Как сейчас живет и чувствует себя чуть не пересадивший голову Валерий Спиридонов.
С вами директор IT‑компании «Мегаплан» Сергей Козлов.
Помню, как в 2015 году мы на работе обсуждали новости про итальянского доктора Серджио Канаверо — нового Франкенштейна, как его тогда прозвали некоторые скептики, из‑за того что он был одержим идеей пересадки головы. Особенно нас поразило, что на рискованный эксперимент согласился 30-летний программист из Владимира. В один момент врач и его пациент стали известны на весь мир, а у людей, которые так же, как и Валерий Спиридонов, были обездвижены, появилась надежда на другую жизнь.
Операция тогда была перенесена на неопределенный срок, но ее участники, хоть жизнь их и развела, не отказались от своих планов. Доктор Канаверо теперь работает в Китае, а Валерий Спиридонов переехал в США. Несмотря на тяжелейшую врожденную болезнь, которая не выпускает его из инвалидного кресла, Валерий живет полной жизнью. Он любим и востребован, а не это ли самое главное?
Мы попросили его рассказать об учебе и работе в США, об истинных причинах переноса операции и о том, какие информационные технологии он считает сейчас самыми перспективными. Ему слово.
О работе и любимых занятиях
С 2018 года я занимаюсь информационной безопасностью и автоматизацией облачной инфраструктуры. На разных этапах это были имплементация, консалтинг, дизайн архитектуры, аудит. Большинство проектов за все время были связаны с постепенной миграцией бизнесов и государственных учреждений из дата‑центров в облака — AWS, GCP, Azure. Организации, которые глубоко задумываются о своем будущем, сейчас планируют оптимизацию под нативные облачные сервисы вроде AWS S3, Lambda, Aurora.
Всю свою карьеру начиная с 2000-х годов я был так или иначе связан с интеграцией, операционными системами и интернет‑технологиями, но после переезда в Штаты сфокусировался на задачах, которые выполняет архитектор информационной безопасности. Я пробовал себя и в ка��естве предпринимателя, изобретателя, но пока не получил достаточно успешных результатов.
Мой типичный рабочий день состоит из подготовки документации, выработки решений по обеспечению безопасности продуктов, анализа работы коллег, менторства. Любопытно, что в последнее время люди понимают, что облако хоть и не дешевле, но удобнее своего дата‑центра по нескольким причинам. Аудит, общая прозрачность компонентов и их взаимосвязей — одна из них.
В свободное время я консультирую внешних клиентов, разбираюсь в инвестициях, занимаюсь самообразованием. Люблю фотографировать жену в разных образах, исследовать окрестности вместе с семьей.
О причинах операции, которая не состоялась
Идея трансплантации тела была мне известна еще лет с десяти. Благодаря родителям я был очень любознательным парнем с широким кругозором. Всегда любил смотреть документальные научно‑популярные фильмы, учился получать знания из любых доступных источников информации.
Так я узнал о работах Владимира Демихова и Роберта Уайта. Мне казалось интересным и перспективным то, что они делали. Владимир Демихов впервые в мире провел множество типов трансплантаций, собаки с двумя головами были лишь частью его работ. Я считал, что, когда эти технологии будут доведены до поточного уровня, как сегодня, например, происходит с трансплантацией сердца, такой способ решения проблем со здоровьем будет пригоден и для меня.
Также я знал и о трудностях, с которыми сталкивались эти двое ученых. Среди них были как неприятие со стороны общественности, так и технические вопросы вроде невозможности на тот момент соединения спинного мозга и передачи импульсов нервной системы к телу донора. Заявление доктора Канаверо о том, что он нашел решение ключевой технической проблемы, было для меня ожидаемым и вселяло надежду.
В то же время к рискам я всегда относился очень трезво: в мои планы входила операция только при высоком ожидании успешного исхода — более 95%. Под успехом я понимаю серьезное улучшение собственных физических возможностей, например получение способности самостоятельно передвигаться. С такими цифрами я и сейчас готов рассматривать различные варианты, но решение будет принято после детального анализа перспектив и накопленного опыта.
Поясню всю картину, чтобы было однозначно понятна моя позиция, так как она трактовалась по разному. Кто‑то даже ошибочно предполагал, что операция не состоялась только лишь потому, что я отказался. Причина вовсе не в моем решении сосредоточиться на своих делах. Оно стало следствием сложившейся ситуации.
Все дело в том, что операция по пересадке головы не смогла быть осуществлена по множеству причин, совокупность которых стала препятствием для всех сторон. Проведение этого эксперимента замедлилось вследствие неготовности общества, правовой и материальной базы. Проще говоря, никто из людей, способных принять решение об обеспечении проекта Канаверо всем необходимым, не подтвердил своей готовности, по крайней мере публично. Эта проблема стала явной в момент переноса процедуры с декабря 2017 года на неопределенный срок.
В случае, когда мне станет известно, что к операции все готово, что значительная часть научного сообщества убеждена в успехе, основываясь на результатах опытов на животных, а полиэтиленгликоль уже активно применяется в лечении повреждений позвоночника, тогда я рассмотрю дальнейшие перспективы своего участия в эксперименте.
Сейчас свое здоровье я поддерживаю обычными способами: прививки, регулярная диагностика, витамины, солнце, океан, свежий воздух, французское вино и сигары, ведь настроение — ключевой фактор в этом деле. Дошли руки до изучения рынка препаратов от спинальной мышечной атрофии. Вероятно, «Эврисди» (препарат для лечения спинально‑мышечной атрофии, разработанный компанией Roche в сотрудничестве с PTC Therapeutics и SMA Foundation. — Прим. ред.) скоро начнут использовать.
О сожалениях и новых знакомствах
Я редко о чем‑то сожалею. На мой взгляд, я сделал все, что было в моих силах на момент операции. Однако я никогда не относился к ней как к цели всей жизни. Поэтому после нескольких лет активной работы над освещением деталей этой истории и смежных тем я вернулся к своим прежним интересам.
Я рад, что познакомился с прекрасными людьми, привлек внимание к проблеме такого рода экспериментов и жизни с физическими ограничениями. Кого‑то моя история побудила пересмотреть отношение к своей жизни и ценить имеющиеся возможности.
Фантастических планов на послеоперационную жизнь я не строил, осознавая, что даже в случае успеха значительную часть времени после такого эксперимента занимали бы исследования приживаемости. И все же слукавлю, если не скажу, что достижение определенной степени независимости в ежедневных рутинных для любого человека делах было одной из целей моей затеи.
С доктором Канаверо мы не общались уже около двух лет. Очевидно, мы не строим общих планов. Тем не менее я уверен, что исследования в этом направлении необходимы и без сомнений продолжают осуществляться. Не исключаю, что в Китае у докторов Канаверо и Рена кое‑что получилось. Возможно, даже больше, чем планировалось изначально. Упускать таких людей, как Канаверо, из поля видимости в сегодняшнем мире может означать серьезную ошибку: где‑то появится технология, способная изменить, например, ход войны.
Представьте, что у какой‑либо армии появится возможность гораздо быстрее излечивать тяжелые ранения или делать солдат до некоторой степени неуязвимыми. Увы, не дав Канаверо площадки для работы под присмотром (пусть даже неудачной), Россия и Запад теперь могут только наблюдать, чем кончится этот опыт.
О сложностях переезда и адаптации
В целом я переезжаю довольно регулярно. Родился в СССР, в Челябинской области, детство с 1985 по 1993 год провел на Украине, недалеко от Киева, первый диплом получил во Владимире. В США — с 2018 года. Мне нравится постоянно перемещаться и не засиживаться на одном месте. Допускаю, что Штаты тоже не конечная остановка.
С 2015 года я профессионально занимался разработками, связанными с искусственным интеллектом и информационной безопасностью. Мне захотелось расти дальше, для этого нужно было усилить и дополнить свое фундаментальное образование, полученное во Владимирском государственном университете в середине 2000-х.
Я приехал в Штаты как иностранный студент. Сейчас нахожусь в процессе получения статуса резидента на основании владения профессией, входящей в сферу национальных интересов. К мотивам для получения западного образования добавлю еще один очень простой — деньги. Специалист уровня Master или Ph.D. Computer Science в США может рассчитывать на годовую зарплату от 120 000 долларов, притом что на обычные нужды семьи из трех человек, например, в солнечной Флориде (одном из самых дорогих для проживания штатов) будет уходить около 70 000 долларов в год, включая медицину, аренду жилья и машину. С опытом доход возрастает в разы.
Поэтому, несмотря на относительно высокие (в сравнении с Россией) цены на услуги и некоторую инфляцию, количество открывающихся возможностей вселяет только оптимизм. Перед переездом я потратил много времени на ознакомление с основными аспектами жизни в США, и такие особенности, как необходимость медстраховки, кредитной истории, навыков написания резюме или относительно дорогая и медленная местами связь, не были для меня открытием, а вскоре и просто стали частью «пейзажа».
Первые два года жизни в США дались очень нелегко, но мы не унывали. Стоимость жизни здесь выше, поэтому время дороже. Когда мы приехали в Штаты, у нас было около 20 000 долларов личных сбережений, четверть из которых пришлось сразу внести в виде трехмесячного депозита за аренду квартиры и купить самую необходимую мебель — квартиры сдаются пустыми, есть только кухня.
Главная проблема заключалась в том, что я до конца не был уверен, чем буду заниматься на постоянной основе: уйду в науку (тогда впереди аспирантура и докторская), запущу стартап или стану штатным IT‑специалистом. Хотелось попробовать все и сразу, но ресурсы этого не позволяли. Деньги кончались, и приходилось действовать быстро. Так же быстро набираться опыта, не унывать, когда увольняли, и переключаться на следующую работу, благо ее здесь очень много на любой уровень.
После пандемии удаленную работу стало найти совсем просто, и сегодня многие компании оставляют такой гибридный режим, когда можно выбирать, где тебе приятно находиться — в офисе или высоко в горах. Впрочем, в России я работал удаленно с 2005 года. К счастью, рациональный бизнес пока еще есть везде.
Что касается возвращения в Россию, в данный момент на родине у меня нет долгосрочных дел или интересных проектов. Мир большой, и есть еще ряд мест, где я планирую находиться достаточно продолжительный период. Это все, конечно, не исключает моего возвращения на родину.
О впечатлениях от США, минусах и плюсах
В США сейчас нет ярко выраженных центров развития. Я раньше считал, что IT‑сектор активен в основном в Калифорнии и Нью‑Йорке, но был удивлен, когда узнал, что даже в том небольшом городе во Флориде, куда я приехал учиться, находится исследовательский центр IBM и одно из крупных бюро кредитных историй (тоже активно работающее с машинным обучением и Big Data).
При этом, несмотря на общий высокий уровень цифровизации, здесь до сих пор нет ничего, что напоминало бы единый портал Госуслуг. У каждого ведомства свой сайт, взаимосвязаны они слабо, и о многом приходится догадываться. Например, о том, что удостоверение личности нужно получать в аналоге российского ГИБДД (ГАИ, полиции, не успеваю запоминать переименования) — в общем, в ведомстве, которое занимается регистрацией автотранспорта.
Как рассчитывается стоимость медицинской услуги, неясно до тех пор, пока не наступит день визита к специалисту. Это результат процесса переговоров клиники со страховой компанией, и зависит она от вашего страхового плана, которых несметное количество. Сама стоимость при этом может быть как очень скромной, вроде 50 долларов за пломбу, до совер��енно странной, как, например, около 800 долларов за удовольствие полежать в МРТ.
В Штатах разнообразная и интересная природа. Я стал понимать американцев, которым не нужно ездить в отпуск в другие страны, ведь в их собственной все комфортно и доступно в любом уголке, от Аляски до Луизианы. А если наскучит — огромный круизный лайнер отвезет вас на Багамы на выходные.
Также из удобного — относительно равномерная инфраструктура, по крайней мере в той части восточного побережья, где я бывал. Это позволяет не беспокоиться о перемещении в инвалидном кресле. Арендовать машину со специальным оборудованием тоже не представляет труда, на ней вас встретят прямо в аэропорту и после короткого инструктажа дадут ключи.
Общая атмосфера доброжелательности и ориентированности на сотрудничество присутствует везде. Кто‑то называет улыбки американцев искусственными, но на общее настроение и восприятие такая улыбчивость влияет позитивно, расслабляет и вселяет спокойствие.
О разнице в образовании
Мне сложно объективно судить о разнице между образованием в России и США в силу того, что учился я в России в период с 2001 по 2006 год, и, возможно, с тех пор все изменилось.
Но в кампусе в Штатах для меня было необычно все, начиная с физической возможности находиться во всех корпусах и зданиях университета ― в России ступени и пороги были и остаются непреодолимым препятствием для маломобильных людей — и заканчивая вовлеченностью уча��ихся в абсолютно практические исследования, которые тут же опытные менторы помогали «упаковывать» в стартапы и получать финансирование из различных источников.
Количество и качество материальной базы также впечатляет: лаборатории, оборудование, расходники, собственный стадион, гоночный трек, ― наверняка я еще видел не все. При этом вуз даже не из первой сотни в рейтинге! Ряд мероприятий всегда направлен на то, чтобы молодые люди просто общались, взаимодействовали, учились выступать перед инвесторами и каждое стоящее исследование превращали в публикацию, которая будет учтена в будущей научной карьере.
О волнах сокращений в IT
Я сам дважды прошел через сокращения, но они касались на тот момент конкретных компаний. Было это в мои молодые годы, когда я только начинал набирать опыт на местном рынке и считал это вполне закономерным, трезво оценивая свои способности в этот период.
Что касается событий начала этой зимы, да, сокращения тоже были, но в этот раз меня они уже не коснулись. Мне даже поступило выгодное предложение. В любом случае сектор в целом не испытывает пессимизма. По оценке американского министерства труда, в ближайшие 10 лет рынок IT будет нуждаться в дополнительном миллионе специалистов при прогнозируемом наличии только четырехсот тысяч. Да, проекты стали планировать с чуть меньшим количеством экспериментов, но в целом работы все так же хватает всем, зарплаты растут.
О трансформации интересов в IT
Я не рискую строить сколько‑либо объемных выводов, потому что последнее время занят в очень узком сегменте облачных архитектур и редко оглядываюсь по сторонам. Из того, что на виду, я очень позитивно смотрю на динамику в сфере робототехники и автоматизации.
Сегодня многие двери в своей квартире я открываю голосом, используя готовые компоненты с Amazon. Элементы роботизации, такие как Jaco Arm, помогают людям с ограниченными физическими возможностями поднимать и перемещать предметы, питаться, одеваться.
Сфера энергетики переживает трансформацию: в ядерный синтез, биотопливо и атомную энергию, по некоторым оценкам, вкладывается уже больше средств, чем в традиционные источники. Все эти процессы создают рабочие места, в том числе и в IT‑сфере.
Соединенные Штаты в стремлении уменьшить зависимость от азиатских партнеров наращивают не только разработку, но и выпуск микроэлектроники, строятся заводы по производству чипов.
Некоторое падение интереса испытывают фирмы, связанные с совсем уж нишевыми технологиями вроде использования квадрокоптеров в качестве доставщиков грузов, систем виртуальной реальности. Очевидно, они предлагают решения, потребность в которых рынок сейчас не испытывает.
Об отношении к чат-боту GPT
Я с интересом играю с ChatGPT. С его помощью действительно можно написать каркас и даже целые элементы для самых разных приложений. Github Copilot предлагает схожий функционал. Это сопоставимо с переходом от ручного производства к фабрикам на рубеже XVIII‑XIX веков — с процессом, который упрощал монотонный и, прямо скажем, низкоквалифицированный труд.
Системы искусственного интеллекта и прежде применялись, в том числе в кибербезопасности — например, для выявления аномалий в трафике или нагрузке на вычислительные системы в комплексах обнаружения вторжений.
Вполне вероятно, что мы придем к такому уровню способностей искусственного интеллекта и робототехники, когда все, что от нас будет нужно, — это умение внятно формулировать свои желания. Удивительно, но это отдельный навык, и машина тут не поможет.
Я комфортно ощущаю себя в это динамичное время, потому что сам всегда любил учиться, не боялся пробовать новое. Во многом то, что я могу делать сегодня, и все, что мне нравится, — результат стремительного развития технологий. Пока у роботов нет своих собственных стремлений, мы можем чувствовать себя в безопасности.
Друзья, я время от времени захожу на Хабр, на всякий случай это моя страница. С удовольствием отвечу на ваши вопросы в комментариях.
