Оглавление:
0x000A
Сержант Хоулмз Калеб рассматривал лица сидящих перед ним молодых людей. Что такое сорок лет? Это время совершать поступки, определяющие всю оставшуюся жизнь. Такие мысли суетились в его голове наряду с тем, что он слышал в спокойном изложении старшего из них. Он редко ошибался, и в этот раз был уверен: эти ребята попали в переплет не по своей воле, не того они поля ягоды, и ему придется попотеть для того, чтобы распутать это дело. Они – «умники», это видно за километр, и дать им волю для того, чтобы они включились в процесс расследования, будет верным решением.
Они говорили что-то о распознавании человека по биометрическим данным, он слышал о таком методе, но вскользь, – это из нового, мало знакомого ему мира новых технологий. Но в данном случае Калеб смекнул просто своей полицейской чуйкой, что они говорят дело.
– Итак, вы утверждаете, что пистолет в вашей машине могли подменить в период с 23:00 до 00:30 и машина стояла напротив входа в отель. Мы получили запись двух видеокамер, зафиксировавших фигуру мужчины, находившегося возле вашей машины в 23:27. Он провел около багажника машины около тридцати секунд, но камеры видели в эти секунды только его голову, закрытую капюшоном, и не было ясно, открыл он багажник или нет. Затем он направился в северном направлении по Фаррингдон-стрит и скрылся за поворотом. К сожалению, в том квартале, куда он повернул, камеры его не запечатлели. Ваша версия, как я понимаю, предполагает то, что этот человек открыл багажник вашего автомобиля «Ровер-75» и совершил некоторые манипуляции с оружием. Кстати, странно, что ваш страйкбольный пистолет настолько неотличим от настоящего «Глока».
– Практически неотличим, – Илья посмотрел прямо в глаза констеблю. – Я знаю, что полиция в Англии не носит оружия, но ваш стаж позволяет вам иметь закрепленный за вами пистолет. Мне известно, что столичная полиция вооружена пистолетом «Глок-17». У меня точно такой же, только в страйкбольном исполнении. Вы можете сравнить их, они неотличимы друг от друга.
Уже! – Калеб усмехнулся. – Действительно, это так. Я был удивлен и считаю это опасной затеей – делать игровое оружие настолько схожим с реальным. Это все глобальные оружейные компании, прибыль, реклама, деньги… Деньги – всегда полноправные фигуранты преступлений. Итак, чего вы хотите от меня?
Нам нужна имеющаяся у вас видеозапись человека, появившегося возле нашей машины. Нужно, чтобы ее получили наши друзья. У нас есть специальная компьютерная программа, которая способна определить идентичность человека по его манере двигаться.
По походке, – уточнил Смолкин, – по всем мелочам, которым глаз человека не придает значения.
– Правда, – продолжил Илья, – нам понадобятся кадры съемки того человека, которого мы подозреваем в данном преступлении, для сравнения с имеющейся записью, но это вторая часть задачи, мы подумаем над ней, если вы нам позволите.
Игорь и Сергей сидели напротив арестантов и внимательно слушали Коэна.
– Констебль Хоулмз проявляет к нам ту степень доверия, которая позволяет нам в течение некоторого непродолжительного времени попытаться доказать нашу невиновность, и, извините меня за протокольную лексику, изобличить преступников, которые поставили под реальную угрозу человеческую жизнь. Итак, слушайте меня внимательно, не перебивайте и шевелите извилинами. Я убежден на основании двух логических выводов в том, что тот, кто занимался подставой, знал о том, что мы с Сашей решили привлечь двух актеров из кабаре… для того, чтобы снять с них макеты в этой ключевой сценке в подворотне, которая показалась мне, в отличие от Смолкина, недостаточно реалистичной.
Ванда и Фитч. Мы познакомились с ними в прошлый наш приезд в Лондон. Они согласились сыграть влюбленных, которых убивает злодей, даже без оплаты – просто по дружбе, ну и за ужин в их ресторане. Им было интересно посмотреть, как это будет выглядеть в игре, о которой мы им в популярном виде рассказали. Эта договоренность не обсуждалась по телефону, но была занесена в план наших действий в компьютерном файле. А то, что стрелять в артистов должен будет Смолкин, я проговорил ему по телефону. Это значит, что кто-то, несмотря на вполне серьезную защиту наших компьютеров, смог проникнуть в их программное обеспечение и имел возможность прослушивать наши телефоны. Для этого им нужно было обладать двумя вещами: сильной личной заинтересованностью в проекте «Перекресток» и мощной технологической базой для осуществления такой масштабной операции по внедрению в наши коммуникации. Поэтому я подозреваю в этом команду Гальперина. К этому можно добавить попытки самого Димы вступить с нами в контакт по поводу спонсора, с которым мы заключили контракт без его помощи, и разговоры с Сашей, о которых Смолкин рассказал мне уже в камере. Разговоры, которые касались нашей идеи, разговоры, в которых участвовала Елена. И я думаю, что основную роль в этом преступлении играет она. Гальперины не могли не понимать, что мы подумаем о них в первую очередь, но они вели себя так, как ведут себя отчаявшиеся люди в надежде получить желаемое любой ценой, пойдя ва-банк, плюнув на любые моральные приличия.
– Так, может, я съезжу к Скруджу и поговорю с ним по-мужски? – Сергей сжал кулаки, недвусмысленно хрустнув костяшками пальцев.
– Никакого насилия, никакой крав-мага. Задача такая… – Илья развернул к гостям ноутбук, оставленный сержантом на металлическом столе комнаты для свиданий. На экране человек в серой толстовке с лицом, закрытым капюшоном, двигался быстрым шагом от «Ровера», машины, в багажнике которой лежал «Глок», уходя в сторону центра города.
– Этот сюжет я отправил на адрес Аллы. Не думаю, что люди Скруджа следят и за ее почтой, но даже если это так, новостью эта запись для них не станет. Нам нужно узнать, кто этот человек, и доказать, что у него был контакт с кем-нибудь из Гальпериных: или с ними обоими, или с людьми с ними связанными.
– Как я понимаю, телефона у этого субъекта в сером не было, значит, биллинги не помогут. У меня есть идея, правда, несколько сумасшедшая, но это как раз около темы биллингов.
Игорь кашлянул, приготовившись говорить, после того, как внимательно выслушал Коэна.
– Мы знаем точное время и точное место присутствия этого человека, который, как мы подозреваем, вскрыл багажник «Ровера» и поменял оружие, и мы знаем, в каком направлении он двигался после того, как отошел от машины, при том, что в это время, судя по записи, рядом никого не было, переулок пустынен, и знаем дальнейший его путь – а мы ведь можем себе представить, куда он мог направиться: офис и апартаменты Скруджей находятся всего в нескольких кварталах от вашего отеля. Правда, по пути есть места более оживленные, и там, наверняка, попадутся прохожие – попутчики нашего инкогнито и люди, идущие ему навстречу…
– К чему ты, черт возьми, клонишь? – Смолкин в нетерпении привстал.
– Сейчас, не сбивайте меня, я и сам не очень верю в свою идею, но выслушайте до конца. Представьте себе, что антенны сотовой связи, пронизывая пространство своими сигналами, натыкаются излучением этого сигнала на препятствие и создают в этом пространстве некоторую замутненность. Если получить сигналы с нескольких таких антенн – трех и более, – то можно увидеть, я предполагаю, что-то вроде облака с координатами на местности и с формой, которая будет отличать по объему и конфигурации человека от, скажем, автомобиля, дерева или скамейки. Так что, если получить у провайдеров этих устройств логи, сохраненные в памяти их программ, относящиеся к тому месту и записанные в то время, которое нас интересует, то эту идею вполне можно будет проверить.
– Послушай, – Сергей развернулся к Игорю, не скрывая озадаченности, – идея действительно сумасшедшая, но если даже «это», – он не сразу нашел слово для «этого», – если «это�� возможно, то как отследить такое аморфное облако? – «Облако» ему показалось подходящим термином для определения сгущающейся части пространства.
– Что произойдет, когда на пути нашего облака появятся другие? Они растворятся друг в друге, и мы потеряем то, за которым следим.
Серега был конкретным человеком, и ему становилось легче о чем-то толковать, когда он мог представить себе изображение того, о чем шла речь.
– Я уверен, – продолжил Игорь, – что наше облако будет отличаться от всех остальных – пусть микронами, но будет, – а для компьютерной программы микрон – то же, что для нас километр. Проси констебля обратиться к провайдерам.
0x000B
Сержант Калеб находился в некотором замешательстве. Его расположенность к задержанным была основана на его опыте общения с людьми, попавшими в сложные обстоятельства, и он был нацелен на достижение успеха в расследовании это странного случая, но «умники» с каждым новым предложением заставляли его все больше удивляться необычному образу их мыслей. Поймать преступника при помощи какого-то неясного изображения, полученного от излучения сотовых сигналов? Изображения в виде облака (а еще констебль услышал, как высокий крепкий парень назвал его «привидением»)! Калеб усмехнулся: что скажут его сослуживцы, да и начальство, что он, на пороге ухода на пенсию, в привидения поверил. И пенсия, которая пока еще не так близка, может быстро оказаться совсем рядом.
Но внутренний голос подсказывал, что этим ребятам можно верить и что это расследование будет для него по-настоящему успешным.
Сергей еще раз поддержал свою репутацию любителя конкретики, когда Даник вывел на экран информацию с полученных от провайдеров логов. Все захлопали в ладоши от радости, увидев на дисплее колеблющееся облако серого цвета, неправильной формы, но все -таки имеющее границы.
Время 23:27. До этого к тени, оставленной машиной, не приближалось ни одно «привидение». Но в 23:27 сначала одно, затем еще два облака проплыли возле наблюдаемого участка. Одно, первое, замерло у машины, два других удалились, не останавливаясь. В этот момент Сергей и придумал пометить это подозреваемое, как они предположили, «привидение» цветом: программа зацепилась за его параметры и в рамках этих параметров его и пометила, бледно-серое выкрасив в преступно-красный.
– Нет необходимости миллиметры сверять, впрочем, можем продублировать для убедительности, – пояснил Сергей Игель.
На следующий день сержант Хоулмз постучал в дверь старшего инспектора Олсоппа Оливера. Тот уже ожидал сержанта, предварительно попросившего его о встрече по важному и, как тот со значением дополнил, необычному вопросу.
Олсопп с интересом рассматривал трех спутников Хоулмза Калеба, которых одного за другим представил ему констебль.
Олсопп – краснощекий, полноватый пятидесятилетний мужчина, внимательно выслушавший короткий доклад своего подчиненного и старого друга Калеба, был заинтригован необычностью способа, которым это полицейское расследование предложили провести представители, как выразился Хоулмз, передовой линии технологических инноваций, и добавил по-простому: «жутко умные мужики».
Даник раскрыл ноутбук и продемонстрировал присутствующим запись их ночного просмотра, снятую с логов пяти расположенных в зоне их внимания сотовых антенн.
Красное «привидение» провело у «Ровера», взятого напрокат на имя Александра Смолкина, не более минуты и затем отправилось в северо-восточном направлении. Оно смешивалось на своем пути с другими сгустками темных пятен в некоторых кварталах и переулках, и красный цвет оказался надежным маркером, позволившим проследить за облаком до здания, в котором находился офис Гальпериных, подтвердив предположение Коэна о том, куда, скорее всего, мог бы отправиться тот, кого уже можно было смело назвать преступником. Красное обла��о достигло конечной точки в 23:47. В офисе компании Гальпериных, как и во всех остальных помещениях второго этажа пятиэтажного строения, никаких других движущихся пятен, предполагающих наличие посетителей или служащих, в такое позднее время не было, кроме одного темного пятна, встретившего красное, – и встретившее так, что у старшего инспектора, который, в отличие от остальных, видел запись впервые, полезли глаза на лоб. Пятна смешались и продолжали находится в таком странном состоянии продолжительное время.
– Это то, о чем я сейчас подумал? – обратился он к демонстрировавшему запись молодому человеку. Даник пожал плечами.
– Да, Оливер, это на 99 процентов то, о чем ты подумал. Эти привидения трахаются на каком-нибудь слабо проявившемся облаке, в смысле – на столе.
Калеб позволил себе скабрезность на правах старого друга и даже с некоторой хитрецой, в надежде утвердить в сознании начальства бесспорность факта, подтверждающего предположение о том, что оружие в багажнике «Ровера» подменил человек, связанный с людьми из компании Гальпериных, с теми, кто заинтересован в создании проблем конкурентам в лице вот этих молодых людей из стартапа «Перекресток».
– Картинка, которую мы тут видим, может подсказать нам одну вещь: так как мы знаем, что человек, совершавший некоторые манипуляции у машины возле входа в отель, в котором располагались два наших арестанта, – мужчина, то облако, с которым его красный маркер мог совокупляться, скорее всего, женщина, если, конечно, он не гомосексуалист.
Все постарались сдержать улыбку. Момент был критическим: от того, даст ли старший инспектор согласие на продолжение расследования с учетом этих способов доказательств, никогда прежде не применявшихся, зависел исход дела или, как минимум, его продолжительность во времени.
– Ну, хорошо, – Олсопп потер подбородок кончиком авторучки. Он явно разволновался, но старался выглядеть спокойным.
– Как я понимаю, вы попытаетесь побеседовать с владельцами офиса и выяснить, кто находился в это время в их помещениях. Допустим, вы выясните это, но как вы докажете, что именно этот человек пришел в офис после того, как произвел предположительно некие действия у вашей машины? Это красное облако не будет принято в качестве доказательства ни одним судьей.
– Позвольте мне? – Игорь тактично обратился к сержанту, стараясь не нарушить субординацию, не перепрыгивать через голову нижестоящего, обращаясь к вышестоящему офицеру. Все ребята прошли через три года службы в Цахале и понимали тонкости отношений среди людей, носящих погоны. Калеб разрешающе махнул рукой:
– Конечно, это ведь ваша идея.
– Господин офицер, – Беллер начал, сев напротив старшего инспектора. – Дело в том, что мы занимаемся созданием игры, и, – встретив удивленный взгляд Олсоппа, добавил: – компьютерной игры. В программе, которая является основой этой игры, мы используем некоторые технологии, которые позволяют идентифицировать человека по его движению, особенностям его жестов, походке, привычке, скажем, наклоня��ь голову или подергивать плечами. Некоторые варианты подобных исследований, использующих биометрические показатели человека, нам известны, но мы считаем нашу систему определения сопоставимой с такими идентификаторами, определяющими принадлежность к данному индивидууму, как отпечатки пальцев или роговица глаз. Если мы попросим человека, который предстает в этой записи в виде красного облака, пройти тот же путь от того места, где стояла машина в сторону офиса, пусть всего пару десятков метров, и запишем его на видеокамеру, а затем возьмем запись с той камеры, которая запечатлела его в ту ночь, когда, по нашему предположению, был заменен пистолет страйкбола на настоящий «Глок-17», и сравним эти две записи, пропустив их через нашу программу, то мы сможем со стопроцентной вероятностью утверждать, что человек, совершивший подмену оружия, и человек, который в ту ночь встретился с кем-то в офисе Гальпериных, – одно и то же лицо.
Олсопп внимательно выслушал собеседника и обратился к своему коллеге констеблю Леману Вилмоту, который сидя за соседним столом, с интересом прислушивался к популяризованному объяснению странной или, скорее, необычной технологии поиска преступника.
– Вилмот! Ты у нас специалист по телефонному распознаванию. Выясни, можем ли мы получить биллинг с этого адреса, – и он отправил ему на электронную почту адрес офиса Гальпериных, – в промежутке с 23:30 до 00:30. А пока констебль выяснит, кто находился в помещении, в котором образовалось ваше красное облако, предлагаю выпить кофе.
Действительно, до того, как чашки с прекрасно сваренным кофе опустели, Леман Вилмот сообщил о том, о чем и так все присутствовавшие уже догадывались. В указанный промежуток времени прошлой ночью из офиса Гальпериных было произведено два звонка, оба с телефона, принадлежавшего Елене Гальпериной. Она созванивалась с Дмитрием Гальпериным, и оба разговора длились не более полуминуты.
– Значит, сам Скрудж впрямую в этом деле не участвовал, – Даник произнес эти слова с облегчением. – И что будем теперь делать? – он вопросительно посмотрел на Коэна. Илья удивленно пожал плечами и указал на старшего инспектора:
– Не нам решать, как вести полицейское расследование, сидя в полицейском участке. А может быть, констебль решит, что мы сами могли бы предварительно поговорить, ну, скажем, с Димкой? И они явятся с повинной и все нам расскажут?
– Судя по биллингу телефона господина Гальперина, он находился во время этих двух коротких разговоров в отеле «Great Fosters», это в предместье Лондона в графстве Суррей. Мы поступим следующим образом: к госпоже Елене Гальпериной я отправлю сержанта Хоулмза, и он попросит ее прибыть вместе с ним в участок, а вы, – и он посмотрел на Сергея, – можете пока созвониться с господином Гальпериным и поговорить с ним предварительно, то есть перед тем, как мы вызовем для разбирательства этого дела и его.
Игорь усмехнулся:
– Серега, – он шепнул другу на ухо, – наблюдательный мент, видимо, подсказывает тебе, как поговорить со Скруджем.
– Коэн не признает моих методов, – Игель сжал кулак и разжал его, продемонстрирова�� вялую ладонь, – поговорю по-дружески, – и через паузу: – сперва.
Следующая глава
