дошло до изготовления окна, защищающего от ветра, но пропускающего свет, это был прорыв. На первые окна натягивали бычий пузырь — он был почти непрозрачным, но пятно света давал. Потом пошли более прозрачные слюдяные окна, и совсем недавно — по историческим меркам, если вспомнить, что мезозой и палеозой длились миллионы лет, — те прекрасные окна, пропускающие и свет, и цвет, которые мы знаем сейчас. Поэтому сегодняшний московский люкс — это стеклянные окна от потолка до пола: Москва‑Сити и подобные проекты. Кстати, «люкс» — это единица измерения освещённости. А «выйти в свет» — значит попасть туда, где больше люкса. Слово «роскошь» в английском — luxury — от того же корня. Свет и достаток всегда были рядом.

Икона: этимология и смысл

Когда пользователь впервые увидел, что можно смотреть в светлый экран, это был прорыв. Графический экран — это светлое окно в другой, цифровой мир. А кликанье по иконке для запуска новой программы было сродни открытию двери платяного шкафа, за которым — сказочная Нарния. Но прежде чем идти дальше, заглянем в само слово icon. Оно пришло в английский из греческого eikōn (εἰκών) — “образ”, «подобие», «изображение». В греческом это слово связано с глаголом eikō — “быть похожим”, «соответствовать». То есть икона изначально — не просто картинка, а образ, который соответствует чему‑то иному, несёт в себе присутствие того, что изображено.

В христианском богословии эта смысловая нагрузка только усилилась. Икона — не иллюстрация, а «окно в горний мир»: «благоговейно взирая на образ Божий или Его святого, отмеченный на иконе, христианин духовно возносится к Самому Первообразу». Иконописец, в отличие от светского художника, «не ставит себя мысленно в отчуждённую позицию стороннего наблюдателя, но, наоборот, помещает себя как бы внутрь изображаемого пространства». Икона — «видимое невидимого», по слову святого Дионисия Ареопагита. Окно, за которым — другая реальность.

И вот здесь начинается самое интересное: компьютерная icon унаследовала не только слово, но и часть этого древнего смысла. Да, в IT термин упростился до «маленькой картинки, запускающей программу», но функция осталась той же: дать доступ к тому, что за пределами непосредственной видимости. Икона в храме — образ, через который верующий соприкасается с Первообразом. Иконка на рабочем столе — образ, через который пользователь соприкасается с программой, с процессом, с иной цифровой реальностью. В обоих случаях это не сама реальность, а её репрезентация, её «след», её «подобие» — ровно то, что и заложено в греческом eikōn.

Глаз ветра

А теперь вернёмся к названию. Почему именно Windows — «окна»? На первом уровне ответ очевиден: в основе системы лежала оконная парадигма — прямоугольные области на экране, в которых отображались программы. Уже на Xerox Alto в 1973 году — первом компьютере, созданном с нуля вокруг графического интерфейса, — окна могли перекрываться, имитируя стопку бумаг на рабочем столе. В отрасли того времени такие прямоугольники действительно называли windows, а соответствующее ПО — windowing software.

Сама парадигма графического интерфейса получила имя WIMP — Windows, Icons, Menus, Pointer. Окна, иконы, меню, указатель. Четыре кита, на которых стоит весь цифровой мир. Но если копнуть глубже, в этимологию самого английского слова, открывается образ куда более древний. Слово window восходит к древнескандинавскому vindauga. Оно составлено из двух частей: vindr (“ветер”) и auga (“глаз”) — буквально «глаз ветра».

В раннем Средневековье окна часто представляли собой просто отверстия в стене — иногда их закрывали промасленной тканью, бычьим пузырём или пластинами рога, и главная их задача состояла в том, чтобы впустить свет и воздух. Для викингов это отверстие было не столько «глазом дома», сколько каналом, через который в жилище проникал ветер. Любопытно, что и в староанглийском языке слово для окна звучало как ēagþȳrel — “глаз‑дыра” и ēagduru — “глаз‑дверь”, а русское «окно» происходит от «око». Разные языки, один образ: окно — это глаз. Но «глаз ветра» — это не только окно в стене дома. Это и круглое отверстие в куполе храма.

Окулюс

В Римском Пантеоне — «храме всех богов» — есть единственный источник света: круглое отверстие в центре купола диаметром 8,3 метра, так называемый окулюс (лат. oculus — “глаз”). Через него в замкнутое пространство святилища входит солнечный столб, который движется по интерьеру вслед за солнцем, каждый раз по‑новому высвечивая статуи богов. Окулюс — не просто отверстие, а символический контакт с небом: замкнутое становится открытым, тьма — освещённой, внутреннее пространство получает связь с космосом.

Существуют концепции, согласно которым Пантеон построен на основе пифагорейской нумерологии: круговой план, полусферический купол, ориентация по четырём сторонам света отражают взгляды пифагорейцев на устройство Вселенной. Окулюс на вершине купола символизирует монаду и бога света Аполлона. А полусфера купола с окулюсом обретает символическое значение оси мира (лат. axis mundi) — связи между небом и землёй. Ось мира — древнейший мифологический концепт, описывающий «соединение Неба и Земли, высших и низших сфер». Дерево мира, гора Меру, колонна храма, вертикаль, по которой поднимается молитва. Окулюс — на самом верху этой оси.

И вот тут смыслы начинают накладываться друг на друга с поразительной точностью. «Глаз ветра» — отверстие в куполе храма, через которое в замкнутое пространство входит свет. Иконы — окна в горний мир, через которые молящийся обретает связь с Первообразом. Окна на экране — прямоугольные области, через которые пользователь получает доступ к программам. Ось мира — вертикальная связь между небом и землёй, верхом и низом, видимым и невидимым. Все три образа — один и тот же архетип: отверстие, через которое замкнутое соединяется с иным. Ну и конечно, происхождение слов око в русском, eye в английском и даже например Auge в немецком берет свое начало из титанически древней корневой индоевропейской основы, в которой корень ‑okw‑ связан с глаголом со значением «смотреть», «видеть»

Синтез

Создатели названия и логотипа Windows очень хорошо знали, что делали. Они собрали полную матрёшку смыслов, претендующую на уровень новой цифровой религии, где:

  • Windows — выход из тьмы в свет, из командной строки в графику, из землянки с лучиной в комнату с окнами от пола до потолка. Технически — переход от текстового интерфейса к оконному. Этимологически — «глаз ветра», отверстие, через которое входит свет и воздух. Мифологически — окулюс Пантеона, ось мира, связь между замкнутым и открытым;

  • Lux — и единица освещённости, и роскошь, и цель, к которой стоит стремиться. Там, где больше люкса, — там «выйти в свет» во всех смыслах;

  • Icons — окна в новые миры, каждый из которых открывается кликом, как Нарния открывается дверцей шкафа. И каждый из которых — икона в исконном смысле: образ, дающий доступ к невидимому. Греческое eikōn — “образ, подобие” — идеально ложится на функцию иконки: она не является программой, но представляет её, соответствует ей, даёт к ней доступ;

  • WIMP — Windows, Icons, Menus, Pointer — сама аббревиатура парадигмы складывается из тех же элементов: окна, иконы, меню и указатель. Указатель — тот самый «палец», которым пользователь указывает на икону, как верующий указывает на образ. Меню — список доступных действий, как богослужебный чин: что можно, что нельзя, в каком порядке.

Создатели подхватили древний образ: окно как «глаз», через который в замкнутое пространство (дом, а в их случае — цифровой мир пользователя) вливается свет, информация, возможность видеть и взаимодействовать с иным пространством. Окно перестаёт быть просто техническим элементом интерфейса — оно становится порталом.

Так техническая метафора — переход от командной строки (тьма, ограниченность) к графическому интерфейсу (свет, открытость, множественность «окон»‑программ) — обрела ещё один, почти мифологический слой. Windows стала не просто набором программ, а символом выхода из замкнутого, тёмного пространства в светлый, многомерный цифровой мир. Окно, свет, икона. Три слоя, вложенные друг в друга, как матрёшка. Вынуть один — и конструкция рассыплется. Оставить все три — и получится не просто операционная система, а мифология. А мифологии, как известно, живут дольше, чем технологии. Занавес.

Постскриптум

В качестве лирического отступления: представьте последствия запрещения какой‑нибудь условно «еретической» иконки — по мнению держателей цифрового престола — в современном магазине приложений. Если с этим ещё не сталкивались сами на своих смартфонах.

Цифровая экосистема, выстроенная по образу и подобию духовной иерархии, неизбежно порождает и свои средства контроля: что можно, что нельзя, какая икона дозволена, а какая — ересь. Магазин приложений как современный аналог индекса запрещённых книг. Иконка, не прошедшая проверку, исчезает — как будто мира за этим окном никогда и не было.

П. Посткриптум

Что такое «матрешка», почему сторон света четыре, как и составляющих WIMP и почему смысловых слоев указано в количестве три — разовьется в следующих статьях. Да увидим мы все свой Глаз Ветра.